— Чтобы попасть в отдел Интерпола, надо зубы съесть в отечественном сыске. А с зубами у вас, я смотрю, все в порядке.
— Вставные, — процедила сквозь зубы Алина, отвечая шуткой на шутку Михаила Ивановича.
— Даже если вы не служите в Интерполе, то, что вы хотите докопаться до правды, уже заслуживает уважения. При первой встрече вы сказали, что вы подруги Оксаны.
— А на подруг мы похожи? — спросила я.
— Да, — кивнул наш собеседник. — При этом вы не похожи на тех подружек-дурочек, которые бы бездумно выгораживали свою товарку. Этим вы мне импонируете.
— И на том спасибо, что мы не похожи на дурочек, — пробурчала Алина. Я ее толкнула в бок, мол, не мешай, пусть называет нас кем угодно, но только рассказывает.
— Откровенно говоря, при всей моей симпатии к Оксане, дела у нее никудышные.
— В смысле?
— Если бы дело по факту убийства Василя открыли здесь и попался бы дотошный следователь, она бы уже сидела в тюрьме, — заявил Михаил Иванович.
— У вас есть на Оксану компромат? Улики против нее?
— Компромат можно собрать на любого.
— Ах, так! На любого, говорите? — возмутилась Алина. — Это ваше право — не верить в нашу причастность к Интерполу, но мы наделены всеми правами, чтобы посадить именно вас за решетку до выяснения обстоятельств дела.
Алина блефовала, но не очень убедительно. По-моему, Михаил Иванович это понял и очень спокойно спросил:
— Каких обстоятельств? Что вас смущаем в моей персоне?
— Все! Абсолютно все! Как вы оказались на «Рамзесе» в компании Василия и его двух жен? Почему не сказали нам о том, что Степан Остапенко умер? И зачем вы валите Оксану? — на одном дыхании выпалила Алина.
— Слишком крепкий кофе, — отметил Михаил Иванович, ставя чашку на блюдце. — Запейте кофе водой, — посоветовал он. — Родниковая вода успокаивает. А если серьезно, слушайте. О том, как Степан рос и мужал, я повторяться не буду. Волей судьбы он оказался в Голландии. Вытянув счастливый билет, он женился на вдове и не упустил свой шанс. Открыв строительную фирму, Степан вспомнил обо мне. Схема была простая. Я комплектую здесь бригады, оформляю документы и отправляю в Голландию. Степан строил не только в Голландии, но и в Германии, Бельгии. Были объекты в Дании. Выгоду имели все. Степан экономил на зарплате рабочим. Голландские рабочие требовали куда более высоких зарплат, а украинцев деньги, за которые они работали у Степана, вполне устраивали. Я же имел свой процент от поставки рабочих рук. Так, рука об руку мы шли долгие годы. Он преумножил капитал жены в десятки раз. Я тоже сколотил кое-какое состояние. Квартиру Степана откупил, дачу построил, машину приобрел… Два года назад Степан серьезно заболел. На родину его не тянуло. А вот с сыном он помириться хотел.
— А он с ним ссорился?
— Не то чтобы ссорился, просто разные они были. Степан вкалывал день и ночь. У Василя праздник жизни не прекращался ни на минуту. Ему повезло, когда он сошелся с Оксаной. Впрочем, не было бы Оксаны, была бы другая женщина, которая бы взвалила на себя такую обузу, как Вася. Степан несколько раз пробовал приобщить сына к делу. Он оплатил несколько его поездок в Польшу. Тот съездил, купил, продал, проел, прогулял. На закупку товара денег у Василя к следующей поездке уже не оставалось. Степан понял, что деньги у сыночка просачиваются сквозь пальцы как песок, и отказал сыну в ежемесячных переводах. Подозреваю, что об этих деньгах Оксана даже не догадывалась. Потом Степан предложил оплатить учебу сыну в любом институте. Учиться Василю не хотелось, он пробовал давить на отца, состоялся серьезный разговор, после которого они прекратили общаться.
— Степан переживал?
— Не очень. Он видел в Василии точную копию матери, Марии, и потому иллюзий относительно сынка не питал.
— Была еще внучка, — напомнила я. — Дедушка и Лилю не очень-то жаловал.
— Да, — вздохнув, согласился Михаил Иванович. — Вы правы, дедушка из Степана был никакой. Когда родилась Лиля, была еще жива голландская жена. Бездетная женщина очень ревностно относилась к отпрыску мужа, проживающему на Украине. Степан старался не нервировать ее разговорами о своих родственниках. Допускаю, что о рождении внучки, он умолчал. Но тут Василий и Оксана тоже виноваты. Они не отослали деду ни одной Лилиной фотографии. После смерти жены у Степана в отношениях с родственниками ничего не изменилось. Более того, у него появилась навязчивая мысль, что если они и станут напоминать о себе, то исключительно из-за денег. Но Василий не напоминал, а Степан и радовался. Честно говоря, я не очень его понимал, но там, на Западе, все повернуты на своих деньгах, и все живут своей жизнью. В этом плане Степан полностью ассимилировался, усвоив и принципы жизни европейцев. Помните, нас учили: «В капиталистическом мире человек человеку волк»?
— Было такое.
— В дикой природе как? Волчонок подрос — волчица его из норы выгнала. Зачем ей лишний рот? «Внук» или «внучка» — в мире животных этого понятия вообще не существует.
— Мы отвлеклись от главного, — прервала я рассуждения Михаила Ивановича на зоологические темы.
— Да, пожалуй. На чем я остановился? На том, что Степан заболел. Только тогда его стали посещать мысли о дальнейшей судьбе его сбережений. Что он сделает со всем нажитым добром, вернее, кому оно достанется после его смерти? А нажито было немало: фирма, дающая стабильный доход, дом в Голландии, дом в Германии, солидный счет в банке. Два года назад, ничего не сообщая о своей болезни, он попросил меня присмотреться к Василию, невестке, внучке, а потом доложить. Я пару раз останавливался в Оксаниной гостинице, селил там своих хороших знакомых, мнению которых полностью доверяю, и пришел к такому выводу: уж если кому и оставлять деньги, то только Оксане. Она женщина деловая, деньги не растранжирит, а наоборот, преумножит. Василий — бесплатное приложение к жене. Жизнь его ничему не научила, как гулял, так и гуляет. Лиля — девочка хорошая, но ей всего десять лет, а потому трудно сказать, что из нее получится. Как есть, так и рассказал Степану. Что ему не понравилось, так это то, что у Оксаны есть еще одна дочь от первого брака. Следовательно, может получиться так, что наследство Степана она поделит между дочерьми. Жадный Степан не хотел делать подарки чужим детям. Вопрос с наследством завис на два года. Этим летом Степану стало совсем плохо. Предчувствуя скорую кончину, он попросил меня приехать. Завещание уже было составлено и заверено нотариусом. Мне оставалось только его выслушать. По завещанию деньги достанутся Василию лишь в том случае, если он на момент кончины отца будет являться владельцем крупной недвижимости или руководителем фирмы, приносящей стабильный доход. В противном случае, часть денег будет передана в благотворительный фонд содействия онкологическим больным, а остальные положены на счет Лили. Бездельнику и неудачнику Степан не собирался отдавать деньги. Моя задача заключалась в том, чтобы проверить, насколько Василий как наследник соответствует требованиям отца. Приблизительно за неделю до смерти Степана я нашел Василя, сказал, что отцу плохо, и тот просит его приехать. Василий приехать не смог, сослался на просроченный загранпаспорт. Так Степан умер, не дождавшись сына. Я похоронил его как положено. Похороны прошли тихо, людей было мало. Степан жил замкнуто и, кроме сына и внучки, у него других родственников не было. Когда я сообщил о смерти отца Василию, тот даже не скрывал своей радости. Пригорюнился лишь тогда, когда я рассказал ему об обязательном пункте завещания. Для вида изобразил обиду на недоверие отца: «Да у меня гостиница! Две гостиницы!» — возмущался он. Но на тот момент я уже был наслышан об его амурных похождениях и о том, что Оксана выставила его за порог. Когда я ему намекнул об этом, он начал юлить: «Я сам ей все оставил! Как благородный человек ушел с одной зубной щеткой». — «Значит, сейчас у тебя ничего нет?» — «Как нет? Я начинаю новый бизнес. У меня все схвачено! Зарубежные партнеры! Оптовые поставки! Через месяц я открываю в Трускавце несколько магазинов». — «И как это проверить? До открытия магазинов может пройти много времени. У тебя срок — шесть месяцев». — «Я вам позвоню. Вы сами убедитесь, что я не вру». Он позвонил, пригласил проехаться с ним в Египет, чтобы я увидел: он действительно ведет переговоры с зарубежными партнерами. Я заказал себе путевку и поехал.
— Скажите, а вы давали какие-то деньги Василю на закупку товара? — спросила Алина.
— Нет, конечно, я должен был убедиться, что Василий — преуспевающий бизнесмен, а не шаромыжник.
— Н-да, — покачала я головой. — Не знаю, были ли у Василия зарубежные партнеры, но деньги на поездку он взял у друзей, вернее, они оплатили ему и Раде путевку и авиаперелет. Вполне возможно, что он просто готовил спектакль для вас, Михаил Иванович. Он мог привести вас в любую ювелирную лавку в Асуане и сказать, что хозяин лавки его партнер по бизнесу. Египтяне радуются как дети, когда с ними здороваются за руку. Василий на украинском языке представил бы вам незнакомого человека, а тот, ничего не понимая, кланялся и улыбался бы во весь рот.
— Я бы его сразу раскусил, — хмыкнул Михаил Иванович. — Арабским языком я не владею, но, слава богу, не первый год в бизнесе — по глазам бы прочел. Признаться, еще тогда я удивился тому, что у Васьки могут быть какие-то зарубежные партнеры. Кто хоть сколько-то его знает, общее дело с ним иметь не станет.
— Однако нашлись такие. Одному он пообещал галантерейный бизнес. Другому — золотой.
— Вы говорите о друзьях, которые ему деньги на поездку ссудили?
— Не ссудили, а подарили в надежде на будущую прибыль.
— Прохвост! Прости господи, что я так о покойнике, — Михаил Иванович даже перекрестился. После короткой паузы, во время которой он нервно мял кулаки, как будто собирался перейти к чему-то важному, он наконец-то решился. — Лично мне Оксана очень нравится, не могу сказать, что я ее осуждаю, в глубине души даже оправдываю… Она достойна лучшего мужчины. Увы, это ни снимает с нее вины…