«Это ты прибила того парня, больше некому».
Я так боялась услышать эти слова, что вся сжалась, напряглась.
— А я искал тебя. — Жора присел напротив и не сводил с меня глаз. — Матвей молчал, как партизан, ни слова о тебе не сказал.
— Да что говорить? Работаю в одной семье, готовлю, убираю. Дело привычное.
— А насчет гостиницы моей у вас был разговор?
— Было дело, да.
— Пойдешь? Деньгами не обижу. Ты мне нужна позарез, понимаешь? Лучше тебя директора все равно не найду.
— Директора? Разве тебе не кухарка нужна?
— Ты хороший организатор, Александра. Разбираешься в людях, умеешь вести хозяйство, ответственная, работящая…
Я слушала и горько усмехалась про себя. Ага, вот такая я хорошая, что от меня родная дочь сбежала.
Наверное, я задумалась и очнулась, только когда поняла, что Жора осторожно обнимает меня — прижимает к себе одной рукой и смотрит так, как если бы я готовилась его укусить.
— Ты что, Жорик?
Я вдруг с грустью поняла, что все женские чувства во мне умерли. Надо же — мужчина обнимает, а я ничего не чувствую.
Он смутился, отпрянул, вернулся на свое место. Налил себе и мне вина.
Солнце заглянуло в сторожку и словно осветило не только все вокруг, но и мою собственную душу. Все мои страхи неожиданно показались мне не такими уж серьезными. Оля взрослая, сама разберется со своей жизнью. Пускай даже она забеременела — я ей всегда помогу. Работы в Москве много, не пропаду. Да и квартиру снять не проблема. Главное — здоровье. Что ж, сил у меня еще много.
Я сидела на продавленном диванчике Матвея. В комнате было очень тихо, только старый будильник на подоконнике отсчитывал секунды. Неужели начался отсчет первых минут моей новой жизни?
— Иди сюда. — Я набралась храбрости и похлопала ладонью по диванчику. Жора вскочил, опустился рядом. — Поцелуй меня.
И я закрыла глаза.
Валентина
Не иначе, сам Создатель решил, что в моей жизни должны наступить перемены, и отсек прошлое от настоящего, высветив путь будущего.
Мы с Сережей запланировали свадьбу на сентябрь, а сами тихо, без огласки зарегистрировали брак. До торжественного момента оставалось довольно много времени. Мне показалось, что это лучший момент, чтобы съездить в Р. Очень хотелось спокойно, без спешки заняться следами настоящего саркофага, а еще я мечтала отыскать свидетелей, которые помнят, как была найдена настоящая Тисульская принцесса. Да, я по-прежнему не оставляла работу над книгой. И еще нужно было попытаться спасти ту самую спившуюся Марину.
Конечно, это второе путешествие оказалось просто восхитительным. Во-первых, сейчас я была с человеком, который любил меня, да и я с каждым днем привязывалась к нему все больше. Во-вторых, меня больше не тревожила нехватка средств, и я могла спокойно зайти в дорогой Кирин отель и не считать каждый рубль в ресторане у Андрея. Самое же главное, пожалуй, в том, что на этот раз я не чувствовала себя ответственной за Олю, которую втянула в это путешествие и за которую боялась.
Было у меня еще одно дело — я хотела встретиться с Иваном и поговорить с ним об Оле. Безусловно, у меня нет никакого права вмешиваться в их отношения, но ведь это я привезла ее сюда, можно сказать, я их познакомила. Так что если он просто решил развлечься с ней от скуки, у меня хотя бы будет возможность сказать ему в лицо, что я об этом думаю. А еще, может быть, стоит расклеить в Кемерове объявления на столбах с портретом этого искателя с описанием его «подвигов». Пусть этот финт и не разрушит его карьеру, но на репутации точно скажется. Вот такой у меня был скромный план мести.
Надо было видеть Кирино лицо в тот момент, когда мы с Сережей вошли в холл. Дар видеть сквозь стены или просто чувствовать приближающихся гостей ей не изменил — она, как всегда, встречала нас за стойкой администратора. В глазах застыло удивление: как? откуда?
— Здравствуйте, Кира, — улыбнулась я. — Нам бы номер.
— Счастлива вас видеть! — просияла она. Видимо, Сергей произвел впечатление, потому что она тут же выпалила: — Могу предложить номер люкс.
Сергей посмотрел на меня, как бы спрашивая, хочу ли я этого, но я только пожала плечами.
— Нам бы тот номер, в котором мы останавливались. Кира, а Савва уехал?
— Савва?
— Забыла тогда сказать: Савва — мой зять, муж моей сестры Ани.
Кира села на стул от неожиданности. Похоже, я в самом деле ее удивила.
— Что же вы раньше не сказали? Он уехал!
Мы даже отдохнуть с дороги толком не успели — переоделись и сразу к Анисимовичу.
Он встретил нас так, как будто видит меня впервые. Ни о какой принцессе не слышал, знать меня не знает. «Оставьте вы меня уже в покое!» — прошипел он со злостью.
Я обошла все комнаты большого дома — ни следа Марины.
— Ты куда ее дел, а? — набросилась я на старика. — Что вы с ней сделали? Она умерла?
Сергей отвел меня в сторону и сказал, что заметил на кухонном столе банку с остатками черной икры, а в мусорном ведре — еще одну пустую банку.
Страшная догадка озарила меня. Оставаться в этом доме было невозможно: я явственно чувствовала запах смерти.
Мы выбрались на улицу и сели на трухлявую скамейку под елью. Нужно было собраться с духом, чтобы высказать мое предположение.
— Сережа, думаю, что Савва ее убил.
— Это серьезное обвинение, — нахмурился он. — Я бы на твоем месте не торопился с такими выводами.
— Но у нас с Аней был о ней разговор. Я спросила, что будет, если Марина умрет, и она с какой-то чудовищной легкостью, словно она не моя сестра, не моя кровь, сказала то самое, что говорят все циники и убийцы: «Нет человека — нет проблемы».
— Она могла так сказать, но не сделать. Это не одно и то же.
— Мне страшно. Здесь повсюду веет опасностью. Савва, что я знаю о Савве? Ровным счетом ничего! Зато я знаю, что он был здесь, в этом доме, что торговался с Анисимовичем и пытался заткнуть рот Марине. Да, пока была жива, она представляла для них опасность. И вот он уезжает, а Марина исчезает. Хорошо, предположим, она просто уехала. Но тогда старик так и сказал бы: «Уехала!»
— Интересно, как он может такое сказать, если сам недавно выдавал ее за одну из тисульских принцесс? Понимаю, ты злишься на сестру из-за всей этой аферы, но не торопись делать из нее законченную преступницу.
Он успокаивал меня, а я нервничала все больше.
Само собой, я должна была показать ему труп Ирины. Мы отправились в пещеру.
На наше счастье, до сих пор никто так и не взял на себя труд завалить вход камнями. На площадке перед спуском мы включили фонари и ступили в темноту и жуть.
Запаха чеснока уже не было. Пахло землей и какой-то химией.
— Это формалин. — Сергей сам ответил на мой незаданный вопрос. — Надо же, как вас сюда занесло?
Лучи фонарей золотыми полосами резали темноту. Когда сверкнуло стекло и белый камень саркофага заискрился, даже мой невозмутимый спутник не выдержал и присвистнул от удивления.
Мы стояли над саркофагом с утопленным в формалине телом Ирины.
— Уверен, что это был несчастный случай, — решительно начал Сергей. — Другое дело, что твоя сестра с мужем должны были похоронить ее.
— Знаешь, мне неприятно об этом говорить, но не исключаю, что они и дальше хотели водить сюда туристов. Просто собирались выждать время, чтобы эта история немного забылась.
— Или испугались, что в этой смерти обвинят их, и уехали.
Даже не знаю, какой из этих мотивов отвратительнее.
— Что же теперь делать?
— Надо бы ее похоронить. Но если нас застанут здесь с лопатами, нам тоже не избежать неприятностей. Можно все решить иначе. Давай для начала ты познакомишь меня с Федором. Поговорим с ним, пообещаем хорошо заплатить за то, чтобы достал оттуда тело и похоронил где-нибудь здесь, на этой земле. Я так понял, что это собственность твоей сестры?
— Да, она выкупила землю из-за пещеры. Ты действительно сможешь это все устроить?
— Почему нет? Кстати, думаю, твоя сестра приняла бы такой выход.
— Не хочу даже слышать о ней!
— Валя, она твоя сестра. Вот увидишь, пройдет какое-то время, и твой гнев утихнет. В вашем с ней разговоре, вообще во всем, что случилось между вами в Питере, ты не оценила главное — ее заботу. Думаешь, этот царский жест, этот подарок, который она тебе преподнесла, не заслуживает благодарности? Ты понимаешь, что я говорю о квартире. Дорогая моя, да ты просто не знаешь, на что способны иные родственники ради такой вот квартиры! А твоя сестра отказалась от нее ради тебя. Да, я готов поверить, что она сильно изменилась, как изменились и Оля с Александрой. Их тоже трудно понять и простить. Но, знаешь, я уверен, не доведись им добывать кусок хлеба так тяжело, они ничего подобного не совершили бы. Нужно пройти через испытания, чтобы их понять.
— Но какие испытания были у моей сестры?
— Она, как и ты, осталась одна, и ей пришлось приложить много сил, даже переступить через себя, чтобы найти способ заработать. Вспомни, ты сама говорила, как часто ей приходилось рисковать. Кстати говоря, часть того, что зарабатывала, она регулярно отправляла тебе. И тебя саму она отправила в Москву, чтобы тебя не коснулось то, что ей приходится переживать. Она оберегала тебя, Валя. Тебе не в чем ее упрекнуть.
Внезапно откуда-то сверху донесся гул. Он нарастал все время, пока мы смотрели на небо, хотя над нашими головами по-прежнему не было ни облачка, только светящаяся нежно-голубая ширь.
Сергей схватил меня за руку и потянул за ель.
— Ты куда?
— Нас не должны здесь увидеть! — крикнул он.
Гул стал таким громким, что я едва расслышала. Мы бросились в кусты под елками, и тотчас над пещерой появился вертолет, дальше еще один. Они покружили немного, двинулись в сторону ущелья и пропали из поля зрения.
— Что это? Зачем они здесь? — От страха я прижалась к Сергею. — Неужели нас увидели? Выходит, я и тебя втравила в эту историю!
— Успокойся, Валюша, никто нас не видел. У них другая цель. Пойдем, да не бойся ты! Мы же, можно сказать, на своей земле, на земле твоей сестры. Просто гуляем. Кому какое дело до нас?