- Остановитесь! – выкрикнула, высунувшись из окна, Лилиан. – Немедленно остановитесь!
Наверное, она почувствовала чужое колдовство, опасное и злое, способное умертвить. Ирвин даже слышал слова, произнесённые Лили уже куда тише, чем это восклицание – она ощутила чужой дух и попыталась усмирить его. Но было поздно. Ромерик, даже если б и хотел остановиться ради своей прекрасной леди, попросту не смог бы этого сделать. То, что вселилось в доспехи, руководило им, тащило вперёд, не давая остановиться.
Рыцарь же не особенно сопротивлялся. Даже не догадываясь о том, что им руководят, он полагал, что чувствует свою собственную ненависть и жажду крови, даже если та не была свойственна мужчине. Глупость-то для него была привычной…
Меч полетел на Ирвина, словно кара небесная, и Сияющий с трудом поднял руку, понимая, что отрубленную руку отрастить-то можно, а вот от потерянной головы его уже ничто не спасёт. Лезвие опустилось на запястье, и он невольно сжал зубы, готовясь к боли.
Раздался громкий звон, скрип, треск, и Ирвин с удивлением почувствовал, что может пошевелить пальцами. Сначала он поймал себя на мысли, что это фантомные ощущения, а его отрубленная рука валяется где-то в стороне, или, может, Лилиан что-то сделала – но как бы она успела предсказать удар, да ещё и воспользоваться своим даром? – но венчальный браслет обжёг запястье предупредительной болью.
Сияющий только сейчас посмотрел на рыцаря. Меч, развалившийся на три куска, валялся у них под ногами – осколки впились в землю, словно от безысходности пытались ранить её, а Ромерик спешно осенил Ирвина святым знаком.
- Чудовище, - прошептал он. – Четыреста лет доспехи износу не знали, служили верой и правдой моим предкам, а ты пришёл и за один раз всё разрушил!
Ирвин не стал уточнять, что это рыцарь явился к нему в дом. Он уже понял, что адекватности от гостя ждать не следует. Вместо того, чтобы вспоминать о правилах хорошего тона, продолжать спокойную беседу, более того, уважать того, с кем разговаривает, Сияющий вновь призвал боевой пульсар. Магия откликнулась нехотя, но всё же поддалась, и огонёк вспыхнул в руке Ирвина. Он попытался направить силу в браслет, и тот легко принял пламя, спешно зажигаясь.
Сияющий подозревал, что это единственное средство, способное расколоть доспехи. Браслет был наполнен странной, противоестественной, почти незнакомой ему силой, не имеющей ничего общего с некромантией. Но то, что таилось в железках, что их рыцарь натянул на себя, тоже не сулило ничего хорошего.
- Снимай доспехи, - распорядился Ирвин. – Снимай, если хочешь жить.
- Пусть лучше смерть настигнет меня, чем на голову опустится позор…
- Как хочешь.
Ирвин сжал руку в кулак, и пламя распространилось по коже. Он терпеть не мог это заклинание – оно портило одежду и совершенно не действовало в бою, а сил у него внезапно стало куда меньше, чем обычно, наверное, после столкновения с мечом, - но дураков, не владеющих магией и не имеющих высшего магического образования, обычно это маленькое светопредставление здорово пугало. Примерно на это и рассчитывал Сияющий.
Ромерик и вправду попятился. Но за его спиной оказался некромантский дом, а из дверного проёма некий обладатель мужского голоса раздражённо откашлялся, сообщая о своём существовании.
Рыцарь оглянулся и аж подпрыгнул на месте.
- Снимай доспех! – велел ему Томас, грозно клацая челюстью. – Не то загрызу!
Скорее всего, угрозы Томаса никогда не должны были стать действительностью, но Ромерик впечатлился. Всё-таки, когда с одной стороны наступает оживлённый скелет, а с другой – некромант с пылающей рукой, легче отступить, чем сражаться дальше.
- Снимай! – с нажимом воскликнул слуга Лилиан. – Немедленно! Ты моему другу три кости выбил! Три ребра!
Справедливо расценив это как уведомление, что Томас тут – не единственный скелет, Ромерик подчинился. Дрожащими руками он принялся разбирать свои доспехи. Дело это было небыстрое, рыцарем Хэллас был не слишком хорошим, судя по всему, и наряд такой выбрал впервые в жизни, но молчал, сопел и исполнял то, что приказали. Наверное, боялся, что в противном случае ему грозит что-то очень и очень плохое. Ирвин не стал спрашивать, что больше всего страшит рыцаря, он только немного подкрутил огонь на браслете, и Ромерик моментально ускорился.
Наконец-то латы были сняты. Ирвин мог только предположить, насколько неудобными были доспехи. Он понятия не имел, что под них поддевали рыцари в старину, но подозревал, что уж точно не один только элемент нижнего белья семейного характера.
В цветочек.
- А теперь вон отсюда, - ласково потребовал Сияющий.
- Мне нужна часть доспехов! – вместо того, чтобы убраться вон, сообщил Ромерик. – Чтобы прикрыть позор!
- Так пойдёшь, - Ирвин позволил одной пламенной искре сорваться с его руки и поджечь одежду рыцарю.
Тот издал то ли вскрик, то ли визг, подпрыгнул на месте, пытаясь сбить пламя, понял, что со злобным-злобным некромантом шутки плохи, и бросился в направлении калитки.
- Я отомщу тебе! – взвыл он. – Отомщу тебе за позор, слышишь, ты, некромантский выплодок! Я разорву тебя на мелкие кусочки! Я найду новые доспехи! Я…
Последний крик доносился уже с самого конца улицы. Ромерик спешно улепётывал прочь, даже не оборачиваясь, и только утихающие угрозы должны были испугать Ирвина и внушить ему искренний, неподдельный ужас.
Но времени на раздумья о поведении местных рыцарей у Ирвина не было. Он наконец-то погасил пламя, присел на корточки рядом с доспехами и недовольно покачал головой.
- Понятия не имею, что на них за заклинание, - устало произнёс он.
- Я думала, ты не спасёшься. Моя сила разбивалась об эту гадость, словно я – какая-то дурочка-первокурсница из НУМа, а не опытный дипломированный некромант.
Ирвин обернулся. Лилиан уже вышла из дома. В руках она держала залетевшую через окно в комнату рыцарскую перчатку, была мрачна и, кажется, сердита. Сияющий поднялся, готовясь объясниться. Опыт общения с матерью свидетельствовал о том, что женщина может найти повод для скандала в чём угодно и где угодно. Может быть, и Лили собиралась отчитать его за то, что полез к рыцарю, если мог просто уйти в дом? Или, того боле, признать своё поражение? Но тогда отругали б за трусость. Бывают ситуации, из которых найти правильный выход невозможно…
Лилиан же, всё ещё удивительно серьёзная, сделала шаг Ирвину навстречу.
…И поцеловала его.
Сияющий ждал чего угодно – даже пощёчины, - но только не нежного, вкрадчивого прикосновения губ девушки, ещё несколько часов назад так страстно требующей развода. Он даже не сразу понял, что происходит, но, осознав, сгрёб Лили в охапку, углубляя поцелуй.
- Но-но! – отстранившись, воскликнула она. – Не так быстро! Мы с тобой всё ещё едва знакомы.
- Мы с тобой муж и жена, - напомнил Ирвин, всё ещё крепко обнимая девушку за талию. – И я не вижу ничего предосудительного в том, чтобы запечатлеть на губах супруги поцелуй. Ты сама была его инициатором, к тому же.
- Я подумала, что ты не так уж и плох, - созналась Лили. – Никогда прежде мужчины меня не защищали, а ты уже во второй раз. Рыцарство у тебя в крови? – заметив, как скривился Сияющий, она поспешила исправиться. – Я хотела сказать, благородство… - вновь запнулась. – Нет, точно не в крови. Твой отец – Толин Куоки.
- Ага, - кивнул Ирвин. – Тебя это так смущает?
Лили вздохнула.
- Меня многое смущает. Ты был безоружен, магия не срабатывала, как ты отбил удар его меча?
Мужчина только многозначительно тряхнул запястьем.
- Браслет. Не знаю, что это за артефакт, но он спас мне жизнь. Я был уверен в том, что там и встречу свой конец. Или хотя бы конец своей руки.
Лили, отступив на шаг назад, взяла Ирвина за руку и посмотрела на браслет, который, как ни в чём ни бывало, продолжал болтаться на запястье мужчины.
- Ни царапины… - вздохнула она, а потом добавила: - На доспехах некромантия. Очень сильная. Я с такой не сталкивалась, хотя – поверь на слово или подними университетские бумажки, - я сильный некромант.
- Верю, - кивнул Ирвин. – Ты не знаешь, что там такое? А можешь отследить, кто наложил заклинание?
Лили неуверенно покачала головой.
- Попытаюсь, но след очень слабый. Кто-то хорошо заметал следы.
- Ромерик?
- О, нет! Только не этот дурак! – воскликнула Лили. – Только не он! Я переехала в этот дом месяц назад, потому что тут очень низкая арендная плата и близко к кладбищу – ты же знаешь, некромантия и всё такое, порой приходится подпитываться силой, а тут это легально. И сразу же этот придурок явился ко мне. Предупредить. А знаешь о чём?
Ирвин отрицательно покачал головой.
- О том, что в здешних краях завёлся коварный некромант. Ежели он меня, невинную девицу, попытается выкрасть, то потом придётся отвоёвывать, время тратить, силы… а не невинные девицы, между прочим, некромантам меньше интересны.
- Стесняюсь спросить, - хмыкнул Сияющий, - а все эти слухи о ритуалах на девственной крови…
- Бред собачий! – воскликнула Лили. – Иначе почему, по-твоему, некромантки вообще находят себе мужчин? Можно ж регулярно резать себе руку и иметь неограниченный запас силы. Крови немного взял, поколдовал, регенерировал – и дальше по кругу! Прямо кладезь всесилия…
Ирвин, хотя ситуация не располагала к веселью, непроизвольно хохотнул. Лили тоже улыбнулась, подтверждая, что шутила.
- Месяц уже донимает, - пожаловалась она. – Приходил, рассказывал о коварном некроманте, о том, что это его дом – конечно, его, потому что я-то и есть коварный некромант! – потом завывал, что я не ценю благородную рыцарскую помощь… кошмар какой-то. Я уже от этого устала, - Лили закрыла глаза. – Сильно устала. Ждала только, когда он уймётся или следующую жертву найдёт. Но он тебя вчера, наверное, увидел и решил, что ты и есть коварный некромант. Нападать вздумал. И где только эти доспехи взял? Надо будет посмотреть.
Она опустилась на колени рядом с доспехами, нисколечко не боясь испачкать одежду, и принялась водить над ними руками. Ирвин только стоял в стороне, уже заранее подозревая, что ничего хорошего из этого не выйдет.