А если это не сумасшествие вовсе? Сабурин покосился на уплетающую салат гостью. Вдруг это последствия гипнотического внушения? Девчонка перехватила его взгляд, перестала жевать, промокнула губы салфеткой и сказала очень серьезно:
– У меня с психикой все в порядке.
– Кофе остывает, – буркнул Сабурин.
В ответ она нетерпеливо дернула плечом и спросила:
– Можно я тебе все по порядку расскажу? Только голые факты, никаких эмоций и домыслов?
«Нельзя!» – подумал Сабурин, а вслух неожиданно для себя сказал: – Только голые факты.
– Спасибо, – она обрадовалась так, словно он только что пообещал ей золотые горы: щеки порозовели, в глазах снова закружились снежинки. Ох уж эти снежинки! Гипнотизируют посильнее всех Арсеньевых компьютерных спецэффектов. Прямо хоть не смотри. Он и не стал смотреть, отвернулся к окну.
Голые факты, о которых торопливо, точно боясь, что он передумает, поведала Белоснежка, дурно пахли мистикой или скорее мистификацией, но их, по крайней мере, можно было проверить. Во всяком случае, некоторую их часть. Если хоть что-то из рассказанного окажется правдой, значит, с головой у девчонки все в порядке. С головой в порядке, а вот с жизнью – беда…
– Ты случайно наркотиками не балуешься? – спросил Сабурин, когда Белоснежка закончила.
– Я даже не курю, – она допила кофе. – Можно сделать один звонок?
– Кому?
– Ивану. Вдруг я и в самом деле того… – она нервно шмыгнула носом, – галлюцинирую. Вот сейчас позвоню, а Иван снимет трубку и начнет меня отчитывать за то, что звоню ни свет ни заря.
– Ты считаешь, что галлюцинации предпочтительнее? – усмехнулся Сабурин.
– Не знаю, – девчонка пожала плечами, – но, по крайней мере, они безопаснее.
«Ну, это смотря для кого, – подумал он, – жить под одной крышей с психопаткой – мало радости».
– Ладно, звони, – он положил перед ней телефон. – Не возражаешь, если я поприсутствую при разговоре?
– Нет.
Набрать номер Белоснежке удалось только с третьего раза. Обеими руками она прижала трубку к уху и невидящим взглядом уставилась куда-то поверх сабуринской головы.
– Ничего, – сказала она после минутного молчания.
– В каком смысле – ничего?
– Иван не берет трубку.
– А если на мобильник позвонить?
– Звонила, и не единожды. Никто не отвечает.
– А кто должен ответить?
– Не знаю, – ее взгляд остекленел. – У них есть мой номер телефона. Они мне уже звонили, Рита звонила. Я даже хотела выбросить телефон.
– Не выбросила? – спросил Сабурин.
– Нет.
– Вот и правильно, он еще может пригодиться.
– Для чего?
– Во-первых, входящие звонки с мобильника твоей подружки – это доказательство чьего-то преступного умысла. Может в дальнейшем понадобиться, – сказал он и удовлетворенно отметил, что в глазах девчонки снова ожили и закружились снежинки. – А во-вторых, если есть номер, то по нему всегда можно позвонить. Да хоть прямо сейчас.
– Ты хочешь позвонить по Риткиному номеру?!
– А почему бы и нет? Давай позвоним, спросим, где твой Иван.
– Нет! – Она испуганно затрясла головой и добавила шепотом: – Я боюсь.
– А я не боюсь. Дай сюда телефон, – Сабурин протянул руку.
Она долго рылась в своем рюкзачке, а потом с тяжким вздохом достала мобильник и положила ему на ладонь. Сабурин просмотрел меню, набрал номер. За время, которое понадобилось для этих несложных манипуляций, Белоснежка поникла и как-то даже съежилась, точно испугалась, что некто ужасный на том конце провода сумеет ее увидеть.
– Не дрейфь, – Сабурин ободряюще улыбнулся и прижал телефон к уху.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – сообщил механический голос. Да уж, если Белоснежка не врет и ничего не путает, то абонент, сто пудов, находится вне зоны действия сети…
– Расслабься, – Сабурин отключил мобильник. – Твоя подружка не хочет выходить на связь. Или просто спит, – добавил он со зловещей улыбкой и тут же пожалел о своих словах. И так на девчонке лица нет, а он еще масла в огонь подливает.
– А если она позже перезвонит?
– Вот когда перезвонит, тогда и начнешь пугаться, а пока нечего дурью маяться, – отрезал Сабурин.
После нескольких минут гробового молчания Белоснежка спросила:
– У тебя валерьянка есть?
Нервничает. Ну, понятное дело – тут любой не выдержит, когда вокруг такие дела творятся.
– Валерьянки нет, – Сабурин покачал головой, – но могу предложить водки. Тоже неплохо расслабляет.
– Тогда лучше святой воды, – она невесело усмехнулась.
А вот святая вода, как ни странно, у Сабурина имелась, стояла в холодильнике. Сам он, разумеется, такой ерундой бы заниматься не стал, это все мама Арсения, которая на прошлое Крещение одарила сына и дружка его до кучи бутылками со святой водой. Ну там, квартирку окропить, умыться, в чай добавить…
– Очень нужна? – спросил Сабурин.
– Думаю, в сложившейся ситуации не помешает.
– У меня еще и чеснок есть, сортовой.
– Чеснок тоже пригодится, – девчонка решительно встала.
– Далеко собралась? – В решительности этой Сабурину почудилось недоброе.
– Поеду его искать.
– Кого?
– Ивана.
– Зачем? Ты же ему уже звонила.
– А затем, – ее взгляд вдруг сделался колючим, точно февральский ветер, – что я его бросила одного с этими… вампирами. Он мне поверил, хотел меня защитить, а я… – на белесых ресницах задрожали слезинки, Сабурин поморщился, – а я его предала.
Ох, грехи его тяжкие! Вляпался по доброте душевной в историю. Вот теперь расхлебывай.
– Поехали! – Сабурин тоже встал.
– Куда? – Да прекрасно она знала куда – вон, как глазюки засияли!
– На квартиру к Ивану твоему. Тебе ж самой туда нельзя. Если все так серьезно, как ты рассказываешь, то там уже давно организовано наблюдение. Продиктуешь адрес, я схожу, а ты меня в машине подождешь.
– Спасибо, – сказала девчонка прочувствованно.
– Спасибо много, штуки баксов сверх оговоренной суммы будет достаточно, – буркнул Сабурин, выходя из кухни.
Разумеется, Ивана дома не оказалось. Сабурин понял это еще до того, как поднялся на нужный этаж. По рассказам Белоснежки, дружок ее был еще тем педантом, а в почтовом ящике лежит вчерашняя газета. Значит, корреспонденцию он не забирал ни вчера, ни сегодня. Вывод очевиден.
– Нет? – спросила девчонка, как только Сабурин плюхнулся за руль припаркованной в соседнем дворе «бээмвухи».
– Нет, – он завел мотор. – Помнишь дорогу, по которой тебя этот капитан Золотарев вез?
– Помню.
– Тогда показывай.
– Мы туда поедем? – В ее голосе послышался испуг, смешанный с отчаянной решимостью.
– Все равно другого плана у нас нет. Хоть место происшествия осмотрим.
До первого ориентира они добирались два с лишним часа. Сабурин уже начал подозревать, что девчонка неправильно указала дорогу, когда впереди замаячила дорожно-строительная техника и черно-оранжевое заграждение.
– Отсюда мы свернули налево, минут через десять будет тот проселок, – Белоснежка прижалась лбом к ветровому стеклу, а Сабурин испытал острое желание проверить, на месте ли пистолет. Уж больно вид у его подопечной был испуганный.
А чего бояться-то? Если придерживаться сугубо криминальной версии, то устраивать засаду в этом богом забытом лесу им вряд ли станут. Если же на секунду допустить возможность существования вампиров, то при свете дня им с Белоснежкой точно ничто не угрожает. А вот сама поездка по «местам боевой славы» может оказаться очень даже полезной в плане сбора улик и разъяснения ситуации. Наверняка остались какие-то следы. Да и Белоснежка рассказывала, что в машине закончился бензин. Значит, вполне вероятно, что «Опель» стоит там же, где его оставила девушка. А уж по номерам узнать хозяина – раз плюнуть. Опять же любопытно, что за пансионат такой загадочный, которого нет ни на одной карте. В общем, как ни крути, а без осмотра места происшествия полной картинки не получится.
– Ну что, едем? – спросил он скорее для проформы, потому что прекрасно понимал, что даже если девчонка сейчас даст обратный ход, он уже с намеченного пути не свернет. Не тот он человек, чтобы, однажды взявшись за дело – пусть даже без особой охоты, – не довести его до конца.
Она, судорожно вздохнув, сказала решительно:
– Вперед!
Проселок был заброшенный, заросший мелким кустарником. Чувствовалось, что дорогой этой уже давно не пользовались. Однако внимательный взгляд не мог не заметить, что кусты кое-где поломаны, а трава примята. Сабурин старался ехать медленно, чтобы не пропустить чего-нибудь интересного. Девчонка опустила стекло и едва ли не по пояс высунулась из машины – всматривалась.
– Где вы заглохли? – спросил Сабурин.
– Не могу точно сказать, – она оторвала взгляд от проплывающего за бортом ельника. – Было темно, да еще дождь.
Да, дождь подпортил картину, с этим не поспоришь. В городе лужи уже давным-давно высохли, а тут сыро, как на болоте. Птица вспорхнет с ветки – и вот уже локальный дождик. Какие уж здесь улики? Даже следов от протекторов не видно.
Девчонка пошуршала в рюкзачке и достала мобильный.
– Кому звонить собираешься? – поинтересовался Сабурин.
– В том месте связи не было, – ответила она, всматриваясь в экран телефона.
Сабурин глянул через ее плечо: да все нормально пока, есть связь, пусть не идеальная, но две черточки стабильно.
– И приемник сначала заглох, а потом стал принимать голос, – Белоснежка судорожно сжала мобильник в ладошке.
– Какой голос?
– Риткин, я же рассказывала.
– Хочешь, чтобы я включил приемник?
– Не хочу, но лучше включи.
С приемником тоже все было в полном порядке, радиостанция ловилась, хотя и не без помех.
– Тот раз так же было? – спросил Сабурин.
– Да, кажется.
– Тогда едем дальше.
Они проехали еще с километр, и вопреки ожиданиям радиосигнал стал более четким, а на экране мобильного появилось уже три черточки.