Я вовремя остановилась. Не притормози я в этот момент, с языка сорвалось бы то, что я уже приготовилась сказать. На месте Киры должна была быть моя сестра — вот что я готова была произнести.
Да-да, это она могла быть на месте Киры, она, моя проныра, моя гениальная сестрица, у которой великолепная интуиция по части подобных дел. Это она умеет доставать деньги из воздуха, в чем я неоднократно убеждалась. Помнится, в детстве она собрала ватагу ребят, чтобы отправиться на поиски затонувшей Атлантиды. Все успели скинуться по пять рублей на билет, корабль должен был отправиться в это опасное плавание — никогда не забуду! — в субботу вечером! Ни года не помню, ни месяца, летом дело было, в жару, когда нам всем так хотелось к морю, к кораблям, когда теплый ветер трепал наши волосы и жизнь казалась такой огромной и интересной, а книги Жюля Верна превращали в романтиков. Помню раскрасневшееся личико Ани и то, как она пыталась договориться с каким-то матросом с белого парохода, на котором мы планировали отправиться в плавание. Все сорвалось тогда, Атлантиду мы так и не нашли, зато на деньги, которые дворовая ребятня ей доверила, она купила подержанный велосипед и теперь брала копейки с тех, кто хотел покататься. Она объясняла это тем, что копила на выкуп какого-то чернокожего студента, которого якобы замуровали в одном из питерских склепов. Как здесь не раскошелиться?
Уже тогда у нее были какие-то грандиозные по детским меркам планы, дерзкие, фантастические. Потом были еще проекты, авантюры, идеи, и все, конечно, в приключенческо-романтическом ключе. Любая ее идея подкупала неординарностью и возможностью сразу сорвать куш.
Вот почему, стоило мне увидеть ее в саркофаге, как я сразу связала этот снимок с очередной безумной идеей сестры. Кажется, я поняла, в чем эта идея заключалась. Она узнала о Тисульской принцессе и решила, что и в отсутствие настоящей ее можно выдумать, сделать доступной и заставить приносить настоящие деньги.
Что-то мне подсказывало, что этот отель, сейчас казавшийся пустым и неприбыльным, связан с моей сестрой. Что, если у этой Киры и мужа никакого не было? Хотя как его могло не быть, если тот же Иван его знал?
— Так неохота выходить из номера, — донеслось из-под одеяла, куда Оля забралась с головой.
Я подумала, что, пожалуй, впервые Оля повела себя естественно. Кому хочется идти навстречу опасности, когда можно остаться в тепле?
— Нет уж, раз договорились, значит, пойдем. Хотя ты можешь оставаться здесь.
Я сказала это без малейшей обиды или раздражения, но Оля немедленно вскочила и пошла в душ.
Кира одолжила нам два брезентовых дождевика, в которых мы походили на сказочных гномов — до того огромными они были.
— Куда же вы собрались? — по-матерински заботливо улыбнулась Кира.
Несмотря на ранний час, она выглядела особенно свежо. Щеки ее пылали румянцем.
— Осматривать достопримечательности, — гордо заявила Оля и уверенно направилась к выходу. — Мы же будем книгу писать!
Дождевая вода, падающая с неба, казалась зеленой. Мы пробирались сквозь эту густую влагу, как рыбы в аквариуме. Вода пузырилась под ногами, все тонуло в безрадостных утренних сумерках. Мы обе были уверены, что никто не придет.
Конечно, дед Федор обманет. На душе было тяжело, я и сама чувствовала себя обманщицей по отношению к доверчивой Оле. Сколько можно испытывать ее терпение? Неужели естественная благодарность после того, как я помогла ей, взяла под свое крыло, сменилась не рассуждающим слепым доверием? Когда-нибудь я объясню ей, как это опасно — очаровываться человеком. Обратная сторона этого пьянящего чувства — разочарование, и оно может быть убийственным для неокрепшей души.
Увидев в условленном месте темные силуэты, мы даже остановились. Не знаю, как Оля, но я не готова была поверить своим глазам.
— Смотри-ка, пришли! — тихо воскликнула она, радостно и восторженно.
— Да, в самом деле. — Я двинулась навстречу нашим сопровождающим. Все трое были в таких же дождевиках, как у нас.
Дед Федор был трезв. Щеки его розовели на фоне зеленого лесного пейзажа за его спиной. Сегодня он не улыбался и казался очень серьезным.
Рядом с ним стояли двое с хмурыми лицами. На спинах у обоих были одинаковые брезентовые рюкзаки, должно быть, с провизией.
— Доброе утро! — поприветствовала я их. — Погода не смущает?
— Нормально, — ответил один из мужиков.
Федор представил их:
— Иван, Кирилл.
Обыкновенные мужики, с грубыми, обветренными лицами красновато-кирпичного цвета. Не исключаю, что даже братья. Только у одного глаза серые, а у другого — почти черные. Вот этого черноглазого звали Кириллом, второго — Иваном. Пришли подзаработать. А ведь они местные, подумалось мне, и точно знают, куда идут и зачем. Неужели все трое мошенники и решили обмануть нас, приезжих дур?
— Деньги только после того, как мы увидим все, — сказала я твердым, как мне показалось, голосом.
— Нет, так не пойдет, — нахмурился Иван. — Не знаю, что вы там хотите увидеть. Мы согласились разобрать вход в пещеру.
— А вы знаете, что там? — спросила Оля в лоб. И правильно сделала.
— Догадываемся, — ответил Кирилл. — Что, пойдем?
— И что же?
Молчание.
Федор в течение этого короткого разговора пребывал в задумчивости. Может, прикидывал, что можно будет сделать, если обман раскроется и мы откажемся платить. Наконец он кивнул, махнул рукой, и мы все двинулись по тропинке, ведущей в лес.
— Они нас изнасилуют и убьют, — шепнула мне в спину Оля, пока мы обходили какой-то камень. Да что там, у меня и у самой было нехорошее предчувствие, не говоря уже о том, что мы успели продрогнуть, дождь не думал униматься, а с капюшона, который закрывал половину лица, потоками стекала вода.
— Можем повернуть, пока еще помним дорогу, — предложила я, но сама продолжала, как зомби, двигаться дальше.
Шли мы долго. То выныривали из густого леса, то снова погружались в мокрую темень. Под ногами пружинила земля, устланная толстым слоем потемневшей хвои. Мужики молчали.
Когда я споткнулась о какую-то корягу и упала, сильно ударившись коленом, Кирилл, который был поблизости, как-то уж слишком проворно подбежал помочь. Обдал запахом кофе (надо же, не перегаром), шепнул на ухо фразу, которая показалась мне загадочной:
— Лучше бы к Анисимовичу наведались.
Он помог мне встать, я отряхнулась и вдруг поняла, что мы отошли уже слишком далеко от деревни, чтобы можно было вернуться самостоятельно.
— Что-то страшновато, — обратилась я уже в полный голос к идущему впереди Федору. — Куда вы нас ведете? Если что — Кира знает, с кем мы отправились.
Конечно, я соврала, а что еще оставалось? Мне в самом деле было страшно. И не только за себя, но еще и за Олю, за которую я теперь отвечала головой.
— Не боись, почти пришли, — отозвался словно откуда-то издалека Федор.
Может, мы с Олей не первые и не последние, кого эта странная группа тащит в глубину тайги? Конечно, можно было остановиться и броситься по тропинке обратно, может, и нашли бы дорогу и добрались до деревни. Но так обидно было вернуться, не увидев того, ради чего мы приехали! Конечно, я сейчас не о сестре, а то, что как магнитом притягивало сюда любителей древности, аномальных явлений и просто любопытствующих чудаков со всего мира.
Ерунда, не может в этом быть никакого криминала. Обыкновенные местные жители, люди в возрасте, которые просто решили подзаработать. Даже если в пещере не будет ничего особенного, об этом путешествии можно будет написать пусть не книгу, а рассказ или очерк. Если еще прибавить странных ученых, может получиться очень даже интересный материал. Да и о Кире стоит написать, о том, как они с мужем озолотились на этой весьма сомнительной Тисульской принцессе.
— Все, пришли!
Мы вышли к ущелью, окруженному густым лесом. Небо немного прояснилось, и на каменистой площадке, разделявшей лесной массив на две части, стало видно нагромождение гладких валунов.
— Где же пещера? — спросила я.
— Откатим камни, тогда увидите ступени, это и будет вход в пещеру, — за всех ответил Федор. Сам он уселся на один из валунов и доставал сигарету. Закурили и Иван с Кириллом.
Мы с Олей приблизились к краю площадки и заглянули вниз — в пропасть, глубокую и страшную, где клубился густой сизый туман.
— Не подходи близко.
Я сама испугалась этого головокружительного притяжения бездны. Да-да, меня словно потянуло вниз, пришлось даже отскочить назад, и я чудом не упала.
— Да уж, вы осторожнее, — сказал Федор, и я уже хотела было сердечно поблагодарить его за заботу, как он добавил: — А то кто же нам заплатит? Получится, напрасно мы сюда шли.
— Ты даешь, Федор! — покачал головой Иван и выпустил дым через ноздри.
— В самом деле, держитесь подальше от края, — посоветовал Кирилл. — А Федора не слушайте, это он так шутит. Что, мужики, за работу?
Мы с Олей нашли большое поваленное дерево и уселись на ствол, как на скамейку, с которой удобно было наблюдать за их работой.
Камни они не перетаскивали, а откатывали. Дело спорилось, наши провожатые работали слаженно. Они почти не разговаривали и останавливались, только чтобы вытереть пот с лица и передохнуть.
Так прошло три часа. Лес вокруг успел измениться: посветлело и дождь перестал. Теперь лесная испарина поднималась к небу золотым дымком. Птицы распелись, солнце стало припекать. Как-то само собой поднялось настроение.
— Как ты думаешь, что там? Странно, что все завалено камнями? Думаешь, кто-то специально завалил? — Олины вопросы ничем не отличались от тех, что вертелись у меня на языке.
— Сама ничего не понимаю, — прошептала я.
Понятное дело, наши помощники не растаскивали все камни. Главным было расчистить хотя бы узкий проход к пещере.
— Все. — Кирилл в последний раз стукнул ломом о камень и обернулся к Федору. — Мы пойдем.
— Идите. Вам заплатят, а дальше молчите, как договаривались, — донеслось до нас.