Всё-таки, подозревать в чём-либо Дору было глупо – она казалась искренней и очень простой, тёплой женщиной. Наверное, не поженись Ирвин с Лили, он бы даже признал попытки своей матери свести их с Нимфадорой единственным разумным её поступком. Правда, то, какими методами Джена осуществляла задуманное, вызывало отвращение, но ведь Нимфадора не виновата, что ей так везёт на больных на всю голову людей? Соседка, муж – как на подбор!
- Думаешь, - хмыкнула Лили, - что всё-таки поспешил с женитьбой? Я, между прочим, препаршиво готовлю!
- Разве прелесть жены в готовке? – Ирвин устроился на краю кровати и потянул вывернувшуюся было из рук Лили к себе.
- Это пока ты молодой, - рассмеялась Лилиан, отталкивая его, - прелесть жены не в готовке. А вот как станешь постарше, будешь ворчать – соблазняла-соблазняла, а потом оказалась отвратительной безрукой хозяйкой! И как с такой жить? С ней только спать и можно.
- Я ж женился до тридцати четырёх? Женился, - Ирвин всё-таки усадил жену к себе на колени. – Так в чём проблема? Стареть быстро не буду, а, как каждый нормальный маг, ещё лет тридцать буду чувствовать себя не старше тридцати пяти. Ну, ладно, сорока… - он покрепче обнял Лили за талию и прошептал ей на ухо: - Но ты ж не по этому поводу грустишь, правда?
Осторожно, будто бы опасаясь, что Лилиан вот-вот оттолкнёт его, мужчина прикоснулся губами к пульсирующей на шее артерии – почти как заправский вампир, хотя Сияющий ни разу не видел представителей этого вида на территории Рангорна, на этом континенте, славившемся прежде своим плохим отношением к магии, они почти не водились. Некромантка усмехнулась, но всё равно грустно.
- Тебя раздражает Дора? Или ты ревнуешь?
- Меня раздражает Ромерик, - призналась Лили. – Не нравится, как ведёт себя Танмор. И у некромантов очень сильно развитое чутьё. Моё подсказывает мне, что четыре дня без происшествий – это слишком. А с той поры, как мы побывали в "Вольном", не случалось ничего. Ни хорошего, ни плохого!
Больше всего хотелось сказать, что Лили просто забивает ерундой свою хорошенькую головку и разубедить её в том, что есть повод для беспокойства, но профессиональное чутьё тоже не давало Ирвину покоя. Воображение, конечно, не рисовало картины диких убийств, но всё, что происходило вокруг, не вызывало ни малейшего доверия. В лагере было слишком спокойно.
Слишком, как для такого количества плохо контролирующих себя молодых магов, не слишком-то хорошо поддающихся обучению.
- И дети достали, - прошептала Лили. – Мне казалось, что преподавать всё-таки немного легче. Должно быть, ошиблась. Наверное, это вообще не для меня.
- Не забивай голову ерундой, - хмыкнул Ирвин. – Это не студенты, а малолетние неконтролируемые маги – всегда противная аудитория.
- Но тебя-то они слушают.
Его губы мазнули по её щеке, оставили невидимые следы на скуле, и Лили усмехнулась, но – грустно, с трудом, будто вынуждая себя реагировать на мужа.
- Меня много кто слушает, - протянул Ирвин. – Преступники, например. Сама понимаешь, трудно спорить с главой Следственного Бюро. Опасное дело.
- Я – некромантка. Эти дети ничуть меня не боятся. Ну, почти, - Лилиан хмыкнула. – Потому что если ещё раз посреди занятия зайдёт Ромерик с каким-нибудь букетиком из могильных цветочков или котов… Даже твоя мама уже успокоилась! И что хочешь, то с этим и делай. Они и Танмора-то не слушают, не то что меня. Зато за Ромериком бегают хвостом. И за каким-то ещё преподавателем, никак не запомню, как его зовут. Говорят, он им фокусы показывает.
Ирвин закатил глаза.
- Я уж думал, что фокусы вместе с Его Высочеством покинули наш лагерь ещё в первый день, - протянул он. – Расслабься. Что тебе до этих детей?
- Но мы ведь здесь потому, что я того захотела.
- Считай, что мы тут только для того, чтобы вычислить Танмора и разобраться с моими проблемами на основной работе, - предложил Ирвин. – Уверен, от этого тебе станет легче. Я вот тоже не слишком успешен в профессии, уже который год не могу поймать эту дурацкую банду.
Лили вроде бы даже расслабилась, по крайней мере, улыбка, заигравшая на её губах, была куда более искренней, чем предыдущая. Она сама потянулась к Ирвину и нашла его губы своими, вкладывая в поцелуй куда больше страсти, чем нежности, невольно выплескивая собственный гнев. Сияющий только позволил себе сжать Лили в объятиях крепче, чем следовало – чтобы она едва слышно вскрикнула, прощаясь с накопившимся внутри напряжением. Он впитывал её эмоции добровольно, отдавая взамен собственную магию, чистую, светлую и способную излечить не только физические, но и душевные раны. Лили заметно расслабилась, и поцелуй стал мягче, жарче, она уже не пыталась выместить свою ненависть, а делилась куда более глубокими и сильными чувствами…
- Ми-а-а-ау!
От неожиданности девушка аж подпрыгнула и буквально слетела с колен Ирвина.
- Сволочь! – недовольно выругался Сияющий. – Ну-ка вылезай из-под кровати, костлявая дрянь!
- Он даже меня не слушает, - устало промолвила Лилиан. – Некромантку-то. Такое впечатление, что на них нацепили оживляющее заклинание, а на меня оно сработало, как триггер. Никогда не теряла контроль над оживленцами. Томас вот…
- Томас – человек.
- Да, шеф-повар, между прочим, - кивнула девушка. – С противным характером. Ты знаешь, сколько пришлось выплетать заклинание, чтобы не блокировать его жизненный опыт и одновременно держать в узде? И ты серьёзно полагаешь, что я не справлюсь с каким-то кошачьим скелетом, если сама его оживляла?
Ирвин не стал спорить, его познания в области некромантии были не настолько сильны. Вместо этого он опустился на колени на ковёр и сунул руку под кровать. Не прошло и нескольких секунд, как костистая кошачья морда ткнулась в протянутую ладонь, и он сгрёб его за рёбра и вытащил наружу.
- Тебя слушает, - разочарованно протянула Лили.
Мужчина собирался сказать, что на целительскую магию все некросущества ведутся куда лучше, чем даже на хозяйский зов, что он, Ирвин, для этого кота прекрасная еда, потому и попытался подпитаться, но не успел проронить ни слова.
Дверь распахнулась настежь, и на пороге застыла Дора. Она была без пирога, растрёпанная и испуганная.
- Там… Там… - выдохнула женщина, не в силах собраться с мыслями. – Там такое!.. Скорее!..
- Что? – растерялась Лилиан. – Дора, что случилось? Что-то с детьми? С иди… Ромериком?
Но Дора только замахала руками.
Ирвин не стал мешкать. Не задавая лишних вопросов, он бросился следом за помчавшейся по путанным коридорам Нимфадорой. Лили заспешила за мужем, тоже почувствовав что-то неладное, и её сила, разбуженная дурацкими мёртвыми котами, то и дело против воли самой девушки дотягивалась до Ирвина, перебивая все остальные ощущения от окружающего мира.
Они были не единственными, кто взволновался. Преподаватели, реагируя на поднятый Нимфадорой крик, выскакивали из своих комнат, и Ирвина, потянувшегося ментально к неизведанной проблеме, окатывало, словно холодной водой, чужими эмоциями, вложенными в их магические вспышки.
Но снаружи тянуло чем-то куда более сильным. Ирвин ещё даже не успел выскочить наружу, как почувствовал могущественную, но плохо контролируемую магию, состоявшую из множества мелких частиц. И когда выбежал наружу, уже понял, что именно произошло.
На поляне, той самой, предназначенной для массовых телепортаций, полукругом стояли дети. Даже человек, никогда в жизни не видевший, как выглядит ведьмин круг, понял бы, что малолетние маги составили именно его – а Ирвин не просто видел, он не раз такие разгонял и помнил, какова на вкус стихийная магия, смешавшаяся в единое целое и состоящая из множества разномастных компонентов. То, что сложили дети, было уму непостижимо. Они так легко отдавали свою силу, вливая её в какое-то мудрёное, непонятное заклинание, так просто делились силой, даже не задумываясь о последствиях, что Сияющего аж самого потянуло в общий круг.
Когда-то, будучи совсем маленьким ребёнком, он принимал участие в подобной затее. Соседские дети играли в магов, только не в благородных светлых, а в тёмных. Они собрались в подворотне, тринадцать человек, как и сейчас, зачитали сворованное кем-то из родительской книги заклинание и едва не взорвали всю улицу.
Одарённых среди них было четверо, включая самого Ирвина, в столь юном возрасте не способного ни на что разрушительное и периодически увлекающегося исцелением пострадавших муравьёв.
Сейчас одарёнными были все. И заклинание, которое они бормотали себе под нос, всячески коверкая звуки, Ирвину совершенно не понравилось.
Он дёрнул одного из мальчишек за плечо и заглянул в его остекленевшие глаза. Мальчик даже не отреагировал, его губы всё ещё шевелились, выговаривая одно слово за другим, а остальные маги метнулись к детям, пытаясь вытащить их из круга.
- Назад! – закричал Ирвин, но было уже поздно. Волна отката отшвырнула прочь какого-то незнакомого мага, тоже из преподавателей. – Назад! Пусть заканчивают сами!
Подойти сейчас к детям означало совершить изощрённую попытку самоубийства. Ирвин поражался, что его собственных целительских способностей хватало на то, чтобы спокойно стоять рядом. Магия, плохо контролируемая и направленная в нескладное, с ошибками произнесённое заклинание, грозилась пролиться на поляну неконтролируемым морем, и трудно было предположить, какое вредоносное излучение будет исходить от леса в ближайшие три сотни лет, если всё не исправить.
Ирвин чётко знал: остановить он сейчас никого не сможет. Потому, вместо того, чтобы препятствовать колдовству и закрывать детям рты, повторял за ними заклинание, исправляя каждый ошибочный звук и вкладывая собственную магию – светлую, созидательную и, что самое главное, хорошо сформированную. Следуя за его силой, как за путеводным маяком, другие чары тоже укладывались в правильные формулировки, и Ирвин чувствовал, что чернота ведьминого круга, так испугавшего Дору, начинала утихать. Это не отменяло того, что что-то дети всё-таки наколдовали, но, по крайней мере, весь лагерь теперь не собирался уйти под землю.