— Мы ведь выгнали их отовсюду и от еды отрезали.
Альс налил себе заваренного травами чая, снова помолчав, потом добавил:
— А с торговлей ты угадал. Почти угадал, Ольг.
Глава 19ЖДЕМ И ИДЕМ
Я смотрю на Старшего Мастера, как он попивает травяной чаек и жду, как он объяснит свои слова.
— Да в общем-то, ты угадал. Пришлые хотели торговать, то есть точно покупать наши товары.
— Это пленные рассказали? — недоверчиво спросил Крос, уже подошедший совсем близко.
Альс вскинул на него взгляд и движением руки снова отправил не в меру любопытного Носильщика в обход лагеря.
— Нет, они ничего такого не сказали. Они про торговлю ничего и не знают. Не на том они уровне, чтобы Пришлые им хоть что-то рассказывали и про свои планы в извесность ставили.
— А как же ты узнал, что хотели торговать? — не удержался уже я.
— Задавал вопросы и внимательно выслушивал ответы. Ответы получились не очень толковые и путаные, но кое-что прояснилось. Сразу же по приходе и нагибанию Северные вовсю выспрашивали у местных — кто из людей живет обособленно, хуторами или поселениями. И с кем у Крыс есть хоть какой-то контакт. Ну, контактов почти не оказалось, людям с Крысами не о чем договариваться. Но вот кто-то мог пожалеть при случае Крысу, не убить, а отпустить на все четыре стороны. Такие есть, и на отдаленных хуторах тоже. Может из жалости, может из-за опасения мести от семейных Крыс, — спокойно рассказывает Альс.
И продолжает:
— Я сразу, как увидел золото, стал спрашивать у пленных в этом направлении.
— Да, Крысам никто ничего не продаст в больших объемах. На хуторах лишнего много и нет, около города разговоров не будет, просто прибьют и деньги заберут. Пришлым или Северным, тем более, там светиться вообще никак нельзя.
— Вот и надумали Пришлые, может и не сами, а кто научил, что уже совсем нехорошо. Прижать кого-нибудь из хуторян, захватить дальний хутор и всю семью в заложники определить. А мужа или хозяина отправить в город закупаться, деньгами снабдив, пусть небольшими для начала. Понятно, что пара потраченных золотых, предварительно разменянных в лавках, не вызовут никаких подозрений, на выезде из города никого с товаром и не проверяют. Врагов рядом давно нет. Если, конечно, очень много купить за один раз или ездить каждый день закупаться, тогда да, вопросы возникнут, но далеко не сразу. А Пришлые уже уйдут с товаром. В общем мы именно такое развитие событий можем предположить. Получается, на Севере есть золото, оружие, самое интересное — магические вещи, такие крутые, как скоши. И их много, раз на такую небольшую банду оказалось аж четыре штуки. Или они нашли где-то склад с ними, либо кто-то им выдал и отправил в такую экспедицию.
— Очень интересно, кто это такой? — задумчиво почесал нос Драгер.
— Почему же Крысы напали на наш караван? Притом, что не с первого раза, тогда им пришлось отступить, а собрали больше сил и снова устроили засаду? — опять не сдержался я. — Почти шестьдесят Крыс — это далеко не те двадцать, что нас поджидали сначала!
Мне показалось, что Альс разговаривает только со мной, а все остальные Охотники уже в курсе его мыслей.
— Почему они решили убивать, а не торговать? Ведь напасть на Охотников — это очень плохая идея. Судя по итоговому счету — шансов у них не было вообще никаких. Это оказалась глупая авантюра. Почему? — продолжаю спрашивать я.
— На это точно я ответить не могу, — сказал Старший Мастер и продолжил: — Но мысли есть. Дело в том, что местные Крысы почти не сталкивались в прямом бою с Охотниками, а кто сталкивался — рассказать уже не может. Они не смогли или не захотели донести до Пришлых — как это опасно. Да Местные этого и не знают, они прячутся по укромным углам, пользуясь тем, что людей еще очень мало, а свободной земли очень много. Скорее всего Вожак Пришлых решил и деньги себе оставить, и караван ограбить. Силы свои переоценил, да и просто крови захотелось, наверно. Но сам пошел осторожно биться, с тыла напал. Как Мечник — неплохой, судя по рассказам, может на уровне нашего Охотника. А вот как командир — явно оплошал. Думал, что свяжет боем переднюю часть каравана, а сам зад обоза разгромит и ударит с тылу. Но никого из хоть немного мастеровитых Охотников из строя не вывели, только молодежь пострадала. Да и сам ведь просчитался сильно, за Понсом погнался, чтобы наказать сгоряча, сам там и остался.
— Меч его просто неплох, а вот кольчуга — очень дорогая. Еще скоши и золото — основная добыча. Дротики, кинжалы и ножи, еще немного барахла — нормальные трофеи, нам в Гильдии не помешают. Скоши и нам пригодятся, с городом поделимся, кольчуга и меч — тоже в город для Гвардии Совета. Нам это без надобности, а стоит дорого. Золото, наша доля — половина, половина Гильдии. Скоши оценить трудно, вещь бесценная для всех. Теперь у нас всего пять скошей, сколько отдадим — Гильдия решит, — Альс снова задумался, привстал и, посмотрев вокруг, хлебнул остывший чай.
— Астор еще и за Крыс платит щедро, — напомнил Драгер.
— Пятьдесят четыре штуки убито и двое пленных. Среди них — одиннадцать Пришлых, они в плен не сдавались, и сорок три местных.
— Да, местных много вырезали, наверно всех, кого Пришлые нашли, всех в бой на нас и кинули.
— Мы что, теперь не бедные люди? — осторожно поинтересовался я, пытаясь понять, на сколько трофеев могу рассчитывать.
Мой практический ум просигналил, что пора приоткрыть для себя принципы распределения полученных ништяков.
Альс усмехнулся:
— Ты уже не бедным стал, когда эти шкуры добыл, а теперь — весьма обеспеченный на пару лет мужчина.
— Твой сигнал о засаде дорогого стоит, плюс один Пришлый убит тобой, второй — вместе с Понсом. Мечник на троих идет, но решающий удар — твой, да и дубину ты удачно кинул, подходить к нему точно не стоило близко, это правильное решение.
— Хоть и не Охотник ты, а убиваешь, как будто Мастер Смерти.
Сидящие полукругом Охотники заулыбались, словно услышали смешную шутку, я быстро понял — сравнение это нелепое и гордиться тут не стоит.
Кто такой Мастер Смерти, я конечно не знаю, не хочу даже и узнавать.
— Теперь и жениться можно. Если не испугаешься! — Конт выпалил, не сдерживая смех.
И все Охотники весело заржали так, что Крос, стоящий в десятке метров и смотрящий на пленных, резко повернулся и поспешил к нам, узнать, что стряслось и что он пропустил такого веселого.
Я недовольно оглядел весельчаков и не стал ничего говорить, только тяжко вздохнул. Народ развеселился еще больше, пришлось махнуть рукой и пойти сменить Кроса, который с радостью отдал мне копье и быстро подсел к веселящимся Охотникам.
Я отошел к пленным Крысам, выглядят они уже помято, одежда покрылась подтеками крови, мое приближение ждут с нескрываемым страхом. Мне пришлось остановиться, разглядывая полулюдей. Теперь уже сломленные, они больше похожи на людей, когда пытаются жалобно и преданно смотреть на меня.
— Пытки возвращают человеческий облик, — невесело подумал и попробовал понять, что я чувствую к пленным.
Понял, что начинаю сочувствовать, пришлось себя взбодрить, чтобы не раскиснуть и не относиться к ним, как к людям.
Современному человеку трудно заставить себя специально приносить боль разумному существу, да и неразумному — тоже. Но послужившему в армии это гораздо проще, один раз жестко поставишь себя перед сослуживцами, и как правило больше не приходится включать зверя. И старослужащие становятся вежливее, совсем по беспределу не лезут. Только нужно понимать границу и не переходить ее.
Поэтому, когда один из пленных, не дождавшись пинка, глянул исподлобья и просительно заворчал.
Выпрашивает немного еды или просит ослабить веревки, плотно впившиеся в кисти?
Я заставил себя собраться и концом копья приложил прямо по лбу наглого Крыса. Тот опрокинулся и замер, стараясь не ныть.
А я поднялся на дюну и замер под сосной, осматривая вокруг окрестности. Там я простоял пару часов, пытаясь уловить какие-либо отблески эмоций, чтобы проверить свое умение.
И у меня это получается, от пленных я чувствую сильную ненависть, боль и голод. От костра доносится чувство удовлетворения и гордости после удачной схватки. Охотники позволили себе отдохнуть от напряженного ожидания перед схваткой, хотят прочувствовать все, чего им удалось добиться в нелегком походе. Почувствовать себя братьями и победителями, это очень серьезное достижение. Именно так рождается чувство локтя и чувство братства.
Когда дошел, победил и выжил. Несмотря ни на что. Ни на какие толпы Крыс, ни на какой хорошо организованный удар из засады.
Крос подменил меня на время обеда, пока Альс с Драгером пошли поискать следы вокруг стоянки, еще раз осмотреть место бивака Крыс. Потом я снова достаиваю свою смену, пока не появились подводы и Охотники, уже вернувшиеся в лагерь Старшие встретили их раньше.
Быстро загрузили обе подводы, привязали веревкой пленных к последней и двинулись в путь.
— Сегодня уже в Сторожке переночуем, попируем и выпьем, — радостно сообщил мне Крос.
После того, как мы с ним отбились на нашей стороне, наши отношения стали дружнее. Я тоже порадовался, хочется отдохнуть в безопасном месте и помыться, да и выпить очень кстати будет.
Как вспомню этого Мечника, так под ложечкой сразу начинает сосать, насколько я себя почувствовал беззащитным перед ним. Пора расслабиться, поболтать с народом, чтобы снять напряжение.
Двигаемся мы быстро, подводы теперь не перегружены — все торопятся к Сторожке. Кроме пленных, конечно, но петли на шее и тех заставляют не отставать.
Новости у пришедших оказались не очень радостные, раненые в живот лежат без шансов, лекарь может обеспечить им только безболезненный уход. Один приходит в себя после удара дубиной по голове, ему постоянно плохо, но умереть он все же не должен.
Охотники в Сторожке оказались в шоке, увидев наши потери. Узнав, сколько Крыс накрошили, сначала не могли поверить, что такая беспощадная рубка творилась на опушке, всего в шести часах перехода от Сторожки.