Оказалось, что за столом рядом сидят опытные охранники купеческого каравана. Наемники пока здесь без интереса: не за что воевать. Поэтому все опытные в душегубстве люди работают охранниками.
Караван идет из Астрии, земли за Смертными горами. Везут подводами, а не морем, потому что до моря от Астрии почти столько же, как до Астора, может немногим меньше. И с дорогами на той стороне гор не так безопасно, как в Черноземье.
Наши то побратались с южанами во время Беды на веки вечные, а астрийцы, наоборот, в последнее время совсем рассорились. Даже на поездку в Черноземье приходится нанимать серьезную охрану. Ибо в пограничных областях между нашими странами легко нарваться на лесных душегубов или засаду южан, прошедших с коварными целями через Смертные горы.
Зарабатывают охранники не сильно больше Охотников, зато не бродят по лесам, не рискуют постоянно жизнью и здоровьем, ночуют все время на постоялых дворах, питаются за счет нанимателя. Всегда могут снять косулю или птицу по дороге, когда ведут обоз, и пожарить себе мяса вволю.
Охотников с удовольствием берут в охранники, равных им в движении по лесу и обнаружении засад нет. Но идут на такую работу немногие, в основном те, кого выставили из Гильдии за разные серьезные прегрешения и нарушение дисциплины.
— Свободы у охранников обозов, конечно, побольше. В трактирах часто веселятся по пути, пива много пьют, — добавил приятель прямо мечтательно.
А я подумал, чего он тогда в Гильдии пропадает, по лесам шарится, когда такая жизнь рядом пролетает.
Но есть и ложка дегтя в такой прекрасной жизни. Как состаришься или покалечат при нападении, то никакой помощи не полагается. Подлечат только немного и выживай сам, как получится. Крос знает пару бывших охранников, кому по немощи приходится жить на подаяние в порту Астора.
— А как в Гильдии с этим? — тут же заинтересовался я.
Только Крос буркнул, что глотка пересохла, и убежал за новой порцией пива. Я сижу за столом, слушаю дружеский треп, ощущая себя частью Гильдии. Даже жалею сейчас, что завтра пути наши разойдутся. Все же это самые близкие здесь люди для меня, в новом и чудном мире, о котором я так мало знаю.
Хотя Альс и говорит, что нужен я еще для расчетов, только вот настоящая служба закончилась, в одном караване с парнями шагать больше не планируется.
Тут я снова почувствовал с правой стороны какую-то неприязнь от соседнего стола и, не подав вида, дождался Кроса, вернувшегося с четырьмя кружками пенного. Забрал одну у него и, чокаясь кружкой за славную Гильдию, успел рассмотреть мельком, что смотрят на меня один из Купцов, который помоложе, и Старший охранников, тот самый, который остался непобежденным.
Смотрят и о чем-то переговариваются. Посмотрел я быстро и перестал поглядывать в ту сторону, пока неприязненное внимание не пропало. Тут я себе позволил тоже разглядеть своих недоброжелателей и обнаружил, что Старший исчез из-за стола, а Купец перестал обращать внимание на меня, увлеченно разговаривает со своим соседом.
Старшего я нашел возле стойки: перегнувшись, он о чем-то расспрашивает Сохатого. По быстрому взгляду, брошенному бывшим Охотником на наш стол, я догадался, что именно обо мне разговор идет.
Понял я, что наводит справки Старший охраны и решил пока больше не пить, ожидая какую-либо подлянку. Вскоре я заметил, что певица с музыкантом сидят недалеко от нас за отдельным, маленьким столиком около сцены и ужинают. Так как она оказалась ко мне лицом, смог хорошо рассмотреть девушку.
Редкая красавица, черноволосая, она выглядит ярким цветком в трактире.
Недалеко от столика дежурит один из помощников Сохатого и бдительно разворачивает желающих пообщаться с звездой местной эстрады, не давая мешать ужинать. Она успела пару раз взглянуть в мою сторону, видимо, ощущая мой восхищенный взгляд, как вдруг лицо ее сделалось ожесточенным, взгляд налился ненавистью.
Только успел я подумать, кого же так ненавидит певица, как мимо нашего стола протиснулся Старший охраны. Я заметил, что на его лице появилась издевательская усмешка, когда он увидел ее взгляд. Он прошел совсем рядом со столиком певицы. Помощник сначала дернулся его отогнать, но разглядев Старшего охранников, остановился.
Старший что-то сказал девушке и, вильнув задом, галантно изобразил полупоклон. Видно было, что он получает удовольствие от встречи, и они знакомы.
Лицо девушки снова исказилось гримасой ненависти, она рванулась, и кружка пива растеклась по лицу Старшего над охраной, на что он только достал большой платок из-за пояса и медленно промокнул брызги. Но от столика не отошел, что-то снова сказав девушке. Тут уже и музыкант подскочил, но Старший толчком кулака в грудь вернул его на место. Помощник Сохатого тоже подошел, обхватил охранника за плечи, собираясь отвести от столика и уже вместе с ним попал под вторую кружку пива, окатившую Старшего.
В трактире все замерли, в изумлении глядя на унижение, которому подвергся Старший охраны. Не знаю, что за кошка пробежала между ними, но темперамент у девушки явно есть. Зря он к ней подошел, только посмешищем этого вечера стал, теперь это поняли все зрители.
Старший оттолкнул удерживающего его помощника и с перекошенным лицом, теперь совсем не улыбающимся, поспешил на улицу. Но жизнь внесла коррективы: проходя мимо нашего стола, он наткнулся взглядом на мое смеющееся лицо и резко поменял планы.
Развернувшись, он подлетел ко мне, нагнулся над столом и прямо зарычал на меня:
— Чего смешного увидел, придурок⁈ Я тебе улыбку сотру с рожи!
На что я хладнокровно ответил, продолжая лыбиться:
— В дерьме тебя увидел! — и добавил: — Дружок!
Народ одобрительно зашумел, а Охотники стали очень спокойными и расслабленными.
Старший не вытерпел еще одного оскорбления, попытался схватить меня за лицо, выкинул через стол руку. Но я готов оказался к такому и столкнул его руку мимо, заодно отвесив ему леща по щеке. И испытал при этом даже некоторое облегчение.
Если уж суждено сцепиться, то лучше это сделать по правилам у всех на виду, не дожидаясь удара исподтишка.
А правила здесь таковы: честь можно и должно защищать, но только в честном поединке при свидетелях, главное — без смертоубийства и покалеченных.
Как рассказал мне Крос, из-за нехватки людей на просторах Черноземья запрещены драки и поединки до смерти, биться можно только до легких повреждений. Убивший или тяжко ранивший, то есть сильно покалечивший другого поединщика, приравнивается к убийце и заканчивает свою жизнь на руднике.
Если сделал это с умыслом. Если по неосторожности, то можно откупиться, когда свидетели имеются, в твою сторону говорящие.
Суровые законы, ничего не скажешь. Видимо, люди на рудниках постоянно очень требуются властям города.
Ну да, им-то платить золотом больше не требуется, только еду работают.
Так-то я не особо хочу драться на потеху толпы, однако какие-то намерения у Старшего на меня лично появились. Что-то ему поручено Купцом, замыслы явно имеются нехорошие в отношении моей тушки. Неспроста он сразу передумал уходить, как только заметил меня. Пусть я нагло лыбился, но взбешенному мужику можно было и не обращать на это внимания, многие даже смеялись над ним. А так решил использовать свое оскорбление певицей, чтобы со мной разобраться. Да и взбешен он весьма, теперь может поквитаться за обиду, пусть и со мной, а не с певицей, чтобы Купцу своему угодить.
Быстро решения принимает, очень опасный человек, не стоило его совсем драконить моей оплеухой.
Ведь матерый же убийца, наверняка ножом и мечом владеет профессионально, не в пример мне.
Только я оказался тоже на взводе уже, и певице симпатизирую, да и хмель еще в голове бродит.
Весело начинается мой первый выход в свет. Через пару минут я уже стою среди своих перед трактиром, Сохатый отдает указания. Скоро начнет принимать ставки — вот ведь жук, на всем заработает, на своем месте оказался по жизни, когда на пенсию от Гильдии вышел.
Зрители повалили на улицу занимать места. Охотники оба подошли ко мне и поинтересовались, обучен ли я бою на кулаках. Получив ответ, что обучен вполне, они с нескрываемым скепсисом дали мне пару советов и подсказок, как следует драться против такого опасного соперника. И предложили падать, когда дело пойдет худо, а там они меня защитят. Это меня немного успокоило, и я собрался провести бой так, чтобы свести его к ничьей или моей победе с небольшим преимуществом.
К чему мне дергать тигра, очень опасного, за усы? А Старший охраны купеческого каравана не может не оказаться по жизни опасным человеком.
Как почувствовал прикосновение упругой груди к моему плечу, а лицо певицы оказалось совсем рядом. Я услышал шепот:
— Если сможешь — избей эту тварь до полусмерти, обещаю, ты проведешь ночь у меня в комнате, отказа тебе ни в чем не будет.
Я взглянул в глаза, большие и темные, при этом почувствовал, что желание сгонять партейку по-легкому у меня пропадает. Теперь я настроен только на избиение противника. Девушка говорит, что думает и выглядит абсолютно искренней. Взглядом я ей все пообещал, потом как на крыльях выскочил на поляну перед трактиром.
Ставки уже собирают, Крос мне шепнул, что ставят все на моего противника, редко кто на меня. И это понятно: он местный чемпион, уверенно побил даже такое сильно могучее дерево, как старшина артели лесорубов. Зато эту ситуацию можно использовать с хорошей прибылью, раз я — темная для всех лошадка.
Я, конечно, парень высокий и тяжелый по местным понятиям. Но в деле меня не видали. Охотники считаются людьми очень опасными по жизни, только совсем не в кулачном бою.
Правда все лесорубы болеют за меня, но денег особо не ставят. Разминаясь, я задумался о возможности заработать побольше, кроме небольшой платы победителю, и решил все же рискнуть.
Тихонько сунул свой пояс Кросу и прошептал, что там тридцать серебряных данов, пусть он поставит их на меня от себя, от своего имени. Крос посмотрел на меня, как на больного, но перечить не стал и, схватив пояс, исчез за спинами.