Я был довольно притязательным, поэтому заметил, что удары у противника идут, с хоть и легким, но размахом, плечи гуляют влево — вправо, накапливая энергия для удара. Бить без замаха, просто бросая руку расслаблено, здесь еще не умели и такие опытные бойцы. Я принял его игру и тоже начал поддавливать, пытаясь спровоцировать его.
Зрители напряженно следили за нашими маневрами и уже начинали шуметь, призывая начать типичный мордобой и обмениваться плюхами. Во время занятий боксом в лицее, я не был нокаутером, или панчером. Но вот потом, не на ринге, все стычки заканчивал всегда двумя — тремя ударами. Тренированный голый кулак сносил качков и тэквондистов, каратистов и рукопашников.
А теперь, мне очень хотелось испытать еще раз, насколько сильнее я стал после Храма. Это было важно, чтобы понять, стоит ли снова посещать его, для повышения своего уровня.
Старший не выдержал и первым начал, попробовал показать удар в печень и перехватить в голову, однако я легко опередил его и разбил атаку хлестким ударом слева. Мужика аж качнуло, настолько сильно я приложился к скуле, которая сразу покраснела.
Теперь он, как опытный человек, не понимал, что делать со мной. Удара он явно не видел. И уже понимал, что столкнулся с новым способом ведения боя, без могучих замахов и зубодробильных ударов. Координация сразу разладилась, глаза больше не играли. Теперь у него оставался шанс только в способности устроить навал и добраться до моей головы.
Но вот решиться на это Старший охранников пока не мог, тяжелое попадание в голову не прошло просто так.
Силенки в руках явно прибавилось, — отметил я и с помощью ног ушел от резкой атаки. Я хорошо разогрелся и стал попадать в ритм движений. Уйдя от сильных, хорошо видимых ударов, я разорвал дистанцию и встретил остановившегося противника хорошим ударом в нос. Дальше принялся избивать соперника одиночными, сначала добил нос, потом снес бровь, потом досталось и зубам.
Слава богу, что ремни на руках защищали от контакта с зубами. Удары были болезненны и красноречивы для лица, но в челюсть или в висок я не метил, так как быстро бой заканчивать не хотел. Ведь именно об этом просила певица, а мне было не трудно угодить ей.
Сопернику надоело получать одному, решив наверстать пропущенное, а может с отчаяния, он включил мельницу и бросился на меня, размахивая кулаками. Пришлось отскочить вправо и отвесить по уху, не жалея. Старшего опять качнуло, он на автомате развернулся ко мне, протягивая руки, и тут я на скачке, крюком слева ударил его по челюсти сбоку. В шуме толпы я услышал легкий хруст.
Как здесь, интересно, лечат перелом челюсти, тоже шины накладывают или, как заживет, так заживет. Охранник был еще на ногах, пытаясь прийти в себя, кровь уже залила ему глаза и сомневаюсь, что он видел меня отчетливо. Я дал ему прийти в себя. Сам нашел взглядом красивое платье, потом лицо, полное торжества.
Да, суровый век — суровые сердца, видно, он смертельно ее обидел когда-то. Народ орал, требуя закончить избиение. Я, подойдя стремительно, к еще пошатывающемуся противнику, поднырнул под его беспомощно вытянутые руки с мощным ударом в челюсть и отправил его на землю. Нокаут был глубокий, лежа, он еще двигал ногами.
Сохатый свистнул и поднял мою руку с удовольствием, как мне показалось. Все же я постоял за Гильдию, не зря опытные Альс с Кронком выдали мне авансом звание Ученика. Они то в людях разбираются.
Триумф был полный, меня обнимали, хлопали по плечам и только взгляды купцов явственно диссонировали с общим восторгом. Кроме потери солидной суммы денег, они потеряли, на время, Главного над охраной, и не смогли меня наказать. По взглядам я понял, что приобрел настоящих недоброжелателей, и теперь, не скоро смогу расслабиться.
Но, черт возьми, оно того стоило!!!
Меня почти на руках донесли до стола, соседний уже опустел. Видно, смотреть на наши довольные лица у охраны обоза желание пропало, и они ретировались.
Крос с Охотниками разбирался с Сохатым и считали деньги. Парни шумно праздновали историческую победу, пиво снова полилось рекой. Я поискал глазами певицу, но она пока стояла на крыльце и смотрела, как приводили в чувство Старшего, звали его, оказывается Редкен. Вскоре его унесли — увели, придерживая за плечи. Первую помощь уже оказали, все лицо было в крови, которая проступала через тряпицы.
Я любовался фигурой девушки, в свете факелов, она опять казалась очень красивой и желанной. Я снова почувствовал, как тяжелеет в паху. И чтобы сразу не кончить, подошел к столу, за которым велись подсчеты, попробовал вникнуть в то, как тут на ставках считают выигрыш.
— О, Ольг, поможешь нам, денег много, что-то тупим, никак не сходится, — обрадовался Крос. Один из Охотников подвинулся и с облегчением вернулся за стол, второй, Драгер, с интересом посмотрел на меня и тоже отодвинулся. Сохатый не возражал, мол, давай — попробуй посчитать.
— Смотри, ставки мы посчитали, на тебя поставили примерно десять данов, против — около шестидесяти, вот так и вышло — шесть к одному, потом я добавил еще 20 данов за тебя, а купцы ровно сотню, вон, они в мешочке так и лежат.
— То есть 160 против 30, отличная получилась ставка, поздравляю хозяина трактира за такую хорошую игру, — посчитал я.
— Известный всем крутой боец против темной лошадки. Так серьезные дела и делаются, — похвалил я организацию боев.
Сохатый довольно улыбнулся:
— Да, здорово получилось, теперь надо постоянно бои устраивать. Народ скоро помещаться не будет в трактире. Пора расширять зал, да и пиво завозить не успеваем, надо еще бочки в заказ ставить. Прислугу нанимать на выходные дни придется, девки мои сегодня едва справились.
И мы вернулись к подсчетам. Крос дальше вводил меня в курс местных правил:
— Восьмая часть от суммы ставок — трактиру, восьмая часть — победителю, то есть тебе, и теперь нужно поделить остаток на вложенные даны победивших. Ты можешь? — спросил он меня.
— Попробую. Так, 24 — трактиру, 24 — мне. Остается 142 дана и отнимаем 30, 112 данов против 30 данов, поставленных на меня. Получается три с тремя четвертями на каждый поставленный.
— То есть мне — 24 как победителю, 20 поставленные и 75 выигранные, итого 119 данов.
Да, неплохо подзаработал, вовремя попался на глаза Редкену. И карму улучшил, и ночью любви пахнет. Назревавший вопрос с купцами решил, ну или усугубил, жизнь покажет.
Тут мне следующая мысль в голову пришла, я на стоянке и в караване заработал очень хорошо. Так ведь не все и получил пока, еще и в городе ожидается поступление. А вот у парней с денежкой не так блестяще, у Носильщиков.
Хотя, чего это я, даже они получили по 40 данов сверху за найденное золото. Сохатый был занят проверкой моих подсчетов и не сразу отреагировал на вопрос:
— Уважаемый, сколько за наш стол причитается? За все?
Но вопрос не пропустил, быстро смотался к стойке и принес несколько кусков бересты с едва видимыми и только ему понятными записями. Уткнулся и них, поводил губами, подвел под каждый итог и выдал:
— Выпили и наели, за пиво — 530 грольшей, за еду — 630 грольшей, итого 1160 грольшей, то есть 18 с небольшим данов. Как Гильдейским, скину пару данов.
— Отлично, — поразился я несоответствию своего заработка за бой и тому, на сколько наели и напили девять здоровых мужиков за шесть часов. Повезло мне с купцами, кучу денег поставили на своего проверенного бойца. Как бы отнять не решили.
— Тогда поступим так, я сотню забираю, остальное идет за ужин и еще парням пива, — увидел я молящий взгляд Кроса, — Сколько выпьют!
— Да, уважаемый, если надо будет доплатить, то утром скажете. А, утром же еще и завтрак. Тогда все и посчитаете.
Я заметил, что певица встала из-за столика, взглянула в мою сторону, достаточно красноречиво, потом отправилась к лестнице, слегка кланяясь благодарившим ее за выступление. Так она прошла мимо каждого стола, за ней музыкант нес в руке чехол от инструмента и народ накидывал от щедрот своих. Обойдя всех, девушка подошла к лестнице и стала медленно подниматься, подол длинного платья пришлось поддернуть, чтобы подняться по высоким ступеням.
Мужики во всем зале с интересом уставились на открывшиеся ноги и наступила тишина. Певица замерла, оглянулась назад, томно улыбнулась зрителям и продолжила подниматься.
Раздались аплодисменты, это было последнее, но не менее эффектное выступление.
Певица скрылась, я опомнился и попросил у Сохатого бутылку белого астрийского, пару бокалов и какую-нибудь птицу жареную. Все это принести в комнату певицы, как будет готово.
Сохатый удивленно посмотрел на меня и переспросил:
— Ты уверен? Если тебя не пригласили, то лучше — не суйся. А Грита никого не приглашает.
Потом до него дошло.
— А, это потому, что ты избил Редкена. Тогда понятно.
Он подозвал девушку и передал ей заказ.
— Ее комната первая слева, не перепутай, — напутствовал он меня и вручил мне масляную лампу.
Я посмотрел на стол Охотников, снова заставленный пивом, махнул салютовавшему мне кружкой Кросу. Увидел подсевшего к нашему столу музыканта, активно потребляющего выпивку, и понял, что пора уйти по-английски. Прихватил свой мешок, закинув в него тяжеленький мешочек Купцов и запалил лампу.
Глава 24ОГНЕННАЯ НОЧЬ
Лестница была довольно скрипучая, и я поскорее проскочил по ней, остановился наверху и осмотрелся. Я оказался в небольшом коридоре, из которого выходило 5 дверей, по две слева и справа и одна — напротив. Свет виднелся только из-под той, которая была напротив, значит, купцы там остановились.
Надо ухо востро держать, нож один на поясе, вернулся с поясом, кинжал в мешке — это меня не слишком успокаивает. Владею я этим несравненно хуже тех же охранников.
Главное — какой засов на двери, придется меры принять для обеспечения полной неприкосновенности жилища.
Я приблизился к двери и тихонько постучал, послышались легкие шаги, бухнул засов и дверь чуть — чуть приоткрылась. Девушка рассмотрела меня, я специально опустил лампу пониже, чтобы не слепить ее, и распахнула дверь.