Бромс тоже привык ко мне, как к неизбежному злу, и даже перестал намекать, что очень занят и не может принять меня.
После такой работы хорошо было прогуляться до мастерской. Побаловать лошадку, переодеться и поработать до обеда в, частично уже своей, конторе, которая начала приносить хорошую прибыль. Мы уже выдали двадцать первых арбалетов и понемногу увеличивали производительность труда, опережая график выдачи изделий городу.
Деньги из старого матраса я спрятал в новый тайник, расшатав и вытащив один из кирпичей в полу, потом еще один под ним, наполовину. Потом засыпал щели свежей уличной пылью и с виду, все было, на твердую четверку.
Если его не трогать, конечно.
Алмазы я не рискнул оставить дома, в своей комнате и вывез их из города. Спрятал в лесу, немного не доезжая до трактира Сохатого. Выбрал укромную полянку и закопал их под приметным кустом. В самом трактире я выпивал по пару кружек по дороге и туда, и обратно, заодно посещая туалет с неизменными лопухами.
Хозяин трактира все время пытался меня заманить к себе вечером в выходной, надеясь устроить хорошие ставки, но я только посмеивался.
Ломать руки об чугунные лбы этих лесорубов?
Секретарю первой ступени?
Давно так не смеялся.
— Да и чего у тебя делать? Грита то больше здесь не поет, — с недоумением замечал я.
— Другая поет, не хуже твоей подружки, — явно блефовал Сохатый.
— Да ну, — не верил я, и Сохатый начинал горячо доказывать, что это именно так.
Я обещал подумать и ехал дальше, вспоминая, как впервые увидел девушку.
Все же удалось мне вспомнить слова нетленки Бутусова или Кормильцева, и понемногу напеть Грите со Скопом.
Песня потрясла девушку, несмотря на сложное исполнение. Грита сразу закричала, что она про нее, как я и обещал. Восторгам не было предела и целую неделю я получал в постели горячей монетой. Естественно, чтобы правильно использовать прилагательные и прочие редко распространенные слова, мне пришлось пару вечеров провести с Корном, радуя его самой лучшей ресой.
Рыжих уже судили, обвинили во всех смертных грехах, что было недалеко от истины и отправили на рудники в Скалистых предгорьях. Нашли у них в усадьбе что-то или ничего не нашли, я Шидера не спрашивал, и, вообще, больше не интересовался, как там все вышло.
Деньги ко мне пришли, остальное меня не интересует, я даже думать так пытался, на всякий случай. И так неплохо засветился с ним в усадьбе, помогая в обысках.
Вот и в этот раз, я заехал в трактир Сохатого, привязав лошадку у входа. Просто за холодненькой кружкой пива с такой жары. Выпил и шагом поехал в Сторожку.
Хлопотное это все же дело, Гильдию снабжать, но моя жизнь меня устраивала, поэтому и лишние хлопоты не пугали совсем. Вот езда туда-сюда поднадоела, постоянно мысли возникали отправлять обоз без моего сопровождения. Риску тут никакого нет, за сохранностью сами возчики следят, да и казначей не дремлет.
Случаев с нападением на обозы за последние три года не зарегистрировано, в памяти народной.
На обратном пути мужики как-то умудрялись подхалтурить, подвести урожай селян в город. И людям помогали и себе денежку откладывали, на пиво и не только. На хуторах далеко еще не у всех были свои лошади. Поэтому курсирующие почти всегда пустыми поводы быстро обросли клиентами и заказами от небогатых селян.
Я в эти вещи не лез, и парни были мне благодарны за такую вольницу, клятвенно обещая не доставлять хлопот с товаром и его недостачей:
— А, если, у кого будет умысел, из новичков, сами его поучим, без Охотников обойдемся, — так мне пообещал самый опытный мужик.
В Сторожке я быстро отчитался казначею по всему товару, обратил внимание на новые позиции в списках, которые удалось привезти первый раз.
И, пообедав, дал отдых и своим усталым членам и Крите, на пару часов.
Потом собрался и снова встретил обоз на выезде из Сторожки.
Помахал рукой возчикам и пришпорив лошадку, поскакал обратно в город.
Я все увереннее держался в седле и, немного, гордился этим, стараясь показать, что могу и так, и еще быстрее.
Проскакав с полтора километра, я остановил лошадь.
Навстречу мне двигался какой-то ходок, который здесь не часто попадался. Ведь за Сторожкой почти не было обжитых мест, ни хуторов, ни поселений. Начинались предгорья Сиреневых гор и люди, передвигающиеся в одиночку, оставались здесь редкими гостями.
Мужик, увидев, что я остановился и смотрю на него, замахал руками и что-то прокричал, привлекая мое внимание. Он был достаточно рослый и чем-то вызывал опасение у моей паранойи. Но до него было метров пятьдесят, и я не разобрал, что он кричит.
В этот момент мое чувство, которое обнаруживало чужие эмоции, направленные на меня, просигнализировало, что в кустах, росших вдоль дороги, справа, кто-то замышляет недоброе по отношению именно ко мне.
Рука дернулась влево, собираясь развернуть лошадку и пустить ее с места в галоп, только пару дней, как освоенный мной, как сразу произошло много событий.
Из кустов раздались звуки ударов тетивы, и я похолодел, представляя, как болт или стрела выбивает меня из седла, и я остаюсь валяться со смертельной раной на дороге.
Где, недалеко и до Сторожки, и до трактира Сохатого, но с этого места нельзя было увидеть ни меня, ни мою лошадь. И даже услышать, все же по полтора километра и туда, и туда.
Но болт не вонзился мне под ребра, не пробил мне голову, он, внезапно вырос из головы лошадки и ушел в нее почти целиком, сзади, через секунду, послышался удар еще одного, вонзившегося в круп уже, фактически, мертвой лошади. Крита упала на передние ноги и повалилась на бок, но успела дать мне секунду, чтобы поднять ноги и соскочить с нее.
Ситуация была непростая, один бандит спереди уже достал топор и бежал ко мне, справа находились два арбалетчика, минимум. А сзади на дорогу выбежал четвертый мужик, тоже с топором, отрезая меня от Сторожки.
Думать было нечего, пришло время спасать свою жизнь, с одним кинжалом, я не мог противостоять четверке опытных бандитов, как по нотам, разыгравших нападение на одинокого путника. И точными выстрелами уже убивших мою лошадь.
Я, повернулся к ним спиной и побежал изо всех сил, пытаясь хоть немного отклоняться с прямой линии для выстрела по мне.
Глава 13 ПОСЛЕДНИЙ ПОЛЕТ
Бежать, когда ждешь неминуемого болта под ребра, оказалось довольно тяжело.
Через сто метров я позволил себе оглянуться, и перевести дыхание пару секунд.
Преследователи, к моей радости, не приблизились совсем, даже отстали немного. Это касалось тех двух бандитов, которые заходили справа и слева. Они отдалились и разошлись в стороны, все так же перекрывая путь к обжитым местам.
Будь против меня только они одни, я бы перестал убегать и попробовал справиться с одним из них с помощью маны, но со спины меня нагоняли еще трое бандитов, двое с арбалетами и один с копьем. Они были от меня на расстоянии восьмидесяти метров и отбежали от трупа моей бедной лошадки примерно двадцать метров.
В отчаянии, я бросил взгляд по сторонам, но никого, конечно, не увидел. Место для засады, определенно, выбрано с умом, помощи здесь не дождешься.
Увидев, что я остановился и осматриваюсь, один из арбалетчиков тоже притормозил и, почти не целясь, выпустил болт, который впился в землю передо мной.
Судя по небрежности, с которой был сделан выстрел, стрелок не очень торопился продырявить мою шкуру. Ведь он мог сделать гораздо более точный выстрел.
Если бы захотел.
Правда, и я с такого расстояния мог наблюдать полет болта и даже отскочить в сторону.
Развернувшаяся погоня напоминала загонщиков и, отрезая меня от дороги, загоняла в негустой лес, где, похоже, мне от них не скрыться и не спрятаться в кустах.
Издалека, бандиты выглядели обычными мужиками, но некая уверенность во владении оружием чувствовалась и на расстоянии. Выстреливший мне под ноги бандит остановился, одним сильным движением натянул тетиву с помощью ног и спины. Положил болт и махнул арбалетом, как бы говоря — беги, дурень, беги!
Это мне не понравилось уже совсем, они точно загоняют меня в ловушку, хотя могут ранить куда-нибудь в ногу и схватить.
Но, почему-то, не делают этого. А устраивают спектакль с загоном.
Пришлось бежать, уже не так бездумно, как в первые секунды, и лихорадочно искать варианты для спасения.
Я, конечно, совсем расслабился. С собой ничего нет, кроме кинжала и маны.
Кольчугу я не надевал в поездки, так как обоз катался по землям, освоенным уже людьми, и ни про какие нападения на путников я ни разу не слышал.
Крысы бы точно не полезли в сторону Сторожки.
Да и любая банда прожила бы здесь до тех пор, пока про нее не известно Гильдии.
Но эти наемники, судя по всему, уверены в себе и не боятся оставить труп моей лошади валяться посреди дороги, то есть или совсем глупые, или наоборот — очень продуманные.
Может, через час известие о нападении на человека Гильдии дойдет до Сторожки и куда они спрячутся от поисковой партии Охотников.
Кажется, гонят меня к месту, где Протва делает крутой поворот и берег в этом месте высокий и каменистый, а река под берегом очень глубокая.
Наверно, они пришли на лодке и хотят захватить меня поближе к месту посадки в нее, чтобы там чего-то добиться или увезти еще куда-то. Вариант с лодкой объясняет бесшабашность нападения рядом со Сторожкой, по воде даже Охотники не найдут сразу. Или просто не найдут.
Откуда то бандиты узнали, что у меня завелось много денег и алмазы имеются?
Может, и от Рыжих. Но те точно не могут знать, как события разворачивались после схватки в порту Астора.
Или кто-то провел мозговой штурм, узнал об отсутствии результатов по обыску в усадьбе. О целых замках в дверях и тайниках, где нет ничего и, где, сработал на выстрел арбалет.
Это могут быть даже люди из Астора, посланные взять меня по-тихому и выпытать, где лежит все добро. Даже по указанию Шидера или его начальства, которые вполне могли получить информацию о том, что было с собой у Старшего Рыжих. И что ключей на нем не обнаружено, что очень странно.