про бестолковых улиток на палубе и наши задницы.
Вот так, с шутками и прибаутками, я снова плыл в какую-то свою задницу, умирать за чужие дела.
Глава 8 ВЫСАДКА НА БЕРЕГ
Путешествие морем оказалось вполне комфортным, к качке я как-то быстро привык. Наша группа все время находилась на палубе, спали там же, на подложенных плащах, укрывались ими же. Питались своими продуктами. морячки со своей кухней, крайне вонючей, вызывали оторопь.
Прямо как в армии, на шинельке, вспомнил я свою молодость. Спускаться в душный кубрик не хотелось, там быстро начиналась морская болезнь. Делали это по нужде. Шхуна была небольшая, всего экипажа было пятнадцать человек. Из оружия моряки имели короткие сабли и арбалет с луком. Было видно, что опасность от людей в море не грозит, служба неслась расслабленно. Впередсмотрящий не сидел постоянно на мачте, взбираясь на нее время от времени. Маршрут хорошо известный, пройден сотни раз, без проблем. Убрав часть парусов, шхуна двигалась и ночью, по каким то, известным только им, ориентирам. По сравнению с ездой по земле, шхуна и плыла в два — три раза быстрее и не нуждалась в отдыхе для людей и лошадей.
Я смог посчитать, пользуясь сведениями Кроса.
По земле, даже взяв всего одну подводу, те четыреста пятьдесят километров до Скалистых нагорий, мы бы добирались двенадцать дней. В лучшем случае, делая по четыре км в час и двигаясь по двенадцать часов. Но местами скорость падала до трех км, а в дождь и до двух. На сон восемь часов и три перерыва, по часу, один — двухчасовой. Даже ускоренным маршем можно пройти не больше пятидесяти пяти, а в обычном темпе — сорок пять-пятьдесят километров. Служа кормом для мух и слепней, натирая ноги и накапливая усталость. Потом подъем на нагорья и спуск с них — еще два дня. Там дальше, в скрытом режиме, скорость падала до полкилометра или один километра в час, в лучшем случае.
Сколько мы сможем пройти вглубь территории врага? Тем более, наверняка, нас там ждут, после прошлогодней экспедиции.
Зато на корабле, плывущем днем со средней скоростью двенадцать-четырнадцать километров и ночью около восьми километров, в час, мы проходили в сутки обычно целых триста километров. Полтора дня, и мы пересекли воображаемую границу с Севером, ни капельки не устав.
Парни тем более отдохнули, после утомительного похода, они патрулировали гораздо менее обжитую предгорную сторону Черноземья. Искали следы Крыс, и все, что говорило о чужих, пробирающихся тайком. Никого не нашли, только старые следы той банды, которая напала на караван. Еще пару Крыс-женщин с детьми, подруг уведенных Пришлыми местных. Те ничего полезного не могли рассказать, только то, что Охотники и сами знали. Пришли, нагнули и заставили идти с ними всех мужчин. Пойманных никуда не повели, расправились на месте со всем выводком. Да, без суда и следствия, мне даже стало не по себе, как спокойно и без эмоций рассказал об этом Крос.
Без дела я не сидел, под руководством Кроса вспоминал, как работать копьем. С арбалетом мной занимался Драгер. Он учил меня, как натянуть тугую тетиву, не поднимаясь во весь рост. Делали это лежа, на боку, упираясь ногами в луку арбалета. Получаться начало у меня далеко не сразу. Силы хватало, но нужно было отработать весь непростой процесс. Козью ножку здесь не использовали, то ли в походных условиях тяжело носить, то ли еще вообще не изобрели. Это тебе не в строю тяжелый арбалет натягивать, за стеной щитов и копий. Я не стал спрашивать, рассчитывая изобрести ее для этого мира.
Когда вернемся. Если вернемся.
Через пару дней тренировок я научился выпускать два болта в минуту, лежа и целясь через допотопную мушку. Мишенью служил круглый спил дерева, на третий день пути я уверенно попадал в него с 15 метров. Больше свободного пространства на палубе не было. Мое обучение признали законченным, вручив мне арбалет со связкой недлинных болтов. Копье, немного покороче обычного, тоже попало в мои руки вместе с мешком припасов. Плащ из плотной, пропитанной ткани дополнил мое снаряжение, заставив тоскливо сжаться сердце. Предстояло несколько ночевок на земле, без возможности зажечь костер и сварить кулеш. Может и под дождем.
Я опять чертыхался про себя, представляя, во что втравила меня зависимость от Старших. Спал бы сейчас рядом с Гритой, понемногу вспоминая третий и четвертый куплеты песни про город золотой, так ее заинтересовавшей. Утром — вкусный завтрак, потом день, занятый работой, обильный ужин и мягкий матрас. Кровать под свой матрас я еще не заказал, хоть и собирался все время. Все, о чем я мечтал два месяца на стоянке и в караване, теперь отдалилось от меня неизвестно насколько.
В мешке была знакомое мне сушеное мясо и сухари, всего довольно много. Видно, что долго собираемся блуждать по землям Крыс.
Через два дня мы прошли мимо видневшегося города, довольно большого.
— Гардия, — сказал Крос, подойдя ко мне.
— Не будем заходить? — спросил я.
— Нет, не будем. А жаль, здесь отличное пиво варят. Девки, правда, совсем дорогие..
— Сколько раз был здесь?
— Один раз.
— А там, куда идем?
— Тоже впервые, — вздохнул приятель.
Видя, что настроение у меня ни к черту, попробовал приободрить:
— Ты в дозор не пойдешь, будешь на стоянке сторожить. Мы, не спеша все проверим и будем передвигаться на уже присмотренные места. Задание — вести разведку очень осторожно, составить карту, найти врагов и наблюдать за ними. Присмотрим удобные места для лагеря, какие-то пещеры, где можно готовить.
— Ну, в разведку то мне самое дело ходить, — с сарказмом ответил я
— Не скажи, если нас обнаружат, то близко не подойдут, могут проследить. Поэтому ты будешь после нашего возвращения, выходить и слушать. Так мы можем понять, что спалились и пора уносить ноги.
В этом есть какой-то смысл. То есть, так можно подумать. Вряд ли я смогу уловить скрытые эмоции на расстоянии. Может, если успел бы посетить Храм и снова лечь на Стол, мог бы читать несильные эмоции на расстоянии. Тогда, на Опушке, Крысы уже бежали в атаку и не сдерживали себя. Если и есть здесь такие умельцы, чтобы переиграть в лесу Охотников, они не дадут мне их обнаружить. Но что-то подсказывает мне, что такое вряд ли возможно.
Хотя, может, Старшие все-таки на меня рассчитывают.
Но больше всего мне не нравится реакция Кроса, он что-то знает про мою судьбу. Это я могу прочувствовать, почти стопроцентно!
Может, и это всего скорее, Альс приказал конкретно присмотреть за мной и, при первой моей непонятности в поведении, решить вопрос радикально. Или не дать попасть мне в плен любой ценой. Иногда Крос забывает о своем тяжелом грузе и ведет себя по-прежнему, но потом обязательно вспоминает и его взгляд меняется.
Это мне очень не нравится, но придумать я пока ничего не могу. Приплывем на место, там буду посмотреть.
Три дня плаванья прошли, на четвертый день я увидел, как капитан показывает Драгеру на берег, и они вместе разглядывают его в подзорную трубу. Редкая здесь вещь. Мне было видно только, что берег не такой отвесный, каменистый и перед скалами имеется небольшая площадка, удобная для высадки. Шхуна не остановилась, но снизила скорость, мы час плыли в прежнем направлении, а когда совсем стемнело, капитан развернул обратно. Опять, через час, уже в полных сумерках, мы подошли поближе к берегу, перед этим погасив фонари на носу и корме шхуны.
Наша команда, полностью готовая, ждала погрузки на ранее спущенную шлюпку. Четверо матросов встали на весла, половина нашей разведгруппы погрузилась и исчезла в темноте сразу.
Началось томительное ожидание и через полчаса с берега подали сигнал потайным фонарем. Мигнули два раза и потом еще четыре раза.
Это означало, что все в порядке и основная часть группы может спускаться в вернувшуюся шлюпку. Отправили четверых с грузом, теперь лодка вернулась через десять минут. Пришло время и мне спускаться, держа все свое снаряжение. Чуть не навернулся с тонкой лесенки в воду, хорошо, что ближний матрос успел схватить меня и помочь спуститься. Моряки гребли бесшумно и медленно, но не прошло и пары минут, как берег возник перед моим лицом. Крос упер копье в скалу и затормозил шлюпку. Кто-то из наших удерживал лодку, пока мы выгружались с грузом. Удалось не намочить ноги, шлюпку развернули боком и берег был совсем близко.
Я легко спрыгнул в песок с камня и зашагал за проводником. По хрустящему песку дошли до скалы, обогнули ее и, перелезши через пару камней, очутились в убежище. С трех сторон чувствовалась скала, с четвертой по узкому проходу пробрались мы.
— Ждем утра здесь, — послышался шепот Драгера.
Черт, неужели придется спать на голом камне. Девчонки могут нас потерять навсегда. Но вскоре кто-то принес охапку ветвей, и мы поделили их.
Как можно видеть в такой темноте?
Я носа собственного не видел и чувствовал себя очень некомфортно.
Распихал ветки под плащом и завалился спать, раз в охрану меня не поставили.
Спалось так себе, постоянно мерещились Крысы, подбирающиеся к нам. Даже сон приснился, что они сняли уснувшего часового и в темноте режут горло одному за другим парням из нашей группы. Заметили, что я проснулся и все вижу и так заговорщически мне подмигивают. Мол, не переживай, ты же наш, просто молчи. Хочется закричать, но я замечаю, что наши уже лежат в лужах крови и не шевелятся, а Крысы, все как один, похожие на того первого мужика, которого я заколол на Опушке, уже везде. Один подходит ко мне и толкает меня носком сапога:
— Ольг, пора вставать, — говорит знакомым голосом.
Я открываю глаза, надо мной точно Крос. Видно, в глазах у меня еще были остатки сна, приятель с удивлением потряс меня снова.
— Плохой сон?
— Ага. Место здесь плохое.
Крос суеверно оглянулся и, с тревогой в голосе, поделился такой новостью с Понсом. Вот это да, парни серьезно отнеслись к моему полуэкспромту?
Понс с Драгером тут же нарисовались рядом: