Сейчас он говорил со мной тоном наставника, начальника, если угодно.
— Она все вам рассказала?
— Разумеется. Между прочим, она переживает, плачет.
— Вы общаетесь по скайпу?
— Да какая разница, как? — Его взгляд стал ледяным. — Оля — нежное создание и очень верное. Вы причинили ей боль. Не знаю, сколько времени понадобится, чтобы она сумела все забыть.
— Думаете, я не переживаю?
Наш разговор потек по другому руслу. Теперь мы говорили об Оле, о том, что между нами произошло, и о том, как это исправить. В какой-то момент я решила, что не стоит разыгрывать наивную дурочку, и призналась, что действительно приехала в Р. собирать материал о Тисульской принцессе — разумеется, настоящей.
— Да вы опоздали, Валечка. Все это было давно и неправда…
Я подозвала Сергея, познакомила их с Михаилом Семеновичем. Мы заказали водки и стали пить уже за нашу предстоящую свадьбу, на которую, само собой, пригласили и генерала. Уже перед тем, как разойтись по номерам, Минкин попросил меня об одном одолжении. Он вышел и вернулся с сафьяновой коробочкой. Сказал, что купил Оле кольцо, но увидит ее, наверное, не скоро, поэтому просит меня передать его ей.
— Вы ведь не бросите ее? Не бросите? — спрашивала я заплетающимся языком. Сергей поддерживал меня, не давал упасть. — Я все-все о вас знаю. Вы генерал Минкин, и вы единственный в курсе, где настоящая принцесса! Мне очень нужен материал — правдивый, а не та бодяга, которой приманивают туристов!..
— Спокойной ночи, — мягко улыбнулся генерал, и мы с Сергеем удалились к себе.
Я проснулась от стука в дверь. В спальне было темно, я лежала в кровати одна — значит, Сережа снова спал в большой комнате на диване. Стук в дверь повторился, но теперь я слышала еще и доносящийся из открытого окна шум, непонятный и тревожный. Мне стало страшно: я вдруг сообразила, что это может быть. Любой бы сообразил — достаточно мы насмотрелись фильмов о катастрофах, ураганах и землетрясениях.
Землетрясение! Точно, именно так все и начинается. Земля издает нарастающий гул, стонет, предчувствуя будущие раны, изломы, трещины. Срочно куда-то бежать, прятаться! Наверняка и в дверь нам стучат, чтобы предупредить об опасности. Это Кира?
Я вскочила, начала одеваться. Слышно было, что и Сережа проснулся и подошел к двери. Я уже была рядом. В светлом дверном проеме показался генерал Минкин. Лицо его было бледным и каким-то неестественно застывшим, как маска.
— Все, что я сейчас делаю, — только ради твоей сестры, — отрывисто бросил он, и мне стало еще страшнее, даже ноги подкосились. Что он собирается сделать? — Быстро одевайтесь, поедем. Повторяю, все ради Ани. Само собой, нигде ни словом обо мне — это понятно, да?
— Что происходит? — Теперь встревожился и Сергей.
— Вы должны это увидеть. Быстро спускайтесь, жду вас внизу.
Через пару минут мы были в холле, как ни странно, единственные. Выходит, вся команда геологов уже покинула гостиницу. Часы показывали четыре утра.
Мы вышли. Теперь я решительно отказывалась верить своим глазам. И как поверить, если деревня нежданно-негаданно готовилась превратиться в театр военных действий? Над нашими головами кружили вертолеты, по дороге двигались, громыхая тяжелыми колесами и гусеницами, огромные военные машины. Земля под ногами содрогалась, казалось, что наступил конец света. Местные жители высыпали на улицу, но их от проходящей колонны отрезали военные. Люди волновались. Здесь и там раздавались крики. Дети плакали.
Странный парад направлялся в сторону леса. С крыльца гостиницы нам было видно, как колонна, мерцая огнями, движется к ущелью.
— Может, там приземлился инопланетный корабль? — прошептал Сергей, как и я, потрясенный увиденным.
Наконец к крыльцу подъехал мощный темный джип. За рулем сидел Минкин. Он сделал нам знак, чтобы мы садились. Через минуту мы поехали за какой-то гигантской платформой с краном.
Задавать вопросы не имело смысла — генерал молчал, но я все-таки продолжала задавать. Мы ехали не той дорогой, по которой еще недавно шли к пещере, а широкой объездной. Миновав лес, джип стал плавно спускаться в ущелье.
Мощные прожекторы освещали дно. Сейчас наша колонна, спускающаяся в глубь котлована, напоминала громыхающую гигантскую гусеницу. Над площадкой кружили вертолеты. Некоторые уже спустились, и оттуда, как черные горошины, выкатывались люди в темных костюмах.
Мы уже были внизу, лавировали между палатками, машинами, кранами. Мощные фары высвечивали неровную узкую дорогу, ведущую на самое дно, прямо в котлован.
В эту секунду я увидела человека с камерой. Как почти все здесь, он был в военной форме. Сейчас он поднялся на бронетранспортер и нацелил камеру туда, куда устремились люди из машин и палаток. Стало очень тихо, даже последний вертолет в небе, казалось, замер.
— Выходим, — тихо приказал Минкин, достал носовой платок и промокнул лоб. — И тихо, договорились? Никаких вопросов и разговоров.
Мы втроем подошли к краю вырезанного в камне углубления и заглянули дальше, за край. Мне пришлось зажать рот, чтобы не закричать — от восторга, от страха, от удивления. Перед нами медленно плыл белый саркофаг. Четыре мощных крана тянули его за металлические скобы-крючья, к которым были прикреплены толстые цепи.
Зрелище потрясло всех. Сотни людей наблюдали за тем, как ценный груз извлекают из каменной ниши, выдолбленной самой природой.
Несколько человек в белоснежных комбинезонах и масках помогли опустить саркофаг на длинную платформу на колесах. Раздался треск прогибаемого под тяжестью металла. Одно колесо под платформой лопнуло. Звук оказался неожиданно громким, как выстрел, и все, кто находился рядом, разом вздрогнули, как будто их ударило током.
— Осторожнее! — взмолилась одна из фигур в белом — мне показалось, что это женщина.
К ней подошли люди со специальными инструментами. Еще какое-то время понадобилось, чтобы открыть саркофаг.
Все вокруг пропахло бензином и гарью. И вдруг этот аромат прорезал сильнейший чесночный запах. В толпе произошло движение, все разом заговорили, зашумели. Воздух звенел от напряжения сотен участников этого таинства.
Минкин подтолкнул меня почти к самой платформе, и я увидела, как тяжелая крышка толстостенного саркофага наконец сдвинулась. По белым стенам заструилась рыжеватая жидкость. Люди в белом замерли. Минкин взял меня за руку и помог забраться на платформу.
То, что увидела в этом древнем гробу, я не забуду никогда. По периметру саркофага в свете прожекторов поблескивал слой рыжеватого сырого вещества. Пожалуй, я назвала бы его клеем. Именно он, как я поняла, обеспечивал герметичность.
Внутри самого саркофага в прозрачной сиреневой жидкости, напоминающей сильно разбавленный раствор марганцовки, лежала женщина. При жизни она, конечно, была удивительно высокой и стройной. Ее белое платье казалось розоватым из-за раствора. Светлые локоны обрамляли тонкое бледное лицо. Черты лица делали ее похожей на европейку. Уши и шея были увиты украшениями, которые трудно назвать золотом или серебром. Какие-то гроздья, напоминающие фиолетовый виноград и отливающие металлом.
Мне стало дурно от запаха, и Сережа вернул меня на землю.
— Скажи, мне все это снится? — спросила я. — Ущипни меня, пожалуйста.
Военный оператор принялся за работу. Потом ему передали фотоаппарат, и он сделал еще, наверное, добрую сотню снимков.
— Если я расскажу кому-нибудь, мне не поверят, — зашептал Сергей мне на ухо. — Но если ты опишешь все это, пусть даже и назовешь роман фантастическим, люди все равно узнают, что она есть. Вернее, они есть, эти похороненные миллионы лет назад женщины.
— Если бы не Аня, мы этого никогда бы не увидели, — неожиданно для себя самой сказала я. — Сережа, это просто невероятно! Да, она есть. Они — есть! И о них не забыли, все эти люди, что работали здесь, искали их и нашли. Знаешь, мне до сих пор не верится, что один из главных людей здесь — тот самый, кто влюбился в мою Олю.
— Сейчас они закроют саркофаг, замаскируют его. Вон, видишь маскировочную ткань? Поднимут на вертолете, доставят в Кемерово, а оттуда, конечно, повезут в Москву.
— Ты сделал снимки? — очнулась я вдруг. — Сережа, ты успел хоть что-нибудь заснять?
— Успел. Но это ты была на платформе, а я видел только сам саркофаг и еще все вокруг.
Вернулся Минкин, и я горячо поблагодарила его за возможность участвовать в этом действе и прикоснуться к главной тисульской тайне.
— Ее увезут? И люди снова ее не увидят?
— На этот раз увидят, — улыбнулся он. — Сюда уже едут ученые из Японии, Англии, Израиля. Здесь будет работать международная лаборатория. Руководство решило, что мы не можем повторить ту же ошибку. Не нужно транспортировать саркофаг, поскольку самое ценное здесь, пожалуй, сам консерватор.
Он поручил нас одному из подчиненных, и на военном джипе, уже без него, мы вернулись в гостиницу.
Рассвело. Деревня опустела, гостиница тоже казалась пустой. Было очень тихо.
Мы поднялись в номер, я разделась, легла. Сергей, потрясенный, задумчивый, к моему удивлению, лег рядом и обнял меня так, как будто мы давным-давно женаты и он ложится со мной в постель каждый день.
— Думаю, теперь тебе пора меня ущипнуть. — Он поцеловал меня в плечо. — Надо же, такое увидеть! Конечно, ты должна написать роман. Ты уже придумала, под какой фамилией издашь книгу?
— Шутишь? Думаешь, мне сейчас до псевдонимов? Надо придумать сюжет, составить план романа, а для начала хотя бы записать все, что мы увидели сегодня. А псевдоним… Вот, пожалуйста, первое, что пришло в голову: Дина Ю.
— Дина Ю., Дина Ю., ДИНАЮДИНА… Юдина! Что ж, неплохо. — И он еще крепче обнял меня.
Вернувшись в Москву, я первым делом разыскала фабрику, где работала Оля. Сергей посоветовал не планировать разговор, все равно это не имеет смысла. Жизнь, так он сказал, сама подскажет нужные слова. Важно только быть искренней, и все сложится наилучшим образом.