– Вы же не станете утверждать, что Алан был вашим единственным другом, когда вы жили в золотой клетке?! – в сердцах воскликнула Лизон.
– Думайте что хотите, мне все равно. Я уже говорила, что мы никому не доверяли. Я оставила девичью фамилию, и жилье мы всегда оформляли на мое имя, так что по документам никто не смог бы связать Лору Стерн с Ральфом Финном. Ни одна живая душа не знала о подлоге. Ральф был вне подозрений. А потом, в шестьдесят четвертом, в Америку вернулся Алан. Не знаю как, но он понял, что писала ему самозванка.
Алиса достала из сумочки свою фотографию, которую надписала для Лаки.
– Через двадцать лет Алан додумался сличить почерки.
Лора вздохнула с облегчением.
– Вот оно как. А я десять лет терпела обвинения Ральфа. Он твердил, что я допустила промах в одном из писем, что его план был безупречен, а я все испортила. Дальнейшее вам известно. Алан пошел по нашему следу – Эшленд, Эффингем, Валентайн, Блю-Хилл…
– Да, а мы повторили путь Алана, что оказалось нетрудно благодаря его объявлениям в газетах.
– Мы почувствовали, что Алан Ву вот-вот найдет нас. Явится к Лоре Стерн и обнаружит, что розы в саду подрезает его однополчанин Ральф Финн. Муж встретился с ним, а когда вернулся, сказал, что дело улажено. Мол, деньги творят чудеса, с их помощью всего можно добиться. Вы не обязаны мне верить, но…
– Значит, вы были не в курсе? – спросил Ник.
– Только поначалу. Потом он признался. Ральф окончательно перешел на темную сторону. Он понимал, что вряд ли купит молчание Алана, и придумал дьявольский план. Позвонил Оскару, назвался Аланом и запугал его разоблачением в газетах. Он велел ему немедленно приехать в Блю-Хилл и остановиться в отеле под чужим именем, чтобы сохранить конфиденциальность. Оскар сел в самолет, потом взял напрокат машину, всю ночь провел в номере и, естественно, ни с кем не встретился, а утром уехал. Растерянный и напуганный.
– А Ральф Финн в ту ночь убил Алана, – сказал Ник.
Лора опустила голову.
– Ваш муж сотворил идеального подозреваемого, а сам остался невидимкой, его никто не мог заподозрить. Но ведь Блю-Хилл – деревня. Опознай кто Алана, легко вышли бы на Финна.
– Но этого не случилось, – заметила Лора. – Даже я не сразу сообразила, что пострадавший – Алан Ву.
– Вы просто не хотели знать! – бросила Лизон.
Она ощущала удивительную перемену – ненависть наполнила ее новой силой.
– Что было дальше? – спросил Ник.
– Ральф успокоился, но тут появились вы, Алиса. Воскресли. Возникли из небытия. Поехали в Нормандию, и ветераны рассказали вам о договоре.
– Но как об этом узнал Финн?
– Он следил за однополчанами. Не напрямую, через знакомых. Ральф превратился в параноика, ничего не оставлял на волю случая, пытался просчитать все ходы.
– Итак, Ральф выяснил, что Алиса жива, все знает и предъявит счет Арлингтону, – сказал Ник. – А Оскар, желая оправдаться, расскажет, как отдал деньги женщине, которую принял за Алису Куин. Катастрофа! Так все было?
– Так. Ральф отправился в Вашингтон, а вернувшись, сказал, что опять откупился.
– И вы снова поверили? – удивилась Алиса.
– Нет. Он это понял и все мне выложил. Сказал, что несколько дней следил за Оскаром, чтобы осуществить задуманное. Нужно было опередить вас, не допустить вашей встречи с Арлингтоном. Потом была церемония награждения в «Шератоне». Оскар напился. Ральф был в зале, стоял в углу, за спинами однополчан. Ехал за Оскаром до дома. Думаю, сначала он хотел просто убить его, не представляя дело как самоубийство, но, увидев, как Арлингтон плачет и кается, решился на импровизацию. Знаете, потом я поняла, что Ральф гордится тем, что сделал, и очень испугалась. Он пересел в машину к Оскару, и тот его сразу узнал. Ральф сказал, что пришел отомстить за Лаки, назвал его подлецом и трусом, недостойным носить медаль, раз вместо себя послал на смерть товарища. Арлингтон только кивал. Ральф пригрозил, что завтра же свяжется с прессой и разоблачит его. Что у него один выход – признаться. Оскар хоть и был не в себе, воспротивился, сказал, что это убьет мать. Тогда Ральф вырвал у Оскара пистолет, приставил к его виску и заставил поклясться, что завтра он расскажет правду матери, а потом и всем остальным, но признание напишет сейчас, при нем. Продиктовал ему текст и заставил расписаться. Пьяный Оскар даже не понял, что написал прощальное письмо самоубийцы.
– И потом Ральф его застрелил?
– Да.
– Миссис Арлингтон была права, – прошептала Алиса. – Она знала – всегда знала, – что ее сын не убивал себя.
– Да, – кивнул Ник. – Но она тоже угодила в ловушку Ральфа. Он оставался в тени, и она сочла виноватой вас, Алиса.
– Я все узнала из газет, – снова заговорила Лора. – Для нас самоубийство Оскара было удачей, но я разучилась верить в чудеса и пристала к Ральфу с расспросами. Терзала его, грозилась уйти и забрать детей. Он сдался. Признался в убийствах Оскара Арлингтона и Алана Ву… Я ужаснулась не только поступкам мужа, но и его хладнокровию, тому, как естественно он себя чувствует в мышеловке, как произносит, беспечно пожав плечами: «Это было единственное решение». Ральф превратился в чудовище. Но что я могла? Пойти в полицию? Я с самого начала была сообщницей Ральфа. Что сталось бы с нашими детьми? Я оказалась в западне, вот и предпочла убедить себя, что все это наваждение, что оно прошло и больше не вернется. Я старалась думать только о домашних заданиях детей, об обедах и ужинах, об уборке. Мне казалось, что я преуспела. Нашему сыну Майклу уже двадцать четыре, у него хорошая работа в нью-йоркском магазине, торгующем электроприборами, он, разумеется, ничего не знает. Поверьте, я не Бонни Паркер[19].
Лизон смотрела на Лору с ненавистью.
– Вашей младшей дочери ведь нет десяти, так? Ральф признался вам в шестьдесят четвертом. Вы назвали мужа чудовищем. Так как вы могли снова лечь с ним в постель и зачать ребенка?
Нику захотелось исчезнуть.
– Это касается только меня, – глухим голосом ответила Лора, изо всех сил пытаясь не разрыдаться. – Вряд ли можно говорить об изнасиловании жены мужем. И все-таки…
– …об этом можно забыть! – закончила за нее Лизон. – Не появись мы, вы бы так и жили, стараясь не думать, защищая детей, дом, мебель. Ради всего этого можно и потерпеть домогательства мужа, не самая большая плата за благополучие.
– Вам нужна была правда, – равнодушно сказала Лора, – теперь вы ее знаете. Да, мой муж – чудовище. А я его жена. Полагаю, мы с вами ровесницы. До войны мы были одинаково веселы и счастливы. А кто мы теперь? Женщины, изуродованные войной. Ваши мужчины погибли, мой стал убийцей. Сомневаюсь, что моя жизнь была счастливее вашей.
– Что было дальше, после убийства Оскара? – Ник решил перевести разговор на другую тему.
– Вы и сами знаете, – ответила Лора. – Ральфу пришлось откликнуться на объявления, иначе кто-нибудь из соседей выдал бы его. Кроме того, он ничем не рисковал, потому что из четырех человек, знавших про подписанный договор, трое были уже мертвы.
– Ральфа мы не подозревали, – сказал Ник. – Обвиняли во всем Эмилию Арлингтон. А она обвиняла Алису. Считала, что Алиса вознамерилась заставить ее сына заплатить еще раз и убила Оскара, когда тот отказался. Ральф, сам того не подозревая, придумал и осуществил идеальный план.
Ник снова посмотрел в зеркало.
А ты не так уж и плох в роли детектива, старик. Единственный мужик, уцелевший – ну ладно, почти уцелевший – в компании мстительных фурий, чья ненависть опаснее ножа.
– Хотите, я покажу деньги? – спросила Лора. – Они здесь, в чемодане на шкафу, осталось около миллиона. Видите, как глупо. Во всем виновата проклятая бойня! Ладно, прошлого не вернуть, содеянного не исправить.
Она встала, посмотрела в окно, за которым сгущались сумерки.
– Ральф вот-вот вернется. Звоните в полицию – неизвестно, как он отреагирует, увидев вас.
Алиса не шелохнулась. Она выглядела спокойной, но сил еще на один крестовый поход у нее не было. История обернулась цепью поступков, изначально совершенных из благих побуждений: Лора Стерн и Ральф Финн хотели лишь вывести Оскара на чистую воду, Эмилия Арлингтон защищала честь семьи, сама Алиса хотела почтить память Лаки, Лизон – выяснить, что случилось с Аланом…
Лора посмотрела на часы – такие же нелепо дорогие, как и обстановка гостиной.
– Он уже должен быть здесь, не понимаю. Извините, я позову детей. – Она открыла окно и крикнула: – Девочки, идите в дом. Папа скоро придет.
– Он уже пришел! – крикнула Дженни.
– Что значит – уже пришел?
– То и значит. Минут пятнадцать назад. Увидел машину с вашингтонскими номерами и спросил, что за люди на ней приехали. Потом прижал палец к губам, сказал: «Тсс…» – и вошел через подвал, а потом вышел с чемоданом, ну, с тем, который нельзя трогать. Сказал, что уезжает, потому что хочет приготовить тебе сюрприз. Сел в машину и уехал…
– Больше он ничего не сказал? – спросила ошеломленная Лора.
– Ни слова. Но поцеловал нас.
– Становится холодно, идите в дом, милые.
Лора осторожно закрыла окно. Задернула тюль и шторы.
Нику оставалось одно – вызвать полицию.
Треклятая жизнь… Лора – потрясающая женщина, такая же сильная, как Алиса и Лизон. Ее судьба свернула не туда, и она осталась на руинах жизни, но страха в ней нет. Мужчинам обязательно нужно покорить вершину, чтобы потом рухнуть в пропасть. А женщины просто живут на самом краю этой пропасти и смотрят в бездну, поглотившую мужчину…
За дело, друг. Раз уж в этой истории тебе отведена роль палача, столкни эту женщину в ее бездну.
Ник подошел к телефону.
Лора обняла дочерей, прижала к себе так крепко, что им стало неловко.
55Завершение истории
Эмилию Арлингтон доставили в центральную больницу Оклахома-Сити и успешно прооперировали. Хирург был доволен – жизни пациентки ничто не угрожало. Природа наделила экс-сенаторшу редкостной силой: едва очнувшись от наркоза, она объявила, что немедленно возвращается на свое ранчо. Врачи, разумеется, возражали, но миссис Арлингтон плевать хотела на их мнение.