термины в программах.
Вспомнил прежнюю жизнь и немного загрустил. Не все было там, как я хотел, но сейчас я бы вернулся на любых условиях. Здесь я уже столько рисковал жизнью и здоровьем, прошел десятки переходов, груженый, как ишак, мог загнуться от любой пустяковой раны.
Единственным моим шансом на спасение был десяток таблеток антибиотика, спрятанных в распоротом шве на воротнике куртки. Совсем без таблеток я не рискнул уйти со стоянки, добежать обратно до спрятанного барахла было нереально. Кожаный воротник прикрывал шов от дождя и таблетки были в упаковке. Последняя моя надежда, если ранят.
К вечеру мы уже добрались до обжитых мест, появились распаханные поля с работающими людьми, кое-где видно было и лошадей, изгороди ограничивали участки.
Мы добрались до цивилизации, и я грезил баней и чистой койкой. Мы около часа двигались по приличной, утоптанной дороге мимо хуторов и добравшись до большой реки, свернули направо. Еще какое-то время двигались вдоль, пока, наконец, я не увидел с небольшого пригорка свое пристанище на ближайшее время.
Сторожевой Дом, штаб-квартира Гильдии, находилась на пересечении двух дорог, по одной двигались мы и она уходила дальше вдоль реки. Вторая дорога вела в сторону гор от реки.
Глава 20НЕВЕСЕЛЫЙ УЖИН
Сторожевой Дом, штаб-квартира Гильдии Охотников, не поразил меня ничем особенным — ни высокими стенами, ни мощными воротами, ни башнями с бойницами.
Ничего этого не было. Обычный постоялый двор с добротным забором из оструганных и заостренных кверху бревен. Ворота массивные и крепкие на вид, за ними видна пристройка, чтобы присматривать за теми, кто подъезжает к воротам или проезжает мимо по дороге, к мосту через реку Протву.
Ворота были открыты заранее, сверху на нашу процессию посматривал молодой парень, держащий в руках арбалет. Присмотревшись, я узнал одного из наших Носильщиков, легкораненого вчера на опушке.
Видно, что со свободным народом пока в Гильдии неважно, если уже раненых ставят на пост. То же подумал и Крос, шепнувший мне не ухо:
— Дело для тебя пока найдется, это хорошо. С такой убылью нескоро Гильдия восстановит свои силы …
Мы неплохо сошлись с этим долговязым, незлобивым парнем, с растрепанной соломенной копной волос, спокойным и неприхотливым в быту, обладавшим легким характером и ловко орудовавшим в схватке копьем.
На досуге он обещал меня погонять по работе копьем в бою, показав самые распространенные связки ударов. За это я обещал поить его пивом при любой возможности. Крос этот напиток очень уважал, мог оприходовать восемь кружек мутного пива за час.
С возможностями было пока не очень, в Сторожке пиво выдавали за обедом и ужином, за ужином даже двойную порцию, но вот прикупить еще было негде.
Ближайший сельский трактир держал бывший Охотник, по прозвищу Сохатый, как раз возле легкого моста, через широкую в этих местах реку. То есть, около реки был еще один форпост Гильдии, не зря в помощниках у трактирщика трудилась пара молодых парней из начинающих Охотников. Не надо говорить, что желающих попробовать шумной, разухабистой жизни при единственном в этих местах на двести лиг кабаке, было множество. Но Старшие Гильдии отбирали туда лучших.
Все это я узнал по дороге. Крос прямо жил отдыхом в Сторожке и походом в трактир. На что, я ему намекнул на сложную ситуацию и большие потери.
Парень меня успокоил. После похода за добычей, всегда полагалась неделя отпуска. Сейчас, да, появились проблемы, но они уже решены, в основном. Теперь, пока разведка не принесет сведения о новых врагах, Старшие не будут снова всех сажать в Сторожку.
Да и не получится, мы — Гильдия свободных Охотников, а не Гвардия.
Это было приятно услышать, что вскоре не придется снова выступать в леса, ночевать на земле и прочее. Я думал, что будет именно так. Не верил, что меня демобилизуют, раз уж стал Героем в Гильдии. Скажут, что надо еще послужить. Родине, Отечеству и народу Астора.
За полтора месяца походной жизни сумел согнать почти весь нагулянный жирок, окреп, возмужал, привык проходить по 30–35 км или 200–230 лиг в день, неся свои вещи, оружие, груз продуктов. Вещей, правда, всего чуть у меня накопилось.
То есть выносливость вернулась на уровень усиленных тренировок на первом, втором курсе лицея. Только веса во мне теперь больше в полтора раза и силы тоже. Однако, мне очень хотелось перестать делать, все, чем я жил последние пару месяцев. То есть, постоянно выживать. Просто наладить тихую и спокойную жизнь с какой приятной вдовушкой.
Тут я вспомнил, что уже успел наобещать одной решительной девице забрать ее в большой город. И подумав, признал, что девица от своих намерений не отступится. Но дальше переживать по этому поводу я не собирался, еще три месяца, потом еще, может что-то и решится без меня.
Мы уже вошли на территорию Сторожки, и я смог поближе рассмотреть место, о котором столько слышал и где будет решаться моя судьба. Зависит она от того, как Альс преподнесет мою историю. Но я серьезно надеялся, что как Герой и победитель двух Кортов, одного особо гигантского. Как активный участник эпохального Боя на Опушке, буду рассчитан из Гильдии без особых проблем. Все же — боевое братство и тому подобное.
В Черноземье к таким вещам относятся очень серьезно. Поэтому и эту мысль я выгнал из головы и принялся осматриваться.
Подводы подогнали в деревянному дому, похоже — складу и принялись разгружать, одновременно взвешивая на примитивных весах. Этим занимались местные и кто-то из Старших, а мы проследовали в хорошо знакомую всем охотникам трапезную, по пути умывшись у колодца. Вещи и оружие оставили у входа и заняли места за длинными столами.
В трапезной разместили три стола, один — поменьше и поизящнее во главе, там сидели обычно Старшие и еще два стола попроще и подлиннее — для Носильщиков и Учеников. Столы стояли буквой П, места в трапезной хватало, всего могло поместиться человек пятьдесят, а нас набралось шестнадцать.
Ужин по возвращению намечался на вечер следующего дня, пока мы быстро перекусили и разошлись отдыхать и приводить себя в порядок. Отдали вещи в стирку паре взрослых женщин и, обернувшись в полотенца, отправились помыться в местную баню, где разобрали деревянные кадки и набирая теплую воду из бочки, смыли грязь и пот.
Я выбрал место для сна рядом с Кросом, когда вернулись в казарму. Растянувшись на полатях, мгновенно уснул, едва опустил голову на подушку из грубой рогожи, набитой сеном.
Утром меня разбудил Крос, толкнув в бок.
— Просыпайся, ты последний остался спать.
Да, я никак не мог попасть в ногу с парнями по времени подъема без дружеского пихания. У них то на высочайшем уровне было развито умение спать, сколько нужно и без проблем проснуться через пятнадцать минут, через два часа и пятнадцать минут. То есть управлять сном.
Мне же не хватало этих шести, а то и пяти часов сна в сутки. На всех привалах я тоже старался поспать, сколько получалось. Меня, поэтому, старались сильно не припахивать к повседневным делам.
Я такое отношение ценил и всегда старался иметь вид молодцеватый в глазах начальства. По мере возможности, как я понял военную службу. Начальство — оно везде и всегда одинаковое. Те, кто с тобой вместе преодолевает тяготы службы — более нормальные и вменяемые. Но решения всегда принимают другие люди в штабе, и это всегда боль. Здесь, в Гильдии, все было по-другому. И это радовало.
Умывание и, чистота вообще, особенно приветствовалось у Охотников, по виду основной деятельности — в лесу благоухать и пахнуть категорически не рекомендуется. Я поплескался около бани и пошел прогуляться по Сторожке с Кросом. Он провел небольшую экскурсию, показал мне все хозяйственные постройки.
На стрельбище задержались, там уже стреляли, из лука и арбалета, парочка совсем молодых ребят, мишени стояли метрах в двадцати и были густо усеяны стрелами и болтами. В щитах за мишенями торчала пара улетевших мимо.
— Скоро, когда пристреляются с такого расстояния, мишени перенесут на десяток шагов дальше, потом еще дальше, потом еще. И парни потратят пару лет жизни тренируясь попадать в едва видные круги на мишенях из любого положения. Это все перемежая выходами в лес и горы. Старшие увидели в них способность к луку, — объяснил Крос.
И тут же обрадовал:
— Тебя уже не возьмут, так не сможешь, сколько не старайся.
— Вот ты меня обрадовал, Крос, — тут же отшутился я.
— Только я начал переживать, что возьмут. Так, и в остальном, я не потяну вашу службу, лучше в Асторе работу поищу.
— Поближе к кухне, — добавил, подумав, я. И обрушил на приятеля волну армейской мудрости моего времени:
— Охотник спит — служба идет, — переиначил нашу пословицу.
Крос даже задумался, переваривая услышанное.
— На все случаи жизни — уникальная формула. Пользуйся — тебе разрешаю, — милостиво одобрил я.
— Ага, — обрадовался парень, — Теперь всем расскажу.
— Лови еще. Поближе к кухне — подальше от Старших.
— О, и эта в тему легла! — опять развеселился Носильщик.
И мы подошли к щитам для копейщиков, где Крос стал серьезным учителем. Подхватив учебное копье, показал мне несколько связок. Перетекая и замирая на долю секунды, таким образом, обозначая окончание связки.
— Ну, ты так-то не спеши, давай медленно, и с пояснениями — заметил я, — Ты не на экзамене перед Старшими. Так на пиво без лимита не заработаешь. Тебе надо про это помнить, постоянно.
И, сдерживая себя, парень стал учить меня, как ноги держать, как двигаться, как атаковать, как защищаться. Через полтора часа, весь мокрый, уже голый по пояс, я смог, худо — бедно, медленно повторить несколько связок. Мышцы, непривычные к таким нагрузкам, уже не ныли, а ревели.
— Пора тебе передохнуть, а то весь красный. Знаешь, для новичка неплохо, двигаешься медленно, но уверенно. Руки и ноги согласованы, сразу это редко получается, — выдал свой приговор Крос.