Сердце дрогнуло, сейчас что-то решится. Но сначала одно крайне необходимое дело надо доделать. Я пошел в обратную сторону…
В воздухе запахло сушеным мясом и слюни побежали прямо до сжавшегося желудка. Запах был восхитителен.
Местная цивилизация совсем рядом. Осталось сделать только несколько шагов.
Я перестал держать рогатину в положении для атаки, сделал миролюбивое лицо, и очень не спеша, пошел на будоражащий запах.
Настал самый решающий момент, сейчас определится, смогу ли я жить с местными людьми. Или первая встреча окажется настолько жесткой, что придется уходить и скрываться. Они местные, все тут знают, все тропки и пути, загонят быстро, если захотят. Хотя, если Зверь лакомился мясом одного из местных, да еще так близко. Значит, у них проблемы.
Пришлось прийти метров сто до края рощи, сначала я увидел легкое ограждение, ловко вписанное между стволами деревьев побольше. Оно состояло из тонких жердей, неглубоко загнанных в землю, таких же палок подлиннее, соединяющих низ, середину и верх изгороди.
Похоже было на ограждение от зверей, скорее определяющее границы и предупреждающее от внезапного нападения или воровства.
От людей преграда была несерьезная. Кору, скрепляющую палки между собой, самым плохим ножом можно было разрезать за пару минут, почти не шумя. Прохода или калитки не было видно, местные разместили лагерь почти на краю рощи, вплотную к склону.
Я в этом убедился, когда пошел влево и обнаружил, что ограждение доходит до края рощи, там поворачивает и идет поверху склона. Идти дальше в этом же направлении было затруднительно, склон сильно уходил вниз. Похоже было на определенным образом обработанную поверхность, чтобы затруднить подъем к лагерю с этой стороны.
Зато по склону дальше я увидел источник мясного запаха. Три крупных, ошкуренных бревна выходили из насыпи, появляясь на метр ниже края склона, параллельно друг другу. И создавали наверху конструкцию из параллельных стволов, на которой сушилось мясо.
Прямой проход по бревнам перекрывал легкий палисад, видимо снимаемый. Таким образом, мясо сушилось на открытом пространстве, недоступное снизу из-за высоты размещения.
Сверху, от птиц, защищали тонкие прутики, на которых была натянута тонкая сетка с мелкой ячеей, она же проходила с боков, закрывая доступ. Сеть тоже была не совсем рукодельной, ячейки сделаны достаточно мелкие. Похожа на маленький невод.
Я пока никого не видел и подумал, что это напоминает стояку охотников, заготавливающих мясо в серьезных масштабах. Вопросы тоже появились.
Зачем его сушат, а не солят?
Может соль дорогая, такое бывало, может везти далеко, а дорог нет. На стоянке точно должен быть источник воды, для удобства всех операций с мясом.
Я развернулся и пошел обратно вдоль ограды, корзина цеплялась за кусты. Шуму я производил изрядно, и меня давно должны были услышать. Но никто не выдавал себя ни движением, ни окриком.
Странно.
Погибший от зубов Зверя был точно с этой стоянки. Скоро я заметил пролом в одном месте ограждения, он шел до самого низа. Было похоже, что тащили что-то тяжелое. Мокасин, похожий на тот, который был на покойнике, зацепился за одну из жердей, вот и объяснение одного мокасина на мертвеце.
Зверь побывал на стоянке и уволок одного Охотника. Хлипкое заграждение не помогло людям. Может, покойник был один здесь.
Далее ограждение выходило на открытую часть опушки, и я увидел, таким же образом, связанный щит, закрывающий проход, размером полтора на два метра. Он мог поднимался наверх по пазам, собранным из нескольких жердей. Щит можно было только поднять, и стопорился он внизу хитром образом так, что открывался только изнутри. Ограждение и здесь проходило вдоль почти отвесных склонов и, понижаясь, упиралось в закопанные бревна.
Таким образом, стоянка была обнесена несерьезным для вооруженных людей забором и могла, предположительно, остановить небольших хищников. Забор, или ограждение, скорее всего, предназначался для предотвращения воровства сушеного мяса.
По идее, здесь необходима была собака или собаки, поднимать лай при первой опасности. Без такой защиты сушка мяса выглядела достаточно вызывающе в безлюдной местности.
Я поправил топорик под курткой, проверил баллончик в кармане, положил рогатину вдоль заборчика, дубину туда же с корзиной, достал из рюкзака котелок с водой и поставил на землю. Теперь рюкзак за спиной не мешал двигаться.
Предстояло как-нибудь помягче обратить на себя внимание хозяев, чтобы не провоцировать пустить стрелу. Если на стоянке кто-то еще остался. Очень тихо там после таких событий. Захотелось, чтобы никого не осталось. Чтобы отдалить момент встречи с неизвестным.
Я поднял руки и несколько раз хлопнул в ладони. Подождал немного и крикнул погромче:
— Эй!! Э-ге-гей!!
Потом еще несколько раз повторил свое действие. Подождал пару минут, чтобы меня можно было хорошо рассмотреть, даже отошел на несколько метров.
Ответа не было.
Я снова проделал то же самое и прислушался. Вроде услышал какой-то шорох, но не был уверен в этом. Снова покричал и похлопал, но теперь долго ждать не пришлось.
Из невысоких кустов поднялся мужчина. Выглядел он плохо, вся правая часть груди была залита кровью, она пропитала порванную куртку из такого же серо-зеленого материала. Невысокий, черноволосый, ростом не больше метра шестидесяти.
В левой руке он держал небольшой арбалет, направленный на меня. Я поблагодарил самого себя за терпение, с которым дожидался реакции хозяев охотничьей стоянки. Так и представил, как карабкаюсь через изгородь и получаю болт под ребра.
Так и закончилась бы моя недолгая карьера попаданца.
После такой-то славной победы, способной прославить меня на века.
Человек внимательно смотрел на меня и молчал. Я поднял руки повыше, подошел к ограде и, глядя ему в глаза, рукой показал на себя, потом на место около него и кивнул головой, как бы спрашивая:
— Можно мне попасть на стоянку?
Если откажет, придется уйти. Попрошу немного мяса хотя бы.
Мужчина помолчал, потом опустил арбалет и показал, что я могу залезть через щит на воротах.
Осторожно, не делая резких движений, я хватился за край щита, вставил носок в щель и, подтянувшись на руках, медленно перекинул ногу через верх. Снова посмотрел на человека вопросительно, дождался разрешающего движения головой, и мягко спрыгнул на землю. Держа руки перед собой, выпрямился и снова посмотрел на человека с арбалетом.
Он пораженно смотрел на мою одежду, и я понял, что надо как-то доказать — что я человек. Не какая-то тварь Пустошей.
Опять показал раскрытые ладони, расстегнул куртку и осторожно спустил ее с плеч с рюкзаком. Снял топорик с ремня и кинул его перед собой. Потом футболку, чтобы показать, что я тоже человек, а не демон какой-то.
Дальше раздеваться не стал и просто ждал, глядя на него. Он все так же выглядел ошеломленным и даже провел рукой с арбалетом по лицу, стряхивая оцепенение. Потом на что-то решился и, прихрамывая, подошел ко мне.
Вблизи раны его выглядели ужасно, да и рука правая висела неестественно. На лице появилось выражение страдания, он застонал, когда попытался взять мой топорик с земли рукой с арбалетом, но подняться уже не смог и присел, потеряв на мгновение сознание.
Я испытал сильное облегчение, мне показалось, что человек был ошеломлен моим видом и все не мог решиться, что делать?
Стрелять или нет?
Зато топорик своим современным видом явно привлек его внимание. В таком мире никто добровольно оружие не отдает категорически и мой жест удивил его. Он же не знает, в каком я положении, скорее уже безысходном, я нахожусь. Насколько мне нужен мирный контакт с обитателями стоянки.
Сейчас в таком положении оказался он. У меня есть возможность ему реально помочь и заслужить доверие, хоть какое-то.
Я оделся, но топорик забирать из руки охотника не стал. Потом подошел к щиту и, немного повозившись, разобрался с засовом. Чтобы освободить щит, надо было поднять рычаг внизу почти отвесно. Детали замка были скреплены гвоздями, видно, что не фабричного производства, все шляпки были индивидуальные. Приподнял щит на метр и подставил под него стопор, одну из лежавших тут же для этого рогаток. Забрал свое добро из-за ограды и опустил щит обратно, так же застопорив его.
Раненый охотник наблюдал за мной, не пытаясь подняться. Наверно, чтобы снова не потерять сознание.
Теперь надо было помочь раненому. Там, где-то есть укрытие или шалаш, где ему лучше отлежаться, но проявлять инициативу я не собирался. На мой жест в сторону окровавленной груди, мужчина сам откинул правую полу. Под разодранной курткой нашелся большой кусок ткани, желто-серого цвета, вся пропитавшаяся кровью. На бинты пойдет, но лучше простирнуть в кипяченой воде. Видно, раненый полотенцем пытался остановить кровь. Порванная кожа свисала клочьями, но глубоко когти Зверя не вошли. Скорее, лапой он ударил мужчину, сбил с ног и попутно порвал грудь.
Немного придя в себя, и протянув мне здоровую руку, охотник таким образом попросил помощи. И легализовал мое нахождение на стоянке. Я помог ему подняться, и мы медленно прошли вглубь рощи. Хозяева построили два крепких шалаша, один побольше, навес с очагом, стол, сколоченный из подструганных жердей и пару скамеек, сделанных так же.
На столе стояла пара тарелок и пара мисок, все из дерева. Пара вырезанных из дерева ложек лежала там же.
Получается, здесь жили всего два охотника, один — погиб, второй ранен и очень серьезно нуждается в помощи. Я могу помочь антибиотиком, на его девственный организм точно произведет сильное воздействие. Или не произведет.
После того, что он увидел на мне, уже нет смысла скрывать маленькую белую таблетку, которую раненому необходимо выпить. Воспаление этот антибиотик может очень хорошо подлечить, тогда и охотнику и мне будет гораздо проще выжить. Он — пока моя единственная надежда в этом мире.
Если он умрет, я снова вернусь к нелегальной жизни. Пока есть возможность зацепиться и освоиться, при условии — что меня тут оставят. С другой стороны, выбора у охотника особо нет, он сильно ранен и помощник ему необходим. Когда придет смена, тогда возможны варианты, но пока рано думать об этом. Если она должна прийти, но непохоже, что такой объем работы на стоянке сделан для шестидесяти — восьмидесяти кило вяленого мяса, которые могут унести два человека. Значит, должны прийти еще люди, для переноски или перевозки добытого.