— Что еще господам угодно? — всем видом показывая, что работает в заведении, куда таких простых парней нечасто пускают.
А двое вышибал на входе не просто так не смотрят в нашу сторону. Как бы не смотрят, а ждут повода размять крепкие плечи и пудовые кулаки.
— Господа гильдейские желают еще по паре пива каждому и закуски мясной, — вырвалось у меня.
Крос мигом опрокинул свою кружку и выжидательно уставился на девку, типа, ты еще здесь?
Она не смутилась и тут же принесла заказанное.
— Вот это обслуживание, — поразился я.
— Хорошо сидим, Охотник Понс и Ученик Охотника Крос! — торжественно напомнил приятелям о сегодняшних знаковых событиях, и мы стукнулись кружками, громко и весело.
Мы живы и здоровы, у всех троих не хватает всего одного пальца, и по местным меркам — мы просто прекрасны.
— Так вот, о шкурах. Думаю, что за малую дадут двенадцать — пятнадцать золотых, это обычная цена за такую. Бывает и до восьми цена падает, это когда три шкуры за раз выставили. Но больше так не косячат в Ратуше.
— В этом году пока не добыли ни одного Корта, а Купцов много, — продолжил Крос, а Понс согласно кивнул, прихлебывая из бокала.
Крос тоже не стал терять время, снова опрокинул половину бокала и блаженно вздохнул:
— Пиво здесь самое лучшее, для Горста варят только очень хорошее. Так и сидел бы, пока не наберусь, только дорого очень тут, и не пошумишь с парнями. Да и девки вредные, шуток не понимают, нам попроще требуются, чтобы веселые были, — снова продолжил теперь уже Ученик и опять уткнулся в бокал.
— Со второй шкурой все не так просто, не с чем ее сравнить. Таких еще и не было ни разу. Убить такого матерого Зверя почти невозможно. Раненый он не лезет в схватку, а прячется как человек, такой почти разумный зверь. И всегда отомстит, если может. Но на рожон не полезет, только без риска для себя. На тебя-то одного Корт совсем расслабился, если ты его смог рогатиной вниз скинуть, — пояснил Понс.
Я внимательно слушаю. Естественно, что про перцовый баллончик из другого мира я не стал упоминать, когда рассказывал, как смог смертельно ранить Зверя.
Рассказал, что захватил с собой и рогатину, и дубину на дерево. Когда Зверь выбил дубину, то я рогатиной уперся ему в шею и смог спихнуть его с качающихся ветвей в сторону настороженного дротика.
Наглядно было видно по лицам Альса с компанией, что не очень они могут представить себе такое развитие событий. Чтобы Корт проиграл человеку на верхушке дерева в ловкости?
Но и совсем отказать в возможности такого они тоже не смогли, типа, все в лесу бывает. Очень жить захотел и совершил небывалое. Я все же полностью живой стою перед ними, а от Великого Зверя только шкура осталась и скелет, песком занесенный.
— Так что шкура на аукционе вызовет большой интерес, Купцы своим владетелям захотят услужить. Такая шкура на полу или стене бейского дворца будет повышать самомнение последних, а в кошелях у многих купцов заморских золотых без счета водится. Могут и зацепиться, и сильно цену поднять, но меньше сорока золотых вряд ли выйдет, скорее больше, — негромко и рассудительно закончил Понс.
Я пораженно ахнул:
— За шкуру столько золота⁈
— Да, половину тебе, половину Гильдии. За вычетом доли аукциона, они восьмую часть от суммы берут. Так что поднять цену — в их интересах!
— У вас такие условия в Гильдии?
— Такие условия за редкие или уникальные виды добычи — половина от вырученного. Гильдии хватает, да и нечасто такое бывает, — снова пояснил Понс, ведь Крос не отрывается от пива ни на секунду.
Мы допили пиво, подъели сушеное и вяленое мясо. От суммы, озвученной ехидно улыбавшейся девкой, Крос даже поперхнулся последним глотком пива, чего за ним раньше не было замечено.
Я рассчитался за всех и снова попросил меня устроить на ночлег. Пока мы уходили от Ратушной площади, парни все спорили о лучшем месте для меня, меня же разморило от ресы и пива. Я даже не особо смотрю по сторонам, мечтая побыстрее упасть в кровать. Город могу и завтра посмотреть в свежем состоянии и на трезвую голову.
Сегодня еще начало дня, а вечером большая пьянка. Поэтому, когда я увидел через пару улиц приличный трактир с вывеской, красиво расписанной золотом на зеленой краске, то сразу направил спорящих до этого времени приятелей к нему.
— Мортенса кабак, — просветил меня Крос, резко остановившись у входа. — Хорошее место, недешевое, комнаты приличные и кормят вкусно.
Я затолкнул неугомонного парня внутрь и сам зашел следом, вместе с Понсом. Конечно, здесь нет такой роскоши, как в предыдущем трактире, но пахнет аппетитно, чисто и прислуга хорошо вышколена. К нам сразу подлетел расторопный половой и повел к столу, где шустро смахнул тряпкой невидимые крошки и, получив новый заказ, умчался за пивом.
Народу в зале немного, пара постояльцев обедает через два стола от нас. Да две девушки спустились сверху под присмотром серьезного мужика в кожаном жилете и уселись в сторонке, громко попросив лимонада. Мужик подозрительно посмотрел на нас, оценивая наш помятый вид и особо серьезно на оживившегося при виде девушек Кроса.
На что Понс, усмехнувшись, заметил, чтобы Ученик не тратил силы понапрасну. Мол, это совсем не те девушки, которые требуются Охотнику после месяца в лесу. Крос, как видно, прислушался к мнению старшего товарища, но посматривать в тот угол не перестает.
— За спрос ведь денег не берут? — я подколол приятеля.
— Только по голове стучат! — и мы с Понсом дружно рассмеялись.
Вспомнили случай, когда из-за такого вопроса Кроса по пьянке в одном трактире долго дрались все против всех, пока не выдохлись. Кроса подкалывают до сих пор, хотя это и произошло в прошлом году. Ведь именно с этой фразы и началось все веселье. Сам виновник получил такие эпические бланши под оба глаза, что все знакомые с нетерпением ждут продолжения веселья. Но приятель не унывает, только все клянет какого-то лесоруба, раскрасившего его лицо на пару недель хитрым ударом исподтишка. Мне об этом сам и рассказал и еще ржал больше всех.
Пиво стоит дороже, чем у Сохатого — по четыре грольша. Я опять заказал шесть кружек, из которых успеваю выпить одну, дай бог. Но когда Крос нацелился на третью кружку, успел перехватить его руку и отправил договариваться о номере на два дня. Недоверчиво косясь на оставленное на столе пиво, Крос исчез на минуту за стойкой, но скоро уже плюхнулся на скамью и снова вцепился в кружку.
— Сейчас Мортенс подойдет, с ним и порешаешь, — все же объявил он.
— Я здесь не при делах, звал же в «Жаровню» идти устраиваться, — добавил он после большого глотка.
— Ты еще в «Мышь и Крупу» позови, всю ночь дикие крики слушать, и в дверь ломиться будут до утра. Там, чтобы уснуть, самому мертвецки накидаться придется, — подколол его Понс и добавил: — Там-то он свой, всех знает.
— В «Жаровне» получше для Кроса, то есть — веселее, но уровень совсем не тот, как здесь, — и Понс одобрительно пощупал стол, массивный и состоящий из ладно пригнанного бруса, красиво затемненного.
— Молодой еще, не понимает многого, — продолжил посмеиваться над приятелем Понс, но быстро замолчал.
К нам степенно подошел седой солидный мужчина с круглым лицом, внимательные глаза под кустистыми бровями смотрят на меня с вопросом:
— Господин хочет занять номер?
— Да, хочу снять номер на пару дней с возможным продлением. Меня зовут Ольг Прот, я бывший гильдеец, вышел в отставку.
— Бывших гильдейцев не бывает, — звучно ответил хозяин.
И подумав, озвучил цену в восемь данов за скромный номер с завтраком и ужином, выжидательно посмотрев на меня.
— Согласен, — я сразу на месте отсчитал четыре серебрушки, чтобы успокоить Мортенса.
Видно, что гильдейские нечасто останавливаются в его недешевом заведении. Еще спросил про возможность помыться и постирать вещи.
— Воду сейчас нагреют, за вещами придут в номер, к вечеру высохнет, денег пока хватает, — лаконично ответил Мартенс и, развернувшись, ушел за стойку.
— Как найти «Жаровню» вечером? — спросил я у Понса. — Вы же там соберетесь?
Понс переглянулся с Кросом и подтвердил, что там начнем, а дальше посмотрим. Отсюда идти от Ратуши шесть улиц, свернуть на Бобровую. Там не в первый кабак, где вывеска с Фазаном, а во второй со сковородой.
— Да там увидишь, мы тебя сами не пропустим.
Мы посидели, пока меня не позвали мыться. Я пожал руки приятелям и ушел в помывочную. Сполоснувшись теплой водой из тазика, оставил грязные вещи там же и добрался до номера на втором этаже. Номер оказался совсем маленький, окно прикрывают ставни, создавая уютный полумрак. Оно выходит на внутренний двор с загоном для лошадей. Кроватей в номере две, обе неширокие и маловаты для моего роста. Небольшой стол и пара табуретов, умывальник с ведром в углу.
Придется на будущее смотреть номер с кроватью побольше. Сейчас и так сойдет, только табурет подставлю под ступни.
Закрыл засов, поджал его ножом, чтобы понадежнее уединиться. Тем же длинным ножом его легко открыть снаружи, а мне такие сюрпризы не интересны ни разу.
Подушка набита пухом, матрас — все той же соломой и сеном, но уже попышнее и помягче, чем те, на которых спал в Гильдии. Даже льняная простынь имеется, и вторая такая же — чтобы укрываться, ночи здесь совсем теплые.
Пристроил мешочек с серебром под кроватью, на табурет кинжал положил, ставни закрыл и упал на кровать.
Господи, наконец-то!!! Вон оно — настоящее счастье! Это нужно понимать!
Лежу в постели с бельем, относительно чистый, не придется больше вздрагивать от каждого шороха всю ночь. Мечтал об этом с тех пор, как вышел из Храма. Так со счастливой улыбкой ребкнка на лице и уснул.
Проснувшись через пару часов, я прислушался к себе и к новому миру. Давно я не спал один в комнате, хотя бы в минимальном комфорте.
Я уже отвык не только спать один. Просто вообще не оказалось никакой возможности побыть одному. На стоянке все время чувствовал присмотр от Тонса, даже тогда, когда его не видно рядом. В караване всегда кругом люди, и побыть самим собой я не могу, приходится держать себя в руках каждую минуту. А так иногда хотелось расслабиться в последнее время, чтобы остаться наедине.