Я не знала, что ответить на это восторженной фантазерке, верящей в инопланетян и потусторонние силы. Чтобы понять, что я чувствовала, нужно просто иметь сестру или кого-то из близких и неожиданно увидеть ее или его на фото в интернете, иначе никак. Но я до того была занята собой, что добавила, не подумав:
— Ты представь себе, что видишь сейчас не мою сестру, а свою маму. Разве ты могла бы ее не узнать?
Она нахмурилась, потом представила себе эту страшную картину и кивнула.
— Ты права, надо действовать. Вот и еще один день прошел, а мы с тобой так ничего и не придумали. Но по телефону говорить о деньгах как-то неудобно, согласись. Надо съездить к маме и поговорить.
Неудобно было отпускать ее на ночь глядя, тем более что я не знала, где ее мать живет. Но упускать такой шанс тоже не хотелось. Вдруг ее мать действительно поможет найти деньги? Единственное, что я могла сделать сейчас, это предложить Оле денег на такси, но она резко отказалась. Сказала, что такси оплатит ее мать, что она неплохо зарабатывает и всегда, когда представляется случай, помогает ей деньгами. Я поняла, что настаивать нет смысла, и отступила.
Краем уха я слышала их короткий и вполне дружелюбный разговор по телефону. Потом Оля уехала. Сейчас мне хотелось только одного — закрыть глаза и во всех подробностях представить себе поездку в Кемерово.
Ольга
— Я чувствую себя полной дурой! Ты же знаешь, я не умею врать. Удивительно, что она меня до сих пор не раскусила. Знала бы ты, как я подбиралась к этой теме. Тисульская принцесса! Чушь какая-то. Кто-то придумал эту байку, выложил в Сеть — и понеслась душа в рай. Пришлось начать с какой-то детской истории с летаргическим сном — только на ее фоне эта принцесса и могла показаться чем-то осмысленным.
— Но она же клюнула. Больше того, засобиралась туда.
— А что, если она проверяет меня и давно уже поняла, что я ее просто вожу за нос?
— И в чем заключается этот обман?
Она молчала, моя мама. Мы сидели в ее комнатке за кухней. Квартира, где она работала, была огромной, по плану здесь имелась комната для прислуги. Вряд ли хозяева готовы были предположить, что в ней так скоро поселится сиделка. Мама кормила меня теплыми оладьями со сметаной. Почему-то всегда считала, что я голодная, и старалась меня накормить.
— Лучше расскажи, зачем я все это делаю, — допытывалась я.
— Я же уже сказала: придет время, и все узнаешь.
С тех пор как она стала работать в этом доме, она успокоилась, даже поправилась. Я знала, что пока мне не о чем беспокоиться. Мама живет в комфорте, сыта, при деньгах. После всего пережитого эта ее работа казалась спасением. Но знала я и то, что мама до сих пор живет в страхе и что шарахается всякий раз, когда видит полицейского. Она думает, что ее ищут. Понятно, она же убила человека. Нет, не совсем человека — насильника. Честно? Я до сих пор не понимаю, как могло случиться, что он набросился на Катю и изнасиловал ее.
Катя. Когда я думаю о ней, мне становится не по себе. Вся моя жизнь рядом с ней кажется чем-то нереальным, страшной фантазией или дурным сном. В тот день она хотела встретиться с моей мамой, чтобы поговорить о небольшом «бизнесе» — Катя украла на фабрике десять полотенец и хотела их продать. Были и другие украденные вещи: простыни, наволочки, покрывала. Она решила, что лучше всего поговорить о реализации всего этого добра с матерью, женщиной практичной, умной и со связями. Я сразу попросила, чтобы меня в это не впутывали, я-то ничего не украла, характер не тот, и спать хочу спокойно. Вот она и решила действовать самостоятельно — встретиться с моей матерью и предложить ей товар.
Мы все тяжело жили, мало зарабатывали и не видели впереди никакой перспективы, разве что замужество. Но чтобы выйти замуж, нужно хорошо выглядеть, а для этого тоже нужны деньги. Вот Катя и придумала способ дополнительно заработать.
Вероятно, этот (назову его Иваном) тоже зачем-то отправился к моей матери. Может, хотел купить выпивку и сигарет. И надо же было им всем встретиться, Кате и этим изголодавшимся мужикам! Инстинкты взяли верх, и они набросились на нее.
К счастью, она осталась жива, но до сих пор остается в реабилитационном центре. Время от времени мы с мамой ее навещаем. Само собой, она не знает, что мама убила этого Ивана. Хочется думать, что рано или поздно эти душевные раны затянутся и она вернется к нормальной жизни — мы с мамой поможем. Но как моей маме жить с убийством на сердце? Она ничего об этом не говорит, но я уверена, что спит она плохо, а когда засыпает, видит во сне этого мертвого Ивана. Брр.
Я доела оладьи, откинулась на спинку кресла и вздохнула. За окном была ночь, надо было возвращаться домой, к Вале, и не с пустыми руками, а с деньгами или хотя бы с хорошими новостями.
— Мама, но она хочет две тысячи евро! Это большие деньги, она вряд ли их вернет, поэтому и не хочет брать кредит. Что ты задумала?
— Мы должны вложиться в эту девочку. Две тысячи евро — не такая уж большая сумма. Главное — приручить ее к себе. Пусть пока ест с твоей руки, а потом… Потом ты сама скажешь мне спасибо за все. Только запомни: не вздумай с ней конфликтовать. Терпи все, даже если у нее ужасный характер. Постарайся выучить ее привычки, узнай, что она любит или терпеть не может. Будь гибкой, умной, милой и доброй.
— Хватит уже инструкций! — взорвалась я. — Все это я уже слышала. Если я не буду знать, зачем все это, то как я пойму, каким образом с ней общаться? А что, если она мошенница и сама пытается обмануть меня? Давит на жалость, выдумывает какую-то ерунду о сестре в мраморном гробу. Вот откуда она взяла, что эта девица — ее сестра? Может, просто похожа. И с чего бы ей быть в этой тьмутаракани? Даже подсчитала, сколько денег нужно на дорогу. Две тысячи евро — не многовато ли?
— Не думаю, что она пытается тебя разжалобить. Она не такая.
— А ты-то ее откуда знаешь?
По взгляду, которым мама меня смерила, я поняла, что об этом она ни слова не скажет, нечего и надеяться.
— Ладно. — Я махнула рукой. — Говори, что теперь делать. Собираешься дать ей эти деньги?
— Само собой, — сказала мама таким тоном, словно вся сумма лежала у нее в кармане.
— Не поняла.
— Займу у хозяев, — как-то туманно произнесла она.
— И тебе дадут? Одолжат?
— А куда денутся? Они без меня как без рук.
О ее хозяевах я не знала ничего, а когда однажды попыталась расспросить, мама ясно дала понять, что меня это не касается. Да, моя мать умеет не болтать лишнего. Но, кажется, она права: отношение к ней в этом доме было таким, что, попроси она и большую сумму, ей не откажут.
— Постой, — вдруг очнулась я. — А если Валя не вернет эти деньги — а она точно их не вернет, я знаю, — как ты будешь выкручиваться?
— Буду выплачивать по частям. — Она невозмутимо пожала плечами.
Теперь я поняла. Никаких денег она занимать не будет, они у нее есть. Она просто их скопила. Конечно, на что ей тратить? Она живет на всем готовом, ничего себе не покупает, разве что мне денежек подкидывает.
Не мне ее осуждать. Окажись я на ее месте, в чужом жестоком городе, какой для нас стала Москва, я тоже бы осторожничала. Все это не потому, что она не доверяет мне, вовсе нет. Просто она боится, что я проговорюсь, выдам Валентине, на которую мы собирались поставить, как на лошадку, наши корыстные планы.
А планы точно были корыстными. Ясно, что все крутилось вокруг денег. А может, она все-таки была нашей родственницей? Вдруг действительно сестра?
— А если я пойму, что она мошенница? Или мы поссоримся — что будет тогда?
— Тогда я решу, что ты все испортила. Что ты глупая и бестолковая, — как-то совсем уж отчаянно ответила мама. — Из-за чего вы можете поссориться? Человек она мягкий, покладистый.
Снова она намекает, что они знакомы. А спросить ни о чем нельзя.
— Она раздражает меня тем, что ей все просто падает в руку.
— Что именно? — Мама задержала на мне взгляд — как человек, который боится услышать то, что может его разочаровать.
— Ей всегда везет! — сказала я первое, что пришло в голову.
Мама усмехнулась уголком рта, покачала головой и тихонько вздохнула — с облегчением, как мне показалось.
— Да! Сначала ей повезло, что она родилась красивой и здоровой. Потом — что устроилась в кондитерскую, откуда приносит пирожные, о которых некоторые и мечтать не могут.
— Ты сущий ребенок! — рассмеялась мама.
— Ей повезло со знакомой, которая поселила ее в свою квартиру.
— Но ведь и ты там живешь, значит, тебе тоже везет. — Маме пришлось даже прикрыть рот рукой, чтобы приглушить смех.
— А еще у нее всегда есть деньги. Пусть не так уж много, зато каждый день. Она может позволить себе купить все, что захочет, — любые духи, косметику, еду. Ты бы видела, какие у нее духи! Целая коллекция. Еще она покупает краски и дорогую бумагу для акварели. Она же еще и рисует…
— Так откуда у нее деньги?
— Чаевые. Говорю же: ей везет.
— Она раздражает тебя? Тебе трудно с ней?
Мне показалось или мама действительно бросила на меня сочувственный взгляд?
— Она мне нравится, она хорошая. Просто меня злит, что ты ее откуда-то знаешь и не хочешь ничего рассказать. Зачем ты нас познакомила? Что тебе от нее нужно?
— Значит так, Оля. Возвращайся к ней и скажи, что я, твоя мама, позвонила какому-то своему знакомому и мне обещали уже завтра дать деньги. Без процентов, на два месяца. А если на полгода, то под небольшие проценты — пусть будет десять. Она согласится, вцепится в этот заем. Первые несколько минут будет колебаться, прикидывая, сможет ли вернуть долг. И вот тогда-то ты и скажешь, что у тебя во Владимирской области есть небольшой дом, который ты готова заложить. Дом в деревне, мы потом придумаем название. Здесь мы немного потянем, чтобы вся эта история с займом выглядела более естественной, понимаешь? На это уйдет дня два, не больше. Я подготовлю все документы, которые надо будет подписать.