— Кижуч. Белая рыба, дальневосточный деликатес.
— И часто у вас такое меню?
— По вечерам.
— И вы все это готовите — и гуся, и стерлядь? Целый день стоите у плиты?
— Нет, эти блюда нам доставляют вертолетом из ресторана в Кемерове.
Мы не переставали удивляться.
— Стерлядь мы, конечно, не потянем, гуся с вишнями тоже. Нам что-нибудь дешевле.
Мне было жаль смотреть на Валю. Почему я не заняла у матери еще денег?
— Закажите, что хотите, сделаю хорошую скидку. Все равно ведь все не съедят. Эти товарищи больше на коньяк налегают и на пиво со свиными ушами. Считайте, вам просто повезло.
Мы сделали заказ. Не успел Андрей отойти, как к нам подошел человек в сером свитере и джинсах, лет примерно сорока, и поставил на стол бутылку коньяка.
— От нашего стола — вашему, — улыбнулся он расслабленно. — Какие девушки! Что же вы забыли здесь, в этом глухом крае? Острых ощущений захотелось?
— Захотелось, и что? — В Валином голосе был вызов. — А вы сюда по грибы-ягоды приехали? Может, за кедровыми орехами?
— Да ерундой здесь полной занимаемся, если честно. — Он расплылся в добродушной улыбке. — Ищем то, чего нет и быть не может.
— Серебро? — в лоб спросила Валя.
— Серебро, — кивнул он с дурашливым видом и уселся напротив. — А вы что ищете?
— Сами же сказали, мы приехали за острыми ощущениями, — почти зло ответила она. — А теперь марш отсюда!
— Понимаю. — Он поджал губы и закивал. — Все правильно, так и должны себя вести порядочные девушки. Вы извините, просто такая тоска здесь, такая скука… Прямо из земли прет, как отрава какая-то. Выматывает, все силы отбирает. Если бы не алкоголь, все бы давно свихнулись.
— Так это же просто работа. — Правда, я не могла понять, откуда вдруг у здорового и нестарого мужика, которому на ужин подают стерлядь, какая-то особенная тоска? Скорее всего, им просто не хватает женщин. А тут мы, такие свеженькие, молоденькие, смазливые, непонятно зачем приехавшие.
— Мы не проститутки! — зашипела я. Вот надо же, сама себя успела убедить, что сейчас он будет к нам приставать, и даже оскорбилась очень кстати.
— Бога ради. — Он выставил руки ладонями к нам, как бы отодвигая все дурное, что мы могли подумать. — Меньше всего хотел вас обидеть.
Он встал, чтобы уйти, но Валентина вдруг остановила его, схватила за руку.
— Постойте, я хочу спросить. Вы точно не местный и не из пугливых, судя по выправке, вы военный. Скажите, что за причина заставила местное население воды в рот набрать?
— Вы о чем? — Улыбка сползла с его лица. — Какой еще воды?
— Почему все молчат о Тисульской принцессе, словно получили команду или чем-то напуганы?
— Вон вы о чем. Конечно, напуганы. Здесь стали умирать как-то уж слишком часто, вот кто-то и пустил слух, что деревня проклята, и прокляла ее, конечно, та самая принцесса. Если вы читали о ней, тогда знаете, что ее убили.
— Как это убили? Она же лежала в саркофаге!
— Лежала, это да. Она была законсервирована, понимаете? Пока лежала в специальном растворе, была жива. Я видел фотографии: розовое лицо, тело… Оно просвечивало через кружева. Завораживающее зрелище, скажу я вам.
— Так она на самом деле была?
Сама не знаю, как у меня это вырвалось. Я почувствовала себя предательницей — как будто до этого не верила в существование этой покойницы и вот теперь проговорилась.
Валя бросила на меня ледяной взгляд.
— Несомненно, иначе с чего бы сюда повалил народ? Видели бы вы, что здесь творилось в прошлом году! Настоящее паломничество. Туристы понаехали, ученые со всего мира. В этом ресторане не было по вечерам ни единого свободного места. Тот, кто быстрее всех тогда сориентировался, просто озолотился.
— Вы имеете в виду мужа Киры?
— Именно. Он рискнул, вложил огромные деньги — и не проиграл.
— А Кира говорит совсем другое, — усмехнулась я. — Что они разорились. И еще что гостиница была ее идеей, а с мужем они поссорились из-за того, что прогорели.
Он хохотнул в кулак.
— Этот ее муж познакомился здесь с одной француженкой, журналисткой из Парижа, и бросил Киру. Но это не те люди, о которых стоит беспокоиться. Кира быстро утешилась. Да и что горевать, если у них доход за один сезон — почти два миллиона евро.
Валя уронила вилку, которую вертела в руке.
— Вы имеете в виду прибыль?
— Вот именно. Чистую прибыль.
— Что ж, остается порадоваться за них.
— Меня зовут Иван, — запоздало представился он. — А вас?
— А меня Эсмеральдой. — Валя протянула ему руку и добавила: — А ее — Беатрис.
— Какие красивые имена! — улыбнулся он. — Что ж, не буду вам мешать. Если что, звоните, вот моя визитка. Мало ли, место глухое, а вы одни.
Он положил на стол бледно-серую глянцевую карточку, раскланялся по-актерски и отошел. Мы молча проводили его глазами.
— Нет, ты видела? У него для таких дур, как мы, припасена целая пачка таких идиотских визиток.
— Но телефон вроде настоящий.
— А вот это мы сейчас проверим. — Валя уже набирала номер. В глубине гудящего зала послышалась увертюра к моцартовскому «Фигаро». Иван, уже значительно отдалившийся от нас, медленно повернулся, поднял телефон над головой и кивнул — мол, теперь-то все в порядке, вы поверили?
— Он прав, здесь на каждом шагу может подстерегать опасность. Завтра утром мы сами идем искать какую-то пещеру. Хорошо, если она есть и мы сможем там что-то увидеть. А если нет и нас обманули, кто даст гарантию, что нам вернут деньги?
Иногда мне казалось, что тема денег беспокоит Валентину больше всего. Она заметно нервничала — считала себя ответственной абсолютно за все, что с нами может произойти.
— Валя, если что, я позвоню матери, и она вышлет еще денег. — Я просто обязана была ее успокоить, потому что видела, как она переживает. — Пожалуйста, не думай об этом. Знаю, ты переживаешь, что наша поездка может оказаться напрасной, но вот я так не считаю. В крайнем случае можно будет написать книгу о том, как ты приехала сюда, как встретила запуганных до смерти местных жителей. А потом ты сама придумаешь какую-нибудь неожиданную развязку — бомбу!
— Я уже и сама об этом подумываю. — Она нервно скатала салфетку в шарик и бросила в пустой бокал из-под минеральной воды.
Андрей принес нам по гусиной ноге, политой густым вишневым соусом, подогретые ломти оранжевого, в черных подпалинах гриля, кижуча, салат и теплый белый хлеб.
— Мы разоримся. Надо было бежать отсюда. Взяли бы молока у местных и булку, был бы прекрасный ужин. Все, с завтрашнего дня селимся в деревне, пускай берут на постой с полным пансионом. Ты как, не против?
Наша трапеза была отравлена мыслью о счете. Все изменилось в мгновение ока, даже гусь с рыбой стали слаще, когда подбежал запыхавшийся Андрей и сказал, что за ужин мы не должны ничего, — нас взял под крыло Иван Семенович.
— А кто такой этот Иван? — поинтересовалась Валя.
— Один из ученых, очень приятный человек. Слышал, что недавно овдовел. Грустит мужик, не может найти себе места. Его здесь все уважают.
— Значит, его можно не бояться? — спросила я в шутку.
— Конечно.
— А кого нужно бояться? — вмиг посерьезнела Валя.
— Да всех! — подмигнул Андрей.
Он умчался, а мы с Валей переглянулись.
— Смотри, на ножке вишенка целая. Что ж, спасибо Ивану Семеновичу. — Она принялась за гусиную ногу. — Давай, подружка, налегай на эту вкусноту. Неизвестно еще, что ждет нас завтра.
Валентина
Мы проснулись по звонку будильника. Пять утра. Дерзкий, назойливый звук, разрывающий сон, меня всегда нервировал. Но еще больше не давали покоя события вчерашнего дня, о которых я не переставала думать даже во сне.
Мне было ужасно стыдно перед Олей. Надо же, как она быстро раскусила, что я постоянно тревожусь из-за денег. Но как еще я могла реагировать на дорогой ужин, когда мы и без того уже потратились. Деньги просто утекали сквозь пальцы, хотя мы ничего особенного себе не позволяли, разве что эти местные деликатесы.
Но даже не деньги тревожили меня больше всего. Самое главное — факт нахождения в этой деревне. Что я здесь делаю? Как мне объяснить Оле, зачем я сюда приехала? Писать книгу? Но кто я такая, чтобы писать? Спасать сестру? От кого, от чего? При чем здесь вообще моя сестра?
Удивительно было и то, что Ольга совсем не расспрашивала меня о сестре. Напомнила пару раз о ее фотографиях, и все. Я бы на ее месте с ножом к горлу пристала: расскажи, каким боком здесь твоя сестра и почему она могла оказаться в гробу. Но Оля ни о чем не спрашивала, а все мои желания воспринимала как приказ, руководство к действию. Почему так? Этот вопрос тоже не давал мне покоя. И денег на дорогу дала, и в спутницы напросилась, словно заранее знала, как я обрадуюсь. Хотя нет, не напросилась, это неправильное слово. Она предложила поехать со мной, потому что почувствовала, что мне нужна поддержка. Просто разглядела в моих глазах растерянность и страх.
Но какая странная история с нами приключилась! Куда мы забрели? И что будет дальше?
Шел дождь. Я встала, подошла к окну. В голубовато-зеленой дымке мокла тайга. Я обняла себя руками за плечи. Стоит ли выходить в такую непогоду? Кто будет разбирать завалы? Неужели, несмотря на дождь, кто-то согласится пойти с нами в пещеру? Да и существует ли эта пещера?
Захотелось вдруг закрыть глаза и открыть их уже в Москве, в квартире на Цветном бульваре, где сухо, чисто и тепло, где в любое время можно сварить кофе или спуститься в булочную за ромовыми бабами. А еще можно собраться и отправиться на работу, в мой кофейный рай, где я чувствовала себя как рыба в воде.
— Что, пойдем? Или ты передумала? — донесся сонный Олин голос. Я вздрогнула.
— Послушай. — Я подошла к ее кровати, присела, посмотрела ей в глаза. — Оля, может, ну ее, эту пещеру? Ты же видишь, здесь все не так, как мы себе представляли. Никакого интереса к Тисульской принцессе уже нет. Из этой легенды выжали все, что могли. Ты уже поняла это, ведь так? Кира — вот кто хорошо заработал на всем этом.