Собрались все. Не было только Тихонова.
— Ну где же Иван? — Рогозина посмотрела на часы.
Он появился в дверях почти сразу после этих слов, как будто вызванный заклинанием. В руках компьютерный гений ФЭС держал несколько распечаток.
— Простите, — пробормотал он, пробираясь к своему месту.
Рогозина удовлетворенно кивнула и поднялась на ноги.
— Итак, вы все уже в курсе, на телах были обнаружены следы от инъекций.
— На всех, поддающихся осмотру, — деликатно поправила ее Антонова. — То есть на последних. Кроме самой последней жертвы. Там следов нет.
Рогозина снова кивнула, как бы соглашаясь с очевидным, и продолжила.
— Я выяснила, что кололи жертвам. Это редчайшее соединение, я такое за всю свою практику ни разу не встречала. По своей природе это парализующая смесь, которая, как я полагаю, может быть и смертельной. Если ее применить в больших количествах, следы этой смеси практически невозможно обнаружить в крови. Я думаю, основные следы находятся в печени и почках. Видимо, их извлекали как раз для того, чтобы скрыть присутствие яда. Иван, ты что-нибудь нашел по этому соединению?
Тот откашлялся.
— Здесь очень интересная история, Галина Николаевна. Ссылок на подобное соединение в русском Интернете нет. Зато есть — и много — ссылок на китайские сайты.
Круглов невесело усмехнулся.
— То Греция, то Китай… География расширяется.
Тихонов, не обращая внимания на подначку, продолжил:
— Так вот, в Китае это соединение называется «яд куфии». Куфия — это змея такая. Их, местная… То, что вы нашли, Галина Николаевна, было синтезировано в Китае несколько тысяч лет назад на основе яда этой змеи.
Круглов подался вперед.
— А конкретней?
Тихонов снова проигнорировал его, адресуясь непосредственно к Рогозиной.
— Вы правы, Галина Николаевна, эта смесь — «яд куфии» — обладает паралитическим действием, но главное, она смертельна в любых, даже минимальных, количествах. Просто чем меньше ее вводишь в организм, тем дольше умирает человек… оставаясь при этом недвижимым. Жертва может прожить максимум три дня. Не дольше.
Круглов коротко хохотнул.
— То есть сюда приехали китайцы и всем нашим детям колют яд куфии? Что за бред?
Тихонов наконец вскинулся.
— А я этого и не говорил! Я провел поиск в русском Интернете на словосочетание «яд куфии». И обнаружил всего одну ссылку. Но зато какую интересную…
Он умолк.
— Иван! — рявкнула Рогозина.
Тот понял, что ломаться — себе дороже, и снова заговорил:
— Ссылка на некую московскую секту. Под веселым названием «Дети бесконечности». Адрес и телефон этой секты имеется. Ну что, группа захвата на выезд?
Круглов, распираемый жаждой немедленной деятельности, вскочил на ноги.
— Нельзя терять ни минуты.
— Подождите, подождите, — осадила их Рогозина. — Вы что, хотите нагрянуть туда, всех арестовать и пытать? Да они скажут, что собираются каждый день помедитировать и пооткрывать чакры. А на вопрос о яде куфии сделают удивленные глаза и скажут, что фантастических книжек не читают. А если Органист — адепт этой секты, мы его никогда не поймаем.
Рот Круглова сжался в тонкую линию.
— Бред, опять этот бред. Если Органист там, я его расколю за полчаса!
Рогозина безнадежно махнула рукой.
— Николай Петрович, уймите свой пыл. Для этой операции у меня припасен последний козырь.
Она взяла телефон и стала набирать чей-то номер…
Москва. Съемная квартира.Подчищать ли «хвосты»?
Чугунов с удовольствием заваривал зеленый чай у себя на кухне. Только что от него ушел Валера с парой портретов мясистого Франклина в кармане.
Все это время сосед-панк был прекрасным помощником. Несмотря на кажущуюся грубость музыканта по прозвищу Тесей, к нему нужен был особый подход.
Перед тем как утвердить Валеру в роли своего помощника, писатель хорошенько к нему присмотрелся. Не задавая вопросов в лоб, он выяснил, что у подвального музыканта нет дома телевизора, газет он не читает, а на исследование просторов Интернета у него нет времени.
До сих пор Чугунов не допустил ни одной ошибки. Работа с Валерой и была им затеяна в основном для того, чтобы пощекотать себе нервы, ощутить власть сильного и свободного человека над другим, менее развитым существом. А потом юношу ждет благородная смерть в духе древних. Не стоит оставлять за собой «хвосты». Или стоит? Он определенно расслабился. Еще бы — все подготовительные работы завершены безупречно, теперь дело за малым.
Так и не приняв решения, властелин судеб человеческих отправился в комнату с телевизором — ждать очередного выпуска новостей. Наблюдать за мечущимися по экрану мелкими людьми…
Москва. Квартира Антоновых.«…ты только вернись к нам, пожалуйста!»
Валентина Антонова возвращалась домой поздно. Она ушла из морга, только когда убедилась, что целиком исчерпала свою полезность на сегодня. Она и так уже сделала немало — следствие сдвинулось с мертвой точки, снялось с мели, на которую уже много раз садилось во время работы по делу Органиста.
Дома ее дожидался Степан. Он сидел на кухне совершенно трезвый (Валя очень боялась застать здесь ту же картину, что и когда-то).
— Что мне делать? — спросил он ее таким голосом, что Валентине тут же стало до слез жалко мужа. — Скажи, что мне делать?..
Лицо у него было, что называется, опрокинутое.
— А что ты хочешь делать, Степ? — спросила она, усаживаясь на ближайший к нему стул.
— Хочу забрать тебя оттуда, — ответил он, не задумываясь.
— Степа, разве ты не понимаешь?..
— Не понимаю. И не хочу понимать. Да, я сегодня вел себя как мальчишка… Прискакал на этот «секретный объект», устроил вам там скандал… Но я не мог иначе. Не мог просто сидеть здесь, пока ты там снова прикипела к покойникам. Просто душа разрывается, когда подумаю, что ты снова.
Он замолчал и тяжело вздохнул.
— Шестнадцать маленьких детей, — сказала Валя. — Таких же, как Инга, как Юрик… Я не могла не помочь, я бы этим всю жизнь мучилась. А если будет еще столько же, Степ?..
— О своих детях ты, конечно, тут же забыла…
— Не говори так, это неправда…
— Буду говорить. Потому что я не хочу, чтобы моя дочка на вопрос «где работает твоя мама?» отвечала «моя мама режет мертвых дяденек и теть». А представляешь, что будет в голове у Юрика? Он же пацан, причем в самом впечатлительном возрасте!.. Что будет с ними обоими, какое представление сложится у них о жизни? Не знаешь?. А я даже боюсь подумать…
Он замолчал, а Валентина просто не хотела ничего говорить. Не хотелось распалять его, злить примерами вполне счастливых семей, где мать или отец, а то и оба работают патологоанатомами. И дети у них есть — вполне нормальные, и внуки… Она знала, что от таких слов сейчас не будет толку.
— Ты что-нибудь уже решил? — спросила она, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно мягче.
— Что я могу решить… Я не хочу от тебя уходить, Валя. Да что там «не хочу» — просто не могу! И не только потому, что дети!..
— Так не уходи, Степ.
— Но… я же не могу этого вынести!
— Не будь эгоистом, пожалуйста. Если бы я не пошла в ФЭС, точно так же плохо было бы мне, а заодно и всему городу. Конечно, если бы я размышляла, как ты, мне было бы не плохо. И не нужно было никуда идти. Вот мои дети, под боком, а маньяк… что маньяк? Маньяк далеко, он их не достанет! А остальные пусть заботятся о своих чадах сами!..
Она с неудовольствием отметила, что, вместо того, чтобы успокоить мужа, распалилась сама. Но неожиданно для нее самой на Степу это подействовало, он опустил плечи и присмирел.
— Хорошо, — сказал он. — Про этого Органиста — не спорю, надо помочь. Но ведь этим не кончится, я же тебя, Валечка, знаю! После Органиста будет еще какой-нибудь… Балалаечник, который будет охотиться на стариков Москвы, и ты будешь призывать меня снова подумать об общественном благе, о стариках нашего города…
Муж был отчасти прав.
— Степа…
— Что мне делать, Валя? Как мне уговорить тебя не втягиваться снова в этот жуткий водоворот?..
Они проговорили еще долго, но острота вопроса уже спала Валентина здорово устала в ФЭС, да и Степан был не в лучшем виде. Но он не отпустил ее спать, пока не услышал обещание не браться за другие дела. Довести до конца дело Органиста и — амба! Валя пообещала. Хотя и не была уверена, что искренне…
На следующий день, провожая жену в ФЭС, Степан сказал:
— Валя, ты только вернись к нам, пожалуйста! Мы с Ингой и Юриком тебя очень-очень ждем.
Дорога. Ночь. Байки…«Ты что — мент?» — «Еще какой!»
Подруга у Майского была — просто закачаешься. Как говорится, девушка модельной внешности.
«И внутренности», — обычно добавлял Майский про себя. Впрочем, Олечка отличалась незлобивостью, искренне восхищалась своим огромным байкером… Словом, пока что в отношениях царила полная гармония.
Он даже умудрился «подсадить» ее на мотоциклы… ну, в пределах Олиных возможностей. Во всяком случае, визжать она уже перестала.
Вот и сейчас, когда Майский на своем звере подкатил к месту сбора, она крепко и привычно обняла его сзади за могучую талию.
В ее глазах Майский был по меньшей мере полубогом — с этой его банданой, очками, «казаками», драными джинсами… Ну и, соответственно, сама Оля была белокурой полубогиней в мотоциклетном шлеме…
Неподалеку от группы байкеров с мотоциклами стоял микроавтобус с тонированными стеклами — вполне возможно, пустой и закрытый. Во всяком случае, признаков разумной жизни на борту не наблюдалось, и взгляд скользил по нему, не задерживаясь… И очень даже зря. Потому что это было транспортное средство Отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. И люди внутри все-таки имелись.
— Вот он. — Подтянутый майор указал Рогозиной на огромного парня в бандане, косухе и прочем.