– Люди, жившие в доме до нас, они вас интересуют, да? – спросил старик.
– Ну да, они ведь только что это сказали, пень ты беспамятный! – возмутилась его жена. – Мы видели их всего раз, пересеклись случайно. Мы приехали немного раньше, чем договаривались, уж очень хотелось поскорее вселиться в дом над озером, а они собирались уезжать. Мы провели вместе часа два. Сидели вон на той скамейке позади вас, пока грузчики носили вещи. Двенадцать лет назад это было.
– Да, пришлось подождать, – вмешался старик. – У них, кстати, была чертова прорва вещей. Пианино, картины, всякие голые статуи, шикарная мебель…
– Да что ты в этом понимаешь! – снова возмутилась его жена.
– Не обращайте на нее внимания… – Старик подмигнул Алисе и Лизон. – Она-то не помнит.
– А как они выглядели? – спросила Лизон.
– Рыжие! – воскликнул муж, по-детски радуясь, что опередил жену.
– Да, – подтвердила та, – и женщина, и детки рыжие.
– А я что говорю? Мамаша была красавицей, и вся такая… гм… аппетитная, вот как вы, мисс!
Алиса смущенно улыбнулась.
Лизон смотрела на озеро – ее словно тянуло вниз, кружилась голова, а ведь в Шато-ле-Дьябль она гуляла по скалам, по самой кромке обрыва.
– Пора тебя в богадельню сдать, – сурово сказала старуха. – Там с тобой цацкаться не станут, похабник несчастный. Вы уж извините его, он таким не был.
– Нечего ругаться, им нужны подробности, вот я и рассказываю, что помню. Муж был одного с ней возраста, темноволосый, обычный. Не такой интересный, как она…
– Лучше вспомни их фамилию!
– Стерн? – спросила Алиса.
– Точно! Стерн. Сама я никогда бы не вспомнила.
– А они не сказали, куда едут? – спросила вдруг Лизон.
Старик кивнул:
– А как же, сказали.
– Нет, не сказали, – не согласилась с мужем старушка.
– А я говорю – сказали! Уже перед самым отъездом. Я поболтал с парнем. С красоткой-то опасно было, гарпия моя следила за мной. Но вот название места вылетело из головы.
– И с чего бы ему откровенничать с тобой?
– Не сбивай меня. Черт, не могу вспомнить!
– Блю-Хилл! – выпалила жена. – Они решили переехать в Блю-Хилл, что в Оклахоме!
Ну конечно, подумала Лизон. Там все и закончится.
Больше в Валентайне подруги ничего не узнали. Они так устали, что заночевали в заведении мисс Парк, а утром следующего дня отправились в Блю-Хилл.
У людей, выбиравших название для деревни, было замечательное чувство юмора. Мало того, что голубой цвет не присутствовал ни в каком виде, так еще вокруг, до самого горизонта, не наблюдалось ни единого холма, даже намека на возвышенность.
Сейчас городок представлял собой одну длинную улицу, по сути – отрезок национального шоссе 108. На задах высоких узких домов пестрели палисадники, редкие перпендикулярные дороги вели к окрестным деревням.
Жители использовали внушительный арсенал средств, чтобы принудить автомобилистов сбрасывать скорость. Въезд украшала монументальная деревянная арка, обвитая плющом, совсем как в средневековом городе или замке. Следом – ярко-красные «лежачие полицейские», а чуть дальше начинались обманки того же цвета. На тротуарах, у самой кромки, привлекали взгляд картонные дети в натуральную величину: казалось, еще секунда – и малыши в шортах кинутся под машину, чтобы перейти на другую сторону.
А вдруг с Аланом действительно произошел несчастный случай? – думала Лизон. Банальная авария на скоростном шоссе. Очень удобная авария, решившая проблему. Господи, как же хочется вернуться домой, в Нормандию, и все забыть!
Мэри Таннер была вроде цербера у школьной ограды. Ни один ребенок не сумел бы проскользнуть мимо нее и выскочить на шоссе 108. Алиса и Лизон поздоровались, и она охотно вступила в разговор.
– Помню ли я тех, кто учился здесь больше десяти лет назад? Я охраняю эту калитку на три года дольше! При мне не произошло ни одного несчастного случая во время перемены, я не выпустила со двора никого из детей. За тринадцать лет – ни одного! Кого вы ищете?
– Майкла и Дженни Стерн.
– Шестьдесят третий, шестьдесят четвертый, – мгновенно ответила Мэри Таннер. – Они недолго здесь прожили, но я помню, потому что это были первые годы моей работы. Два милых рыжих ребенка. Девочка – умненькая и бойкая для своего возраста. Ее брат Майкл поспокойнее. В общем, ничего особенного. Их мать – тоже рыжая – не работала, вела дом. Я ее видела, они жили недалеко, за площадью Рузвельта. Дома там снесли и построили кинотеатр. Ребята шли домой пешком, если не было дождя, и меня это, честно говоря, слегка тревожило, хотя Майклу к тому моменту исполнилось двенадцать.
– Можете описать мать? – спросила Лизон.
– Вряд ли. Я видела ее только под зонтом, а волновали меня проезжавшие мимо машины. Муж – не уверена, что они были официально женаты, – появлялся совсем редко. Он работал на стройке, тут недалеко. Занимался канализацией. Семья уехала, когда строительство закончилось. Куда? Об этом мне ничего не известно, они не сказали и вестей о себе не подавали.
Алиса и Лизон сели в машину и доехали до насыпной, цвета охры, парковки. За ней находился маленький кинотеатр «Рузвельт». Белое здание украшали уродливые афиши «Крестного отца 2» и «Челюстей». Стая голубей и воробьев кормилась у дверей остатками попкорна, который выметали из зала после сеанса.
Они вышли, постояли рядом со своей винтажной машиной, оглядывая окрестности.
– Вот ведь глупость! – вздохнула Алиса. – Мы не можем просто взять и потерять след! Куда-то же они уехали, эти Стерны? У ее детей были друзья…
– Это конец путешествия, Алиса, – отозвалась Лизон. – Алан тоже больше ничего не нашел. Думаешь, что едешь в крошечный городок в одну улицу, который можно промахнуть на скорости в сто километров в час, но он оказывается тупиком, конечной остановкой. А национальное шоссе – картонной декорацией. Все, приехали!
– Я знаю, что ты чувствуешь, – сказала Алиса.
Лизон хотелось завизжать: «Нет! Не знаешь!» Путешествие вот-вот закончится, она так устала.
Здание мэрии стояло между кинотеатром и большой детской площадкой. За ним Эмилия Арлингтон и бросила свою машину с открытой дверцей, а сама укрылась за деревом, пристроив на нижнюю ветку винтовку Garand М1. Позиция была выбрана идеально: Алиса неподвижно стояла метрах в ста напротив нее. Промахнуться просто невозможно.
Эмилии Арлингтон было восемьдесят три года, но рука у нее твердая, как прежде. Она не дрогнула два месяца назад, когда пришлось пристрелить чистокровку Смоки, который едва не затоптал Дэвиса в конюшне. Она пустила пулю в голову жеребцу, превратившемуся в демона, а уж эту мерзкую тварь уничтожит не раздумывая! Глупая нормандка пусть живет, она ни в чем не виновата.
Прицелиться в сердце суки, преследующей ее мертвого сына.
Выдохнуть, нажать на спусковой крючок.
53Конец
16 ноября 1975
Блю-Хилл, штат Оклахома
По городку разнесся сухой хлопок.
Стая птиц, кормившаяся у кинотеатра, взметнулась в воздух, забыв о грязно-белых шариках попкорна.
Все замерло.
Звук донесся от деревьев, росших на другой стороне парковки.
– Там! – крикнула Лизон, ясно различив коренастый силуэт и блеск металла.
Алиса обернулась.
Силуэт медленно отделился от дерева, и подруги узнали Эмилию Арлингтон. Она как будто пыталась опереться на свое оружие. По голубой ткани расплывалось красное пятно.
Кровь!
Сенаторша пошатнулась, выронила винтовку, хотела ухватиться за дерево, не сумела и тяжело рухнула на землю.
– Чуть не опоздал, – сказал кто-то, и голос показался Алисе знакомым.
Женщины повернулись.
От детской площадки к ним шагал Ник Хорнетт. Запыхавшийся, но улыбающийся. Он слегка постарел и совсем поседел, что очень шло к его загорелому лицу.
– Не хочу вас пугать, дорогие, но мы чудом избежали смерти. Старуха едва меня не опередила, я выстрелил за секунду до нее…
Сыщик подошел к дереву, наклонился над миссис Арлингтон, она была без сознания. Рана выглядела устрашающе, но не была фатальной.
– Что вы тут делаете, Ник? – спросила Алиса.
Ты все такая же красавица, любимая. Бледновата, но хороша. Воздух Нормандии тебе к лицу. Зато я мог бы предложить бразильский загар.
– Разве не вы меня вызвали? – удивился Ник. – Неужели моя телеграмма не дошла? Ну вот он я…
– Ровно в тот самый момент, когда она собиралась выстрелить? Просто чудо.
– Не совсем. Я уже пару дней не отстаю от вас ни на шаг. И не спускаю глаз с мегеры.
– Но зачем, Ник? Почему вы не дали о себе знать?
Потому что я профессионал, Алиса.
– Учусь на своих ошибках. У меня остались плохие воспоминания о прошлой поездке, тогда за нами следили от Вашингтона до Валентайна, вот я и подумал, что враг решит применить ту же тактику. И не ошибся – старушка Арлингтон лично преследовала вас. Оставалось ждать и вступить в игру в нужный момент. Я хотел взять ее на месте преступления.
– Значит, вы все время были у нас за спиной?
– Да, мне нравится роль ангела-хранителя. Я не терял из виду ваш «Флитвуд», но был деликатен, как человек-невидимка. Мне приятно, что вы выбрали эту машину, Алиса. Свою я продал за сто тридцать долларов, а вы наверняка за аренду заплатили намного больше.
– Но тогда почему вы сказали, что чуть не опоздали? – не успокаивалась Алиса.
Все так же внимательна к словам.
– Теперь можно признаться. В этой треклятой деревне одна улица – поди спрячь машину! Я оставил ее на отшибе, вернулся пешком, а эта гадина испарилась! Заметил ее в последний момент, под деревьями, остальное было делом техники. Я могу попасть в муху, летящую в миле. Отчет устраивает, босс?
– Вполне, Ник. Познакомьтесь, это Лизон.
Они обменялись рукопожатием.
Лизон все еще трясло.
– У нас будет время узнать друг друга как следует, – сказал Ник.
Алиса пошла в мэрию вызвать «скорую», а Ник с Лизон понесли Эмилию Арлингтон к машине. Пуля попала ей в плечо, и она уже очнулась.