а и так далее. Складская зона там, – девушка неопределенно махнула рукой куда-то себе за спину. – Далеко, ближе к грузовым воротам, где арендаторы сидели.
– Какие арендаторы? – небрежно поинтересовался Максим, чувствуя, как застучало в висках.
– Ой, – осеклась она и испуганно посмотрела на Максима. – Наверно, это вам лучше у Олега Ефимовича…
– Да, наверно. Впрочем, его сейчас по основному производству полковник ФСБ допрашивает. До арендаторов ли?
– Вот, пожалуйста.
На стойке появилась чашка с кофе и крохотная сахарница с кусочками тростникового сахара.
Мила не стала садиться, неуверенно замерла рядом с Максимом, о чем-то размышляя, потом решилась:
– Все равно они съехали, хотя договор был бессрочный, я сама его печатала, и аренда вперед проплачена… Они занимали два старых здания, бывшие склады или что-то вроде того. Отремонтировали, говорят, забор поставили.
– И чем занимались?
– Не знаю. Знаю, что пропуска на машины оформляли регулярно, большие, грузовые. Наверно, использовали по назначению, в договоре было: хранение и перевозка грузов.
– А когда съехали?
– Примерно неделю назад или чуть раньше. Знаю, потому что Стеблин, наш коммерческий, должен был акт приема-передачи помещений составить, но он был в отпуске, позавчера вернулся, а до Вернякова дозвониться так и не смог и до Ломакина, его помощника, тоже.
Максим едва не расплескал горячий кофе себе на руки.
– Можете найти договор аренды?
– Конечно, что его искать? Вот здесь все договора. У нас несколько арендаторов.
Девушка положила на стойку бордовую папку с надписью «Аренда» на корешке.
В хищных стальных челюстях зажимов были надежно зажаты несколько файлов с договорами. Бумаги с фамилией Вернякова Игоря Олеговича лежали первыми. ООО «Кантон» действительно арендовало у «Фармкома» территорию в 0,5 га и два складских помещения общей площадью 900 квадратных метров за интересную сумму пятьдесят тысяч рублей в месяц. «Фармком» обязался предоставить проезд автомобилям с пропусками «Кантона» через свою территорию до места погрузки-выгрузки.
– Спасибо за кофе, – сказал Максим. – Договор я временно изымаю. Не волнуйтесь, все будет оформлено по правилам.
Заходить в кабинет директора он не стал, с порога поймал взгляд Гречина и показал бумаги. Полковник вышел вслед за Дежиным в коридор и плотно прикрыл дверь приемной.
– Что вы нашли, капитан?
– Своего убийцу. Ломакин работал на некоего Вернякова, арендовавшего здесь склад. Около недели назад, как раз тогда, когда здесь начали гибнуть люди и был убит Ломакин, арендатор поспешно съехал.
– Спускайтесь к машине, я сейчас отправлю с вами пару ребят, поезжайте на этот склад. Что за бумаги? – кивнул Гречин на договор, который Максим все еще держал в руке.
– Между «Фармкомом» и Верняковым, арендатором.
– Давайте сюда. Послушаю, что на этот счет скажет Машевский.
Проводником от «Фармкома» оказался тот самый коммерческий директор Стеблин, про которого упоминала секретарь. Был он молод, аккуратно подстрижен, одет в весьма приличный костюм, несмотря на жару, и не слишком разговорчив. Скупыми словами указывал водителю, куда ехать, где повернуть в лабиринте однотипных построек, да и только. Микроавтобус уткнулся радиатором в закрытые и обмотанные толстой цепью с увесистым замком откатные ворота и замер. Двухметровый забор тянулся в обе стороны от ворот, через равные промежутки столбы венчали камеры видеонаблюдения. Будка охраны за воротами пустовала. Дверь в нее была распахнута настежь, и в проеме виднелся лежащий на боку черный офисный стул.
– Вот, сами видите, закрыто все, – неожиданно прорвало сотрудника «Фармкома». – Внутрь нельзя, вдруг у них ценности какие-нибудь там? Потом разбирайся с претензиями…
– Это вам нельзя, – наставительно изрек один из оперативников Гречина, оттирая парня от ворот. – А нам можно.
Максим через решетку забора пытался рассмотреть приземистое кирпичное здание в конце дороги, полускрытое за пышными кронами деревьев. Судя по добротному забору, новому асфальту на подъездной дороге и количеству камер по периметру, обосновались здесь всерьез и надолго. Какая-то возня у ворот привлекла его внимание, заставив оторваться от созерцания недосягаемого склада, и Максим в изумленно замер, пораженный простотой решения проблемы закрытых ворот. Трое оперативников поднатужились и просто сняли воротину с роликов. Покосившись, она повисла на упакованном в толстую оплетку проводе электропривода с одной стороны и цепи – с другой. Один из оперативников, Максим смутно припомнил его имя – Егор, уперся плечом со стороны провода, и сетчатая воротина, возмущенно скребя роликами по асфальту, оказалась отодвинута от столба так, что пролезть в образовавшуюся щель не стоило особых усилий. Один за другим оперативники, Максим и немного поколебавшийся коммерческий директор «Фармкома» нырнули в сужающийся кверху лаз.
Дежин хотел было поинтересоваться у Егора, часто ли они действуют подобным образом, но зацепился взглядом за какое-то ярко-красное пятно на фасаде здания и забыл обо всем, прибавив шаг.
Глава 6
Красная тряпка – вот что привлекло внимание Дежина. Она зацепилась за один из отогнутых ржавых фиксаторов – полоску жести, – которыми крепилась к стене толстая связка проводов. Максим заметил, что современная пластиковая гофра соседствовала в этой связке с древней жестяной оплеткой. Тряпка – похоже, что это была чья-то футболка – сиротливо покачивалась от легкого ветерка и была похожа на спущенный флаг оставленной крепости. Впечатление усиливали полная тишина и приоткрытая дверь, врезанная в створку ворот.
Внутри царила темнота. Кто-то нашарил выключатель, и холодный белый свет залил помещение – узкий и короткий коридор, разделенный пополам сварной сталью решетки. Оперативники переглянулись. Каждый из них встречался с такой, и не раз, в следственных изоляторах, в тюремных разделителях и других им подобных местах. Запиралась решетка на банальный замок, который косо болтался в железном ухе раскрытой двери. В стороны от решетки расходились коридоры, а за ней, в тупике, имелась запертая железная дверь.
– Тут инструмент нужен, – поделился очевидным один из ребят Гречина.
Максим не стал тратить время на закрытую дверь и нырнул в правый коридор. Судя по размерам здания, помещений в нем должно быть много.
То, что Максим увидел, вполне совпадало с его ожиданиями: пустота, разгром, хруст мелкого мусора под ногами, на полу – следы тяжелого оборудования, снятого со своих мест, остовы длинных столов… Понять, что тут происходило, вот так, с ходу, оказалось невозможным. Все разбиралось в спешке, только это и было ясно.
Возле входа завизжала болгарка, и Дежин поспешил обратно с мыслью, что здесь нужна бригада экспертов-криминалистов. Может быть, им удастся определить, чем занимались арендаторы.
За железной дверью скрывалась узкая кишка странного коридора. Дежин переглянулся с одним из озадаченных оперативников. Судя по всему, у того в голове тоже не складывалось, как такой длинный коридор мог здесь оказаться. Бывший склад (впрочем, часть его и сейчас явно использовалась по назначению, судя по оставленным в пустых залах следам) был длинным, но не слишком широким. Отогнав невольно возникшую мысль об искривлении пространства или, хуже того, о коллективном помешательстве, Максим шагнул в темный тоннель. Оперативник последовал за ним и, недолго думая, точным ударом ноги сбил на землю лист обычного профильного железа, которым оказалась обшита железная рама коридора. Лист с грохотом свалился, и в прямоугольную дыру хлынул солнечный свет. Максим высунул голову наружу.
За зданием без окон, из которого они только что вышли, скрывалось второе, не такое длинное. В нем окна имелись, но были зарешеченными, небольшими и располагались необычно высоко, почти под крышей. К нему-то и вел крытый железным листом переход.
– Да тут жили! – изумленно воскликнул Стеблин, морщась от запаха, довольно сильного и непривычного, когда вся группа миновала переход.
Максим вздохнул. Света с ее обонянием разложила бы ему состав этой вони за несколько секунд. Сам же он, кроме амбре многих немытых тел, смог уловить только слабо знакомый аромат каких-то специй. В четырех больших комнатах обстановка была совершенно одинаковой: стояли двухъярусные кровати, рядами, между ними громоздились узкие шкафы, разоренные, выпотрошенные, сдвинутые с мест. У заляпанных жиром столов возле стены высилась гора посуды. Черный след на полу очерчивал место, где стояла плита, но ее самой в комнате не было. Крохотная душевая и туалет на два унитаза – вот и все удобства. Железные двери запирались снаружи на внушительный запор. В полуподвале комнат было меньше, и одна из них тоже служила кому-то жильем, другие, по всей вероятности, предназначались для охранников.
– Сколько людей из арендаторов имели пропуска на территорию завода? – спросил Максим у растерянного Стеблина.
– Точно не скажу, но не много. Есть запросы в бюро пропусков и данные на капэпэ.
– Отлично. Нужно вернуться.
– Да-да, – мелко закивал обрадованный такой возможностью коммерческий директор «Фармкома».
На звонки Максим не отвечал, и это меня расстроило больше, чем хотелось признать.
«Что можно делать в половине восьмого утра?» – сердито и раздосадованно думала я.
Но потом вспомнила вчерашний визит неприятного гражданина из какой-то там службы и то, что Максиму, по всей вероятности, сейчас может быть действительно не до меня. От этого стало еще хуже.
Я проверила Тварь в десятый раз за утро. Она скромно жалась к потолку как ни в чем не бывало. Вот только я потеряла уверенность в том, что действительно могу ее контролировать. В голове крутились мысли одна страшнее другой: «А что, если это она меня контролирует? С самого начала? И я просто делаю то, что ей нужно, как марионетка? И воображаю себя укротителем тигров… Но как же тогда то, что она перестала нападать на людей? А разве перестала?»