— А чего это ты из-за него так впрягаешься? Никак, жалко стало?
— От сумы и от тюрьмы не отмашешься. Всё в жизни может произойти. Да, где-то жаль его. Но нужен он мне по другому поводу. Я думаю, что он может мне рассказать о Вадиме. И скорее, чем вам.
— Ну, Танечка! Отчего такое самомнение? А мы что, рожей, извини, не вышли?
— Так ты поможешь или нет?
— А кстати, ты почему носишься по городу, если врач тебе прописал полный покой?
— А покой, Володя, только на кладбище. Ну что? Мне ждать? Ты где?
— Ладно. Уж если заговорила про кладбище, то придётся ехать. Но я не уверен, что Гарута с тобой будет разговаривать. Он не желает ни с кем говорить. Боюсь, что напрасная затея. Через пятнадцать минут подъеду.
И я, чтобы скоротать ожидание, забежала в ближайший магазин купить воды. А у входа в магазин столкнулась со знакомой кепкой.
— О, опять вижу солнце на небе! Танечка, здравствуй! Опять судьба посылает встречу с тобой!
Венчик Аякс, собственной персоной, отвешивал мне поклон.
— Ну, привет детям подземелья! Как вижу, кепочка пришлась в самый раз! Повезло тебе, что унисекс, а то бы не надел. Сказал бы — девчачья! Какие новости?
— Танечка, а новостей хоть пруд пруди! Позавчера подвалы шерстили, повыгоняли всех нас на улицы. Хорошо тепло. Вот мы с Василием и решили место жительства поменять. Поехали в деревню. Так сказать, как Лев Толстой, мы уходим, чтобы жить! Ведь он говорил, что Бог един, а миссия верующего в том, чтобы находить в вере то, что объединит его с остальными. Вот мы и решили в деревне жить.
— Мой дорогой Венчик, так он ещё и за сохой ходил, да и воздвиг физический труд в ранг высшего стремления человека. Как на этот счёт, а?
— Танюш, правда в твоих словах есть, конечно. Но мы и трудились. Помогли бабке картошку окучить, а она нам картохи и яиц выдала. Так сказать, натурпродуктом оплатила работу. А вечером пошли с Василием на рыбалку. Только удочки забросили. А темно вокруг. Соловьи поют. Мы природу созерцаем и по стаканчику принимаем. А тут на реке видим — плывёт лодка, а в ней чёрный человек. Во всём чёрном и тоненько так воет. Струхнули мы с Васькой и дали дёру. Только кусты затрещали. Что это было, ну не знаю. Как ты думаешь, может, подскажешь? А когда убегали, услышали громкий всплеск. Может, это сам водяной был? Хотя чего это водяному на лодке плавать? Он и без неё прекрасно обходится.
— Знаешь, Веня! Единственное, что могу тебе сказать: меньше надо употреблять. Тогда и не будет всякая нечисть попадаться на пути.
— Обижаешь, Таня. Мы ещё только первую рюмку налили.
— А кстати, где это вы так вальяжничали?
Его сообщение о месте событий повергло меня в шок. Это была деревня, из которой я убежала от Митяя.
Попрощавшись с Веней, идейным бомжом из подвала, и кинув ему на пропитание, я задумалась. Это не может быть простым совпадением. Что-то здесь не так.
Я купила воду и вернулась к машине. Скоро ко мне подъехал и Володя Кирьянов. И мы вместе направились в КПЗ. Немного времени заняли формальности, и вот я уже вижу Гаруту.
Войдя в допросную, Гарута удивлённо вскинул на меня глаза:
— Кого я меньше всего ожидал увидеть, так это вас, Таня. И что вас заставило посетить меня в столь «приятном месте»? Я устал жить, Танюша. И говорить о превратностях этой жизни. Пожалуй, вы на сегодняшний день единственная, с кем мне приятно увидеться. Хотя бы потому, что помогли увидеться с сыном, пока он был жив. Хотя он уже был не в сознании, но его душа была ещё рядом. Если вас интересует также, убивал ли я кого-либо в последние дни, то сразу хочу вам сказать, что нет. Моя вина лишь в том, что я нарушил условия содержания.
— Мне это не интересно. Возможно, вам просто захотелось провести лето в тюрьме.
— Узнаю ваш чёрный юмор. Врагу не пожелаю своей участи. Мне сейчас и лето не в радость.
— Сожалею. Но сейчас мне бы очень хотелось узнать о Вадиме, бывшем друге вашего сына. И если знаете, то, может, подскажете, где его можно найти, кроме его места регистрации проживания.
— А что, он уже на свободе? По моим подсчётам, он должен был ещё года два в тюрьме чалиться. На что мне его местонахождение? Насколько я помню, они вечерами тусовались в так называемом местечке Краски. Это пристанище художников-любителей. В основном там собираются художники-граффитисты или райтеры. Но, наверное, знаете, что они тоже разных категорий. Так вот он тусовался среди так называемых вандалов, которые творят в местах, где это запрещено. А промышлял он тогда на рынке, где у нас постоянно ярмарки проводятся. Вот всё, что я знаю.
— Это точно всё? Больше вам ничего не известно?
— Таня, будьте с ним осторожны. Он хитёр, как лис. Для чего он вам понадобился?
— Я, как Бэтмен, пришла вас спасать.
— А что, вы думаете, он мог похитить эту пропавшую девушку?
— Не исключено.
— Но в любом случае спасибо вам, что, несмотря на мои неблаговидные порывы по отношению к вам, вы не теряете человечности.
— Не обольщайтесь. Я просто выполняю свою работу.
На этом наша встреча закончилась. Ко мне спешил Володя с удивленным лицом:
— Как тебе удалось разогнать депрессию Гаруты? Он ведь ни слова не проронил после того, как мы его взяли! Молчал, как партизан!
— У меня свои методы воздействия, — засмеялась я.
И мы попрощались.
Не успела я сесть в машину, как зазвонил телефон. Это был Станислав. Несмотря на то что наши отношения стали близкими, он продолжал «выкать» в общении со мной. Что, признаться, создавало такую умопомрачительную ауру в общении, что даже я, воспитанная на лаконичном общении, таяла.
— Таня, прошло всего три с половиной часа после того, как вы уехали. Но меня не оставляет чувство беспокойства за вас. Как ваша голова и самочувствие? И чем занимаетесь?
— У меня всё в порядке. А у вас есть новости?
— Увы. Разве что обнаружилось, что пропала машина Юли.
— А машина, случайно, не серебристая, марки Volvo?
— Танюша, ну вы — просто ясновидящая! Откуда вы знаете?
Я рассказала Стасу о находке в сервисе. Он был озадачен.
— Спасибо, Танюша. С этим я сейчас же разберусь. Когда нам вас ждать снова?
Я ответила, что пока занята, но обязательно увидимся, и, попрощавшись, поехала к парку, рядом с которым располагался упомянутый Гарутой рынок.
Подъехав к рынку, я обратила внимание, что здесь происходило праздничное действие, которое началось с утра. Навстречу мне шли высокие фигуры на ходулях, ростовые ряженые, играла музыка.
Обойдя это весёлое шествие, я обратила внимание на бойкую торговлю в рядах. Впрочем, веселье продолжалось не только на рынке, но и в парке. Там крутились аттракционы, выступали артисты.
Я, занятая своими заботами и делами, не обратила внимания на то, что сегодня отмечается День города. Я тихонько шагала вдоль торговых рядов. Наконец ряды закончились, но поток людей не прекращался. И я пошла дальше. Этот путь привёл меня к улице, где он упирался в длиннющую и высокую каменную стену, около которой суетились художники-граффитисты. Каждый из них создавал свой шедевр, вкладывая в него своё мировосприятие и талант.
Я понаблюдала вместе с другими зрителями процесс создания картин и внезапно затормозила у одной. Здесь творила миловидная девушка в футболке. Но меня остановила не она, а то, что она создавала. С её творения на меня глядел парень, очень похожий на Вадима Порошина. Но больше всего меня удивила нарисованная на его шее татуировка в виде змеи. Точная копия тату умершего молодого Гаруты.
Я подошла к ней и сказала:
— Мне очень нравится. Как вас зовут?
— Майя. Оставьте, пожалуйста, сердечко вон там в урне. Это пойдёт в зачет. Возможно, и наберу достаточно сердечек, чтобы получить премию. Ведь нам, художникам, необходимо не только внимание, но и хлеб насущный.
— С удовольствием! Скажите, а вы с кого-то пишете образ или придумали его?
— Да, это мой любимый.
— А если не секрет, как его зовут? И где его можно найти? Меня очень заинтересовала его тату. Хочу себе такую же! У вас нет его телефона?
— Телефон, конечно, я бы дала вам, но он что-то уже два дня не отвечает на звонки. Я даже волноваться начала. Но, впрочем, с ним и раньше такое бывало. Однажды целых две недели не звонил и не отвечал. Оказалось, был вне зоны доступа. В какой-то глуши. Если хотите, я свой телефон дам. Если Вадик появится, то я вам позвоню.
— Буду вам признательна! А где вас ещё можно найти? Может, для вас среди моих знакомых найдётся покупатель или заказчик.
И девушка охотно поделилась своими координатами.
Однако, какой сластолюбец этот Вадим! И девчонок себе подбирает чистых и неиспорченных. Сфотографировав картину на каменной стене и бросив сердечко в урну, я продолжила прогулку.
Ну что же, маленькую информацию отловила, будем искать большую. Потолкавшись среди зевак, я съела мороженое, прокатилась на каруселях, поглазела на театрализованное действо. Потом решила прогуляться по парку. Прошла по аллеям потише. В самом углу парка миновала урны мусора за решёткой, где не просохли большие лужи после ночного дождя. И вдруг споткнулась обо что-то. К счастью, удержалась на ногах, потом увидела то, из-за чего чуть не упала. Из решётчатой загородки торчала чья-то нога в старом стоптанном башмаке.
Хоть и не очень привлекало это место, я наклонилась над человеком, который лежал ничком, и нащупала пульс. Человек был жив. А на голове его была знакомая мне бейсболка. Она была вся в крови. Боже мой, кому мог помешать Венчик?
«Скорая» ехала долго. Раньше приехал Андрей Мельников. Осмотрев место, нашли орудие, которое нанесло увечье Венчику.
— Ну, Танюша, и места ты для прогулок находишь! Почему где почище не гуляешь? Давай вечерком погуляем вместе? Ты же обещала!
— Сегодня — не могу! А эти места сами меня ищут. Жалко Венчика. Где же эти чёртовы врачи?
Приехавшие фельдшеры и санитары долго ругались со мной, не желая брать пострадавшего с собой. Но мало кто может устоять против моих доводов. А кроме того, я настояла, чтобы поехать вместе с ним.