Круглов не вышел, а вылетел из допросной.
ФЭС. Лаборатория.Даже если мы ее найдем, противоядия у нас нет
В лаборатории кипела невидимая постороннему глазу работа.
Тихонов прогонял на своем компьютере списки пассажиров. Рогозина продолжала биться над противоядием. Но все оставалось по-прежнему — черные клетки поначалу исчезали, но потом появлялись снова и сжирали желтый цвет.
Она стукнула по столу обоими кулаками и встала — сидеть было уже невмоготу.
— Даже если мы ее найдем, противоядия у нас нет.
Майский, предложивший свою помощь в качестве «подай-принеси», прогудел:
— Не волнуйтесь, Галина Николаевна. Вы работайте, главное. Время у нас есть.
— Готово, — сообщил Тихонов, вынимая распечатку из принтера. — Вот список всех пассажиров, купивших билеты в Китай на сегодня, завтра и послезавтра. С детьми из них — более трехсот.
— Срочно сверь со списком из библиотеки, — болезненно морщась и потирая лоб, велела Рогозина. — С теми, кто читал книгу.
— Это мы мигом.
На экране монитора, поделенном на две части, прокручивались перечни фамилий.
Процесс завершился появлением надписи «Совпадений нет».
Круглов, до этого сидевший тише мыши, подал голос.
— Надо дать указания во все аэропорты, останавливать любых типов с девочками.
— А если он это увидит? — возразила Рогозина. — Девочке тогда не жить.
— К тому же ее фотографии уже разосланы по всем аэропортам и вокзалам, — напомнил Майский.
Аккуратно одетый мужчина весьма приличного вида расплатился с таксистом, выбрался из машины и открыл заднюю дверь. Сначала он вытащил неподвижную, как будто парализованную, маленькую девочку, потом достал сумку. Подхватил ребенка одной рукой, сумку — другой.
Глаза девочки были закрыты, она как будто спала.
Заботливый отец огляделся и увидел спешащего к нему служащего аэропорта, катящего инвалидную коляску.
— Пожалуйста, это вы заказывали коляску по телефону?
— Да. — Усадив ребенка, мужчина достал деньги и дал служащему на чай. — Благодарю.
Он развернул коляску и направился к зданию аэропорта.
Работа над антидотом кипела вовсю. Активно сопереживающих было двое — Круглов и Майский. Майский наблюдал, Круглов нервно ходил по комнате.
Рогозина поднялась из-за компьютера и от теории перешла к практике.
Когда в очередной раз содержимое двух пробирок соединилось в третьей, Майский спросил:
— Что, готово зелье?
— Не знаю, еще не проверяла, — глядя сквозь пробирку на свет, ответила Рогозина.
Другая троица — Тихонов, Антонова и Белая — сидела за тихоновским компьютером, просматривая списки пассажиров.
Круглов не выдержал:
— Не, ну это бред так сидеть! Когда он…
— Ой, смотрите, это же писатель известный!.. — воскликнула Белая. — У него еще книги такие по психоанализу… Мне очень нравилось…
Все сгрудились у тихоновского компьютера.
— Вот, — Татьяна указала пальцем на фамилию, — из списка тех, кто брал эту книгу китайскую почитать. Вот он. Чугунов Вячеслав.
— Ну и что? — устало спросила Рогозина.
— Как что? — удивилась Белая. — Вы его не знаете?
— Ну, замечательно, давайте теперь о литературе поговорим, — пробормотал Круглов, отходя в сторону.
— Да нет, просто это псевдоним! — воскликнула Белая. — Его настоящая фамилия, по-моему, Волков… Надо проверить.
Тихонов откатился на стуле к свободному компьютеру и быстро что-то набрал на клавиатуре.
— Чугунов Вячеслав — он же Волков Вячеслав Геннадьевич, — прочитал он с экрана. — Да, все верно. А вот он и в списке пассажиров в Шанхай. Летит с дочкой. Рейс в восемнадцать сорок.
— У нас час пятнадцать, — сказала Рогозина, посмотрев на часы.
— Поехали! — мгновенно подхватился Круглов.
— У меня нет противоядия. — Галина Николаевна безнадежно развела руками.
Круглов, не слушая ее, уже надевал подмышечную кобуру. Достал из ящика стола пистолет, засунул в кобуру.
— Ничего, освободим девочку, приедем сюда, поработаете еще над противоядием, — бормотал он.
— А если она вот-вот умрет?!
Круглов призадумался.
— Вряд ли. Я думаю, он рассчитал все так, чтобы она умерла уже в Китае.
— Мне нужно еще полчаса. На проверку… — Рогозина метнулась к компьютеру.
— У нас их нет, — сказал Майский уже от двери.
— Но у меня только непроверенный антидот!
— Берите непроверенный. Проверим там. Иначе он улетит.
Рогозина быстро набрала в шприц антидот из пробирки.
Когда за ними тремя хлопнула дверь, очнувшийся Тихонов завопил:
— Меня, меня возьмите!
Дверь ответа не дала.
Тихонов тоскливо проговорил:
— Вот никогда меня на дело не берут. Что за люди!
Белая печально вздохнула.
— И меня…
— Тебя — как раз правильно, — пробурчал он. — Тебя возьми — будет новое дело…
Москва. Аэропорт.Ну, с Богом, ребята!
Кто сидит на тигре, тому сложно с него слезть.
Волков заранее забронировал билеты для себя и своей дочки. Документы для «дочки» ему изготовили пару месяцев назад. Фото на них было довольно приблизительным — детское лицо, похожее одновременно на множество лиц. Живой материал для последней, решающей ступени Волков подбирал, уже ориентируясь на эту фотографию…
Микроавтобус ФЭС влетел на территорию аэропорта.
Его уже ждали двое в штатском. Они быстро заскочили внутрь.
— Давайте на взлетную, — сказал первый. — Посадка закончилась. Вон туда.
Органист с лежащей у него на плече девочкой поднялся по трапу и вошел в салон. Трап отъехал. Навстречу ему по летному полю мчался микроавтобус.
За рулем сидел Майский.
— Сережа, — Рогозина тронула его за плечо. — Езжай как можно тише и незаметнее.
Она достала телефон.
— Алло! Иван! Да, срочно пробей место, куда посадили Волкова Место! Да, жду.
Первый из людей в штатском указал рукой на самолет.
— Вот он!
— …да, поняла! — почти прокричала в трубку Рогозина. — Бизнес-класс, пять «б». Спасибо!
Она спрятала телефон.
— Подъезжаем, — сказал Майский.
Микроавтобус остановился у самолета, который еще только прогревал двигатели.
— Ну, с Богом, ребята, — напутствовала мужчин Рогозина.
Снова подъехал трап, встал у двери первого салона. По трапу начали подниматься пять человек.
Некто спросил: «Правильно ли говорят, что за зло нужно платить добром?»
Учитель сказал: «А чем же тогда платить за добро?
За зло надо платить по справедливости, а за добро — добром».
Волков наблюдал за ними, и когда они поднимались, и когда появились в салоне. Он не мог видеть, как к самолету со стороны хвоста подъехал «пазик», из которого выбежали омоновцы, рассредоточившиеся у шасси и под крыльями.
Всем духом близкого к полной свободе человека он чувствовал неправильность происходящего. Этих людей здесь быть не должно. Откуда они? Что означает их появление? Разве он совершил хотя бы одну малейшую ошибку? Конечно, нет, он не мог ошибиться. Даже в мелочах — не мог. Он стоял на очень высокой ступени, откуда все земные деяния просматривались вплоть до самых незначительных последствий…
Люди из ФЭС были реальностью, и Волков внезапно понял, что это просто одни из этапов перехода. Небольшое испытание, закаляющее дух. Он с ним справится, и тогда самолет поднимется в воздух и унесет его навстречу Окончательной Свободе…
Писатель Чугунов (он же психотерапевт Вячеслав Волков) достал из сумки небольшую бамбуковую палочку. Майский, шедший первым по проходу между сиденьями, не знал его в лицо, но сразу выцепил взглядом девочку. Впрочем, Майский-то как раз не сильно беспокоил Волкова. Куда важнее была двигавшаяся следом Рогозина.
Вячеслав приложил трубочку к губам и дунул, метя отравленной стрелкой именно в нее. Но у майора Круглова были хорошо отработанные рефлексы. Он успел оттолкнуть Рогозину и частично закрыть ее собой. Полковник милиции упала на пол, майор следом. Его… парализовало.
Однако оставался еще Майский, умудрившийся вышвырнуть Органиста в проход. Тот успел выстрелить еще раз, но промахнулся — маленькая стрела вонзилась в стену салона, просвистев мимо уха противника.
Майский выхватил ее и бегло осмотрел, отметив, что наконечник смазан какой-то густой жидкостью.
Рогозина, успевшая подняться, метнулась к Вячеславу. Кричащие от ужаса пассажиры наклонялись, закрывая головы руками. Те, что занимали сиденья в задних рядах, рванули в салон эконом-класса.
Рогозина навалилась на Органиста, сбила его с ног, сумела перевернуть на спину и защелкнула наручники на его запястьях.
А Майский подхватил бесчувственную девочку.
— Она под действием яда, — тяжело дыша, сказала Рогозина. — И Круглов тоже отравлен.
Майский передал ей ребенка, подхватил Круглова и усадил, прислонив спиной к креслу.
— Где антидот?
— Он рассчитан на одного человека! — Когда Рогозина доставала шприц, в ее голосе прозвучало отчаяние.
Майский оставил Круглова и рывком усадил Вячеслава.
— Когда подействует яд?
— У вас нет шансов, — с улыбкой сумасшедшего прошептал тот.
— Ты думаешь, у тебя есть шанс? — прорычал Майский. — Ты думаешь, получишь пожизненное, — у нас ведь не казнят, а потом чего-нибудь придумаешь?
— Обязательно. — Органист по-прежнему улыбался. — Я ведь очень хороший психотерапевт и хирург.
— А я очень хорошая медсестра, — улыбнулся ему в ответ Майский. — И сейчас я тебе сделаю укольчик.
И не медля ни секунды, всадил в плечо Вячеславу отравленную стрелу.
Органист издал дикий вопль, а Майский, потеряв к нему всякий интерес, швырнул его на пол и поднялся.