Его рука медленно скользила по моему бедру, пробираясь вверх. Сомкнулась на едва заметном холмике груди и нежно обвела его.
– Такая маленькая, хрупкая, – выдохнул он, продолжая исследовать мое тело.
Я дернулась, пытаясь высвободиться, но это казалось тем же, что оттолкнуть стену. Слышала шаги продолжавших ходить по лестнице слуг и понимала, что они не могут не видеть того, что происходит. От этого ко всем моим неприятным ощущениям добавлялся еще и жгучий стыд.
– Не надо… – осмелилась выдавить я, и его рука, уже расшнуровывающая верх платья, остановилась.
Лерт улыбнулся, а я содрогнулась от этой улыбки. С видимым трудом отпустил меня и тут же восхищенно замер.
– Они светлеют… Ты удивительное существо, знаешь об этом?
Вместо ответа я проскользнула мимо него и бросилась по лестнице вниз, желая убежать как можно дальше. Остановилась, лишь оказавшись в своей комнатке. Сердце едва не выпрыгивало из груди, я тяжело дышала, прижимая руки к полурасстегнутому корсажу. Хотела запереть дверь на ключ или засов, но с ужасом увидела, что здесь это не предусмотрено.
Наверное, считалось, что слуги не нуждаются в такой привилегии, как желание оградить себя от других. Сюда в любой момент может войти кто угодно. Ничто не помешает лерту Гайделу получить желаемое, когда захочет.
В бессильном отчаянии я соскользнула по стене на пол и обхватила колени руками.
– Почему я вызвала в нем такой интерес? – непонятно к кому обращаясь, прошелестела я. – Просто не понимаю…
Воздух перед глазами вдруг затрепетал, будто водная гладь подернулась рябью. С замиранием сердца я увидела, как передо мной возникает полупрозрачная фигура Аралана. Фейри смотрел на меня с глухой тоской, его руки сжимались в кулаки.
Сейчас я была настолько рада его видеть, что вся неприязнь к нему улетучилась. Вскочив на ноги, я ринулась навстречу, и он тут же раскрыл для меня объятия. На мгновение показалось, что мое смертное тело просто пролетит мимо него, но нет. Крепкие руки обхватили и бережно прижали к себе. Правда, сейчас они не казались теплыми, как раньше. От них будто холод исходил. Наверное, из-за того, что мое тело воспринимало все сейчас по-другому. И все же я зарылась лицом в его грудь и замерла так.
Он такой же, как я. Единственный, кто может поддержать сейчас.
Чувствовала, как дрожит его тело от моего прикосновения. Потом раздался срывающийся голос:
– Ты была неосторожна, Лианнель… Открыла свою душу, когда смертный находился рядом. Он почувствовал тебя… Почувствовал то, что скрыто в тебе. Знать правду он не может, но… Мы вызываем у смертных очень сильные ощущения, Лианнель. С твоим избранником этого не получится, иначе все лишится смысла. Другие же, перед кем ты откроешь свою силу, не смогут устоять.
В ужасе я подняла голову и уставилась в прекрасное лицо фейри.
– Поэтому он и притащил меня в замок?
– Ты кажешься ему до безумия желанной. Даже в таком вот теле, – он с пренебрежением искривил губы.
– Постараюсь больше не открывать себя… – пробормотала я. – Может, его интерес ко мне схлынет.
– Будем надеяться, – задумчиво откликнулся Аралан. – Трудно понять, как и что действует на смертных. Еще ни один фейри не делал того, что делаешь сейчас ты. Не обретал смертную оболочку и не пытался жить в мире смертных… Ты можешь вернуться в любое время, ты ведь знаешь, – ласково напомнил он, заправляя за ухо прядь моих волос.
– Я даже не увидела Майлина, – жалобно пролепетала я.
Отступить сейчас было бы слишком обидно.
– А что ты будешь делать, если этот смертный снова на тебя набросится? – хмуро спросил Аралан.
– Не знаю… А ты… Ты сможешь вмешаться, если зайдет слишком далеко?
Его прекрасные черты исказились.
– Никто из нас не имеет права вмешиваться…
– А я могу вернуться, а потом снова стать смертной? В этот раз я выберу нужное направление! – с надеждой воскликнула я.
Он отпустил меня и отвернулся.
Я увидела, как напряжена его спина.
– Тебе дается лишь один шанс. Вернешься - и больше никогда не сможешь обрести смертную оболочку. Но почему?.. – его голос сорвался, и он снова обернулся ко мне. Ясные, как небо, глаза с болью смотрели на меня. – Почему ты не хочешь видеть меня своим возлюбленным? Почему тот смертный? Что ты нашла в нем?
– Аралан, – дрожащим от волнения голосом сказала я, – я бы хотела, чтобы мое сердце открылось навстречу тебе. Так было бы лучше для всех… Я пыталась… Пыталась полюбить тебя. Но не могу. А Майлин… Мне стоит только увидеть его и…
– Мне пора, – лицо Аралана утратило малейший проблеск эмоций. – Фейри не могут находиться долго в мире смертных.
Прежде чем я сказала что-то еще, он просто растворился в воздухе. Я же на негнущихся ногах проследовала к одной из кроватей и опустилась на нее. Свернувшись калачиком, долго лежала так, в оцепенении глядя вдаль. Понимала, что должна вернуться и закончить работу, но не могла даже двинуться.
На что я готова пойти, чтобы обрести любовь? Чтобы стать достойной Королевой своего народа?
А еще поняла одну горькую правду.
Если потерплю неудачу, а потом так и не полюблю никого из сородичей, меня просто уничтожат. Такая Королева не нужна, она не сможет справиться со своей задачей. Я растворюсь в энергии своего мира, а мне взамен создадут новую Королеву. Уже без способности чувствовать то же, что чувствую я. Неудачный эксперимент. Так меня будут называть.
Стиснув зубы, я пообещала себе, что выдержу все.
Если потребуется, то и объятия ненавистного Гайдела. В конце концов, сколько раз я терпела то же самое в своем мире. Буду ждать возможности убежать, и уверена, что она обязательно представится.
Майлин…
При одной мысли о нем сердце наполнялось приятным теплом, а за спиной вырастали крылья.
Я приду к тебе, любимый… Сумею найти путь к твоей душе даже несмотря на то, что тебе единственному не сумею открыть свою. А потом подарю тебе почти вечную жизнь. Жизнь рядом со мной…
Глава 7
Не знаю, сколько лежала так, но тянущее ощущение в животе и все возрастающее урчание заставило подняться. Голод. Он становился все острее, и одновременно с этим накатывала слабость. Это хрупкое смертное тело нуждалось в пище. И я должна позаботиться о нем.
Неуверенно покинула свою комнату и двинулась к кухне. То, как обычно располагаются помещения в замках, прекрасно помнила. Сейчас это пригодилось как нельзя кстати. Уже чувствовала соблазнительные запахи, доносящиеся из кухни, и желудок снова подал голос. Оставалось всего несколько шагов до заветной двери, когда меня остановил недовольный голос:
– А вот и ты!
Чувствуя, как пылают щеки, я обернулась.
Экономка. Лицо у нее было явно возмущенным, глаза сверкали.
– Это как же понимать?! Бросила работу и просто ушла! За тебя ее другие должны делать? И, позволь узнать, куда ты направляешься?
– Есть… хочется… – сказала я правду, пусть и дрожащим от волнения голосом.
Некоторое время экономка сверлила меня взглядом, потом тяжело вздохнула.
– Чувствую, намучаюсь я с тобой… Пойдем.
Поравнявшись со мной, схватила за руку и потащила на кухню.
По огромному помещению, наполненному паром от готовящихся блюд и аппетитными запахами, сновало много людей. В первый момент я почувствовала неловкость. Но внимания на меня никто не обращал. Все продолжали заниматься своими делами, и я вздохнула с облегчением.
Экономка велела одной из кухарок дать мне что-нибудь поесть, и провела к одному из грубо сколоченных деревянных столов. Сама села напротив меня, облокотилась о столешницу и, опершись подбородком на ладонь, наблюдала за мной. Я была благодарна, что упреки за невыполненную работу она, по всей видимости, решила отложить.
Передо мной поставили тарелку с еще горячим пирогом и кружку молока. Рот обильно наполнился слюной при одном лишь виде и запахе еды. Но я столкнулась с небольшими трудностями. Никогда раньше мне есть не приходилось, и я не знала, как подступиться к еде.
Вспомнила виденные мной образы в зеркале. Обычно люди откусывают по кусочкам, потом их челюсти двигаются. Дальше, наверное, это нужно проглотить, как воду сегодня на реке. Я неуверенно взяла в руки кусок пирога и осторожно вонзила в него зубы. Чуть не зажмурилась от блаженства. Тесто нежное и пышное, мясная начинка умопомрачительно вкусная. И я задвигала челюстями, инстинктивно понимая, как и что лучше делать.
– Ты странная… – вынесла вердикт госпожа Тармин, продолжая смотреть на меня. – Будто никогда раньше не ела…
Вздрогнув, я поперхнулась почти проглоченным кусочком и закашлялась. Ощущения донельзя неприятные. Экономка посоветовала мне запить, и я тут же схватила кружку с молоком. Кусочек удалось проглотить, и я теперь продолжила есть, стараясь не показывать возникающих при этом эмоций.
– Так почему ты лестницу не домыла? – все же задала мучающий ее вопрос экономка. – Посчитала, что эта работа ниже твоего достоинства?
– Вовсе нет! – я даже поразилась такому предположению и отложила пирог.
– Тогда что? – допытывалась женщина.
– Лерт Гайдел, – чувствуя, как щеки заливаются румянцем, произнесла я.
Госпожа Тармин вздернула брови.
– Что лерт Гайдел?
– Он появился и… и… – дальше я просто не смогла себя заставить продолжать. Слишком стыдно.
– Потешился с тобой или что?
– Наверное, хотел… но…
Экономка смотрела на меня все задумчивее.
– А ведь хозяин раньше никогда себя так не вел. Не чета этим молодчикам лертинам, которые у нас ошиваются постоянно. Вот для них зажать хорошенькую служанку в темном углу - дело привычное. Но хозяин… Если иногда и нужно ему это дело… – женщина замялась, подбирая слова. – То всегда приличия соблюдает. В покои приглашает. Но чтобы у всех на виду… Видать, крепко ты зацепила его, девица!
Есть вдруг резко перехотелось, и я теперь смотрела на госпожу Тармин с немым отчаянием. Она, заметив это, ободряюще улыбнулась.