вки, – вот же гадина! Адвокат снова оглянулся, надеясь увидеть приятное лицо. И увидел. Лицо Алисы Куин. Держалась она с достоинством, а уж красива была до невозможности. И почему он представляет интересы старой дуры Арлингтон, а не этой блондинки-мечты?! Уж тогда бы он точно выиграл двадцать пятый процесс подряд. Приглядевшись повнимательней, адвокат понял, что за маской невозмутимости женщина скрывает печаль. Но ведь она победила, это очевидно уже сейчас. Возможно, красавица думает, что окончание процесса лишит ее последнего смысла существования, навсегда закрыв дверь в прошлое. Ладно, это не его проблема. Легри попытался выстроить аргументы, но мысли разбегались, он никак не мог сосредоточиться.
Судья продолжал перечислять факты. За все время, что он говорил, Эмилия Арлингтон ни разу даже не моргнула.
Адвокат Алисы Куин учился вместе с Ником на юридическом. Блестящий профессионал, Джонс согласился работать бесплатно, в память о «старых добрых временах» и ради прекрасных глаз истицы. Когда ему дали слово, он упирал на договор, на полтора миллиона долларов, утверждал, что Алана Ву сбили намеренно, и сделал это Оскар Арлингтон. В конце своей речи он намекнул на подозрительный характер цепочки несчастных случаев с Алисой Куин и Ником Хорнеттом, но, конечно же, не стал возлагать ответственность на покойного сына сенаторши.
Снова настал черед Робина Легри вступить в игру. Ради спасения того, что можно было спасти, он решил забыть о деньгах и попытаться дезавуировать обвинения в убийствах. Недоказанных убийствах.
– Оскар ушел из жизни, – начал он. – По своей воле. Оставил формальное объяснение: старый военный долг. Но нам дано узнать только чужую версию этой истории, взгляд на нее других людей. Солдат, которые завидовали его богатству и происхождению, которые не понимали, что он – другой. Проще сказать, они его не любили. А это ведь все равно что предоставить в суде слово адвокату только одной стороны. Мы никогда не узнаем, насколько правдива эта история, не исказило ли ее коллективное бессознательное. А также время. Останется неведомым, не пал ли Оскар жертвой интриг или травли, а может, и шантажа…
В зале засвистели.
– Да-да, я настаиваю: Оскар находился во враждебном окружении. И лучший тому пример – Ральф Финн, единственный свидетель обвинения. Скажите, Ральф, вы были одним из тех, кого очаровал Лаки? Его адъютантом и другом? Но вы также были парнем, уставшим от войны, злым на весь мир, так, мистер Финн? Или мне называть вас Дрочилой?
В зале снова зароптали. Ветераны Девятого отряда сочли поведение законника подлым, забыв, что прозвище когда-то придумали именно они.
Робин постарался не встречаться взглядом с Ральфом Финном и Алисой Куин. Он умел быть жестоким, если этого требовало дело, но садизм не доставлял ему удовольствия.
– Оскар находился во враждебном окружении, – повторил он, – настолько враждебном, что когда старая история выплыла на свет, Оскар предпочел покончить с собой.
Публика снова загомонила. Это уж слишком – теперь ветеранов хотят обвинить в подстрекательстве к самоубийству! Судья внушительно откашлялся. И остался доволен произведенным эффектом. А Робин Легри продолжал:
– Мы говорим о войне. Кто вправе не то что судить – даже пытаться понять солдат? Но чьи воспоминания могут претендовать на объективность двадцать лет спустя? Я знаю одно – сейчас творится несправедливость. Оскар Арлингтон наказал себя сам, но шакалы не успокоились.
В зале уже кричали.
– Так не упустим же шанс, повесим на него все преступления. Лихач сбил Алана Ву? Это был Оскар! Из могилы он не подаст голос в свою защиту. Грузовик наехал на детектива три месяца спустя после смерти Оскара? Кто, как не он, восстал из небытия и снял машину с ручника посреди улицы? Может, и президента Кеннеди убил тоже Оскар Арлингтон?
Судья отчаянно стучал молотком, призывая публику успокоиться.
– Нет никаких улик, указывающих на Оскара Арлингтона как на убийцу. Ничто не доказывает, что шестого мая шестьдесят четвертого года они с Аланом Ву встретились. Следующую ночь Оскар провел за шесть миль от бывшего однополчанина. Как тысячи других людей. Тысячи людей, севших наутро за руль и выехавших под дождь… И даже если Оскар Арлингтон виделся с Аланом Ву в Блю-Хилл и говорил с ним, потом они могли мирно расстаться. И Оскар вернулся в отель…
– …где зарегистрировался под чужим именем! – выкрикнул кто-то из зала.
Судья яростно грохнул молотком.
– Итак, Оскар вернулся к себе в отель, – невозмутимо продолжил Легри, – и той же ночью Алана на опасном участке дороги, в непогоду, сбил какой-то негодяй. В нашей стране ежегодно случаются тысячи подобных происшествий. В среднем одно каждые три минуты. Пока я говорил, погибли пять пешеходов как минимум. Кто виноват? Оскар Арлингтон?
Председатель строго посмотрел на главных бузотеров – Барри Монро с приятелями, – призывая их умолкнуть. Легри благодарно кивнул.
– Вот что я вам скажу, и эти слова идут от сердца: судите Оскара Арлингтона – если хотите – за обещание, данное в условиях, которые нам, к счастью, не дано познать. Но не обвиняйте в убийстве человека, неспособного себя защитить. Не обвиняйте, основываясь лишь на совпадениях и собственном отношении к покойному. Благодарю за внимание, дамы и господа, я закончил.
Судья Картерон позволил публике выпустить пар, вволю покричать, затем решительно потребовал тишины.
Значит, я был хорош, подумал Легри. И плевать на эту деревенщину. Да, я проиграю процесс, но никто не посмеет сказать, что старина Робин сдался без борьбы!
Ожидание длилось нестерпимо долго. Главные действующие лица, Эмилия Арлингтон и Алиса Куин, сохраняли невозмутимость, являя собой разительный контраст со всеми остальными участниками действа, которые нервничали так, словно от вердикта зависела их жизнь.
Наконец судья вернулся в зал и монотонно зачитал решение. Суд постановил, что Оскар Арлингтон перед высадкой в Нормандии действительно пообещал выплатить Лаки Мэрри, либо его жене, либо родителям 1 миллион 440 тысяч долларов – если Лаки Мэрри поменяется с ним номерами смертельной жеребьевки. А посему семья Арлингтон обязана выплатить Алисе Куин эту сумму с процентами и с учетом инфляции за двадцать лет. Относительно разжалования Оскара Арлингтона и лишения его всех наград решать будет военный трибунал. В убийстве и покушении на убийство Оскар Арлингтон невиновен.
Не так уж и плохо, решил Робин Легри.
Публика взорвалась.
Одни кинулись к Алисе, другие окружили родителей Лаки, а самые хитрые поспешили покинуть зал суда, рассчитывая на интерес прессы.
Полтора миллиона! С процентами! Да это же прямо джекпот!
Во взгляде Алисы читались облегчение и радость.
Возможно, то была вовсе не печаль, а тревога за исход дела, подумал Робин Легри. Она выиграла и успокоилась. В отличие от миссис Арлингтон. Враждебный настрой зала я выдержал, но теперь мне предстоит схватка со злобным бульдогом.
44Версия миссис Арлингтон
13 января 1965
Суд округа Фогги-Боттом, Вашингтон
Зал постепенно опустел, и Робин Легри подошел к своей клиентке.
– Вы скверно поработали, Грей! – сухо сказала миссис Арлингтон. – Очень скверно!
Как старая карга узнала, что его настоящая фамилия Грей, а не Легри? Адвокат пришел в раздражение. Разве недостаточно, что она никогда не называет его мэтром?
– Что именно вам не понравилось? – спросил он с профессиональной сдержанностью.
– Вы мне не поверили. Сочли, что я лгу, ваша заключительная речь прозвучала неискренне. Вы были неубедительны!
– Но, миссис Арлингтон…
Адвокат держал руку в кармане, терзая пальцами бумажный шарик, еще полчаса назад бывший страничкой из блокнота с черновиком заключительной речи.
– Мы ведь договорились отрицать вину. По всем пунктам!
– Я так и поступил…
– Нет! Вы сознательно пожертвовали солдатской честью моего сына, чтобы его не обвинили в убийстве.
– И был не прав? Эту самую честь трудно было…
– Довольно, Грей!
– Но все…
– Я хорошо вам плачу и не жду, чтобы вы присоединились к мнению большинства! Да прекратите же наконец шерудить в кармане! Нервничаете? Так закурите, ведите себя по-мужски!
Робин Легри имел немалый опыт словесных схваток и гордился своей выдержкой, но стервозная клиентка подвергла его нервную систему суровому испытанию.
– Я впервые за семь лет проиграл дело, – спокойно произнес адвокат, продолжив терзать бумажный шарик. – Скажи вы мне сразу всю правду…
– Правду, Грей? Надеюсь, вы достаточно умны, чтобы все понимать без слов! Надеюсь, вы поняли, что я никогда прилюдно не признаю, что один из Арлингтонов мог струсить во время боя. Струсить и купить себе жизнь ценой чужой жизни! Да пусть все факты доказывают обратное, я буду отрицать. Это вопрос чести. Умирая, мой супруг Джонатан завещал мне фамилию Арлингтон. Моя единственная миссия – сохранить ее незапятнанной! Я завтра же соберу всех генералов, которые двадцать лет заходят ко мне промочить горло, и объясню, что не в их интересах лишать моего сына даже самой простенькой из наград. Вот вам правда, мэтр Грей! Ее вы должны были отстаивать в суде. Нетрудно было понять такому прожженному законнику, как вы, а? Эта маленькая гадина, Алиса Куин, сразу все просекла, она…
– Но ваше дело нельзя было выиграть, миссис Арлингтон, признайте это! Разве что подкупить всех. Факты – упрямая вещь.
– Факты? – Эмилия Арлингтон почувствовала – редчайший случай! – что вот-вот утратит контроль над собой. – Говорите, факты, Грей?
Она надолго задумалась, принимая мучительное для себя решение. Они все еще стояли в зале заседаний, никто не попросил их уйти, судебный пристав не решился беспокоить столь важную персону. Сенатор села, жестом пригласив Легри занять соседнее кресло.
– Хотите, чтобы я исповедалась вам, как священнику?
Грей кивнул.