дры — северных оленей. Но ещё долго сохраняли признаки своих предков: безрогость самок и пятнистость телят.
Когда ледники отступили на север, в полярные страны, за ними ушли и северные олени, для которых тундра стала теперь настоящей родиной. С Аляски они проникли на Чукотку и расселились дальше по всей Сибири. Северные олени заселяли новые для них страны и с запада: через Гренландию попали в Исландию, на Шпицберген и дальше в Западную Европу, где в ледниковое время они водились почти всюду, за исключением лишь Испании, Италии и Балканского полуострова.
Давно зоологов соблазняла мысль найти где-нибудь на земле разновидность оленей, которые по своим признакам занимали бы среднее положение между северными и значительно отличающимися от них другими оленями. Но это «missing link»[43] так и не было найдено среди живых представителей оленьего рода.
Можно представить себе, какое впечатление произвели рассказы тафаларов на озадаченного профессора. Северные олени с комолыми самками и пятнистыми телятами — это же те рогатые завоеватели тундры, которые в стародавние времена, перебравшись из Аляски на Чукотку, расселились по всей Сибири.
Неужели в глуши Саянских гор, в междуречье Агула и Гутары, уцелели стада древних северных оленей, сохранивших почти без изменений свои примитивные признаки?
Нужно было проверить, все ли телята местных диких оленей пятнисты, а самки комолы. Дело в том, что и у обычных северных оленей иногда рождаются пятнистые детёныши и изредка попадаются безрогие самки. Это атавистические признаки, указывающие на происхождение северных оленей от пятнистых предков, самки которых были безроги. Но пятнистость у телят северного оленя встречается очень редко и с возрастом быстро пропадает. А здесь идёт речь о пятнистых телятах (а иногда и взрослых оленях) и самках с недоразвитыми рогами как о нормальных признаках вида! Это совсем другое дело. Если тафалары не преувеличивают, ошибочно принимая за типичный изредка проявляющийся у диких оленей признак, то, бесспорно, в Саянских горах обитает разновидность северных оленей, сохранившая примитивные особенности своих древних предков — свидетелей великого оледенения. Профессор А. Машковцев предложил назвать этих оленей — Rangifer tarandus relictus, то есть «реликтовый[44] северный олень».
Конечно, охотники-тафалары могли и ошибиться. Однако ещё в 1914—1915 годах небольшое стадо безрогих северных оленей наблюдал в Саянах и другой русский учёный — профессор В. В. Васнецов. Дело было в начале осени, и олени в это время ещё не сбрасывают рога. Значит, увиденные им олени были безрогими от рождения.
Все это обещало интересные открытия. В 1940 году А. А. Машковцев опубликовал небольшую работу о своих наблюдениях и рассчитывал в дальнейшем продолжить свои исследования. Но начало Отечественной войны расстроило его планы.
С тех пор никаких новых сообщений о «реликтовом» олене Саянских гор не поступало.
Возможно, что тафалары ошиблись, приняв за характерные особенности всего вида признаки, свойственные лишь отдельным животным.
Сверхгигантский кенгуру
«Я задремал, наверное, когда сидел у костра, дожидаясь Джигга. Джигг проверял участок выше по Сухой реке. Я очнулся и увидел его. Не Джигга, а эту тварь.
Мне показалось, что от горы отделилась скала и прыгнула ко мне. Я протёр глаза и вижу «скала» уже рядом. Уши торчком, передние лапки маленькие, задние огромные и хвост длинный — словом, все, как у кенгуру. Но рост! Рост больше слона! Что слон — эта зверюга была повыше подъёмного крана, который загружает силосную башню на ферме у Джексона!
Она скакнула ещё раз и застыла как вкопанная. Я уже посматривал, в какую бы сторону податься. Вдруг вижу — идёт Джигг. Тут и он заметил чудовище, бросил лоток и пустился наутёк.
Он вопил так, словно сто чертей за ним гнались. А кенгуру-слон от его рёва подскочил и… задал стрекоча в обратную сторону.
Я животики надорвал, глядя, как они удирают друг от друга. Кенгуру каждым прыжком отмеривал ярдов двадцать, а Джигг летел ещё быстрее. На другой день я нашёл его в шести милях к востоку. Джигг и сейчас дрожит, когда вспоминает о кенгуру с Сухой речки».
Историю эту рассказал один австралийский золотоискатель. То был не первый случай, когда золотоискатели и бродяги, осмелившиеся проникнуть в бесплодные земли австралийского Запада, возвращались оттуда с совершенно расстроенным воображением: они рассказывали бредовые истории о кенгуру величиной со слона и кроликах ростом с носорога.
Слухи об этих фантастических существах, обитающих якобы в каменистых пустынях Центральной и Западной Австралии, очень упорные. Некоторые учёные, чтобы как-то объяснить их, предполагают следующее: возможно, говорят они, что в почти неисследованных зарослях колючих кустарников Центральной Австралии ещё живут вымершие всюду сумчатые «грызуны» — гиганты дипротодонты. Только они могли послужить основанием для сказок о кроликах ростом с носорога, потому что действительно были таких размеров, а строением своих зубов и губ напоминали кроликов.
История поисков дипротодонтов связана с именем немецкого исследователя и натуралиста Людвига Лейхгардта.
В 1844 году Людвиг Лейхгардт по поручению правительства Нового Южного Уэльса исследовал совершенно неизвестные европейцам области северо-восточной Австралии, которые позднее получили название Квинсленда. За 14,5 месяца он проделал путь в 4800 километров и пересёк австралийский континент от самой крайне-восточной точки до северной у залива Ван-Димен.
В 1846 году он решил пройти весь материк с востока на запад, но из-за недостатка съестных припасов экспедиция с полпути вернулась обратно.
Во время путешествий по ненаселенным землям Австралии Лейхгардт сделал наблюдения, которые убедили его, что не все ещё дипротодонты вымерли. В декабре 1847 года Лейхгардт повторил свою попытку пересечь австралийский материк с востока на запад с тайной надеждой обнаружить в пустынных равнинах Запада этих необычных животных.
Он рассчитывал, чад его смелое предприятие займёт три года. «Экспедиция прошла через долину Дарлинга до реки Барку, — пишет советский географ И. П. Магидович, — откуда Лейхгардт послал последнее известие (получено 3 апреля 1848 года).
Затем вся экспедиция пропала без вести. Тревожиться в Сиднее начали только через четыре года, в 1852 году. В течение семнадцати лет, до 1869 года, на поиски Лейхгардта и его спутников посылался ряд экспедиций, но никаких достоверных следов погибших путешественников не было найдено».
Следы неизвестных животных, замечает Бернар Эйвельманс, часто ведут в … «преисподнюю».
Отважный исследователь унёс с собой в неизвестность и те наблюдения, которые убедили его в существованья дипротодонтов. Обычно считают, что этих гигантских сумчатых погубила засуха, которая неожиданно обрушилась на Австралию несколько тысячелетий назад. Если бы они могли найти на иссушенной солнцем родине достаточное количество влаги и зеленой растительности, то благополучно дожили бы до нашего времени.
Однако, как показали последние исследования, на западе и в центре Австралии имеется гораздо больше запасов воды, зелёных зарослей и пастбищ, чем предполагали раньше. Ещё в 1928 году экспедиция Маккая, исследовавшая «забытые области» на юге Северной Территории, совершенно неожиданно обнаружила здесь во многих местах обилие воды и даже массивы низкорослого леса. Истинный бич здешних мест не столько засуха, сколько кролики, невероятно расплодившиеся в стране, лишённой хищников. Бесчисленные грызуны грозят уничтожить последние остатки зеленой растительности.
Значит, колоссальные и совершенно незаселённые колонистами пространства австралийского Запада не представляют сплошь безводную пустыню!
Это неожиданное открытие окрыляет надежды энтузиастов, рассчитывающих найти в выжженных солнцем равнинах пугливых гигантов, которые представлялись золотоискателям в их бредовых видениях. То могут быть, говорят они, избежавшие гибели дипротодонты, либо сверхгигантские кенгуру, куда более крупные, чем все известные зоологам виды этих животных. Золотоискатели рассказывают, что «гигантские кролики», испугавшись людей, удирают с невероятной быстротой и через мгновение буквально растворяются в пыли». Едва ли неуклюжие дипротодонты могут бегать так резво. Некоторые рассказчики прямо говорят не о каких-то там «кроликах», а о «кенгуру высотой в четыре метра».
Но, возможно ли подобное?
Вообще говоря, великаны время от времени появляются среди самых разнообразных представителей животного царства. Известны, например, восемнадцатиметровые моллюски, тридцатиметровые черви, четырехметровые ящерицы, трехметровые крабы, голуби величиной с индюка. Когда-то на земле обитали почти метровые стрекозы-гиганты, страусы высотой в четыре, а носороги высотой в пять метров.
Сто миллионов лет назад над землёй парил «живой аэроплан» — ящер птеранодон, его кожистые крылья достигали в размахе семи метров, а в озёрах Африки жило ящерообразное чудовище, которое, слегка вытянув шею, свободно могло заглянуть в окно четвёртого этажа!
Конечно, гиганты возможны и среди кенгуру. И. Крумбигель пишет, например, что на одном из австралийских островов доживают свой век вымирающие крупные кенгуру. В силу определённых биологических законов, животные, обитающие на островах, бывают всегда значительно мельче, чем родственные им виды на материках[45]. Если на каком-нибудь острове живёт очень крупное животное, то почти всегда оказывается, что на близлежащем континенте у него есть ещё более крупный живой или уже вымерший родич.
Поэтому И. Крумбигель предполагает, что когда-то на австралийском материке, должно быть, обитали кенгуру ещё более крупные, чем все известные в настоящее время виды.
И все-таки предполагаемый «сверхкенгуру» мог быть лишь немного больше гигантского рыжего кенгуру, который, когда вытянется на кончиках пальцев, достигает в высоту двух метров.