— Михаил Иванович, может быть, вы объясните, почему думаете, что именно Оксана убила Василия? — перебила я его. — У вас есть факты? Вы видели ее с ножом в руке?
— Нет-нет. Но я знаю, что у нее был мотив. Она знала, что Василю предстоит принять наследство.
— Вы рассказали ей о завещании?
— Нет, я ничего ей не говорил о смерти отца Василя. Хотел сначала разобраться с основным наследником. Ведь если бы Василю было отказано в деньгах отца, доля Лили возросла бы во много раз. Я решил не волновать заранее женщину.
— Но она каким-то образом узнала о завещании?
— О смерти Степана Остапенко, — поправил меня Михаил Иванович. — Сказала ей об этом Рада. Ну а той, я думаю, проболтался Василь. В ночь, когда было совершено убийство, я возвращался в каюту. Уже зашел, присел на диванчик, чтобы снять туфли, и вдруг услышал голоса. Говорили не громко, но зло. Нетрудно догадаться, что это были Рада и Оксана. Дамы особенно в выражениях не стеснялись и обзывали друг друга по-всякому, потом речь коснулась гостиницы. «Ни гвоздя твой муженек из моего дома не вынесет», — заявила Оксана. «Дура, ему лишь бы нервы тебе попортить. Вася богат как персидский шейх». Оксана истерически захохотала: «Шейх без порток!» — «Не веришь? Зря. Папенька его отошел в мир иной. Все, что нажил, оставил своему единственному наследнику. Можешь подавиться своей гостиницей!» По цокоту каблучков я понял, что Рада гордо ушла к себе. Через секунду хлопнула дверь. В этот момент я подумал, что вряд ли Василь сказал своей жене о главном условии завещания, иначе бы она так опрометчиво себя не вела. Я хотел пойти успокоить Оксану, но лень было вновь надевать башмаки, да и спать уже хотелось. Короче, я не пошел. Теперь жалею. Оксана некоторое время стояла, потом пошла. Думаю, что на палубу, потому что шаги ее становились все глуше и тише, потом и вовсе стали не слышны. Что было дальше, я могу только догадываться. Вы считаете, что у Оксаны не было мотива? Она тринадцать лет нянчилась с этим эгоистом, кормила, поила, делала все, чтобы он пристойно выглядел. А выглядел он на все сто процентов, мог любой бабе голову заморочить. Такого тумана навести. Меня с панталыку сбил. Бизнесмен хренов! Конечно же, Оксана действовала спонтанно. Обида жгла ей душу, не за себя — за дочь. Не нужны ей Степановы миллионы, но и допустить, чтобы обидели ее дочь, она не могла, — оправдывал Оксану Михаил Иванович.
— Этого предателя было за что убить, — пробурчала Алина.
— Зачем же тогда она просила нас найти истинного убийцу? — вырвалось у меня.
Слово вылетело как воробей, выдав нас с головой. С каких это пор Интерпол брал частные заказы? Михаил Иванович смотрел на нас и улыбался.
— Допустим, мы не из Интерпола, но у нас есть лицензия частных сыщиков, — выкрутилась Алина.
— Это даже лучше, — кивнул Михаил Иванович. — Уголовного дела нет, езжайте спокойно домой.
— Никуда мы не поедем, пока со всем этим не разберемся. Кстати, мы можем посмотреть завещание Степана Остапенко?
— Без проблем, — он подошел к сейфу, достал бумагу, заверенную не одной печатью, и протянул ее нам. — Хотите посмотреть, насколько я был заинтересован в смерти наследника? Лгать не буду — мне Степан завещал небольшую квартиру в Германии. Сейчас в ней живет мой сын, Александр. Он директор немецкого филиала строительной компании Степана.
Завещание было составлено на двух языках: немецком и украинском. Я одолела оба текста. Все сходилось — Михаил Иванович ничего от себя не добавил, ничего не утаил, то есть Лиля, как правопреемница отца, становилась богатой наследницей.
— А Зося? — вырвалось у меня.
— Что Зося? — спросил Михаил Иванович.
— Рада утверждает, что Василий успел удочерить ее дочурку. Следовательно, она имеет такое же право на свою часть в наследстве. Вы знали об удочерении?
Михаил Иванович протяжно вздохнул.
— Может, Василь и имел такие намерения, но он не успел удочерить Зосю. Я разговаривал с Радой после смерти Василя. Она пыталась ввести меня в заблуждение, но не на того нарвалась. Я не поленился подъехать в суд. Рада туда приходила, консультировалась у секретаря, брала образцы бумаг, даже кое-какие справки принесла, но суда не было. Суд должен был состояться после возвращения Василя и Рады из Египта. Допускаю, что после скоропостижной смерти Василя она хотела состряпать фальшивые документы по удочерению, подписать все бумаги задним числом, но у нее не вышло, наверное, мало давала на лапу.
— Зачем же она врала? И о чем это может говорить?
— О том, что Раде категорически невыгодна была смерть мужа. Если бы документы на удочерение были готовы и Зося могла бы считаться внучкой Степана, тогда куда ни шло, а так… Не дура же Рада рубить сук, на котором она сидит?
— Какая же Зося внучка Степану? — удивилась я.
— Права усыновленных приравнены к правам родных детей, — напомнил Михаил Иванович. — При разводе с Василем Рада могла потребовать долю наследства Степана. Удочеренная Василием Зося фактически являлась его внучкой. Рада наняла бы хорошего адвоката и вполне могла бы выиграть дело. Это ответ на первый ваш вопрос.
— Я думаю, что Рада все же попытается подделать бумаги об удочерении, — предположила я.
— Уже не получится, — усмехнулся Михаил Иванович. — Раньше надо было, до того как я имел беседу с судьей. Теперь он на подлог не пойдет — побоится.
— Так-то оно так, но Рада настоятельно просила нас передать Оксане, что Василий успел удочерить Зосю.
— Блефовала, скорей всего, чтобы лишний раз ужалить Оксану.
— Михаил Иванович, я видела, как вы на похоронах разговаривали с Оксаной. О чем, если не секрет? — поинтересовалась я.
— Я спросил, знает ли она, что умер Степан и что Лиле причитается огромная сумма денег. Оксана ответила утвердительно.
— И вы тут же подумали, что это она убила Василия? — обиделась я за подругу.
— Не совсем так. К сожалению, в ту ночь я спал. К месту преступления вышел только утром, но до того, как на борт взошли полицейские. Василия с палубы убрали, народ разошелся. Я смог все внимательно осмотреть и вот что нашел, — Михаил Иванович вытянул ящик письменного стола и положил перед нами полиэтиленовый пакет.
— Что это?
— Смотрите.
На дне пакета лежала скомканная и выпачканная во что-то темно-коричневое бумажка.
— Развернуть можно?
— Разворачивайте.
Дрожащими от волнения пальцами я развернула клочок бумаги. Это был бланк квитанции на оплату гостиничных услуг, и никакой-нибудь неизвестной нам гостиницы, а Оксаниной. Квитанция была испорчена тем, что на обратной стороне листка был написан перечень продуктов, которые необходимо было купить, и написан он был почерком Оксаны!
— Что это? — воскликнула я, сдерживая волнение.
— Кто мог пользоваться квитанциями как листочками из блокнота? — Михаил Иванович направил мои мысли в нужное русло. — Я, например, тоже имею привычку делать записи на том, что в данный момент под рукой: счет, квитанция, визитная карточка.
— Вы хотите сказать, что квитанцию Оксана обронила, когда убивала Василия? — спросила Алина.
— Но этого не может быть! — вырвалось у меня.
— И мне как-то не верилось в это. На теплоходе у меня не было возможности поговорить с Оксаной, поэтому я подошел к ней на похоронах. Я спросил, как квитанция из ее гостиницы могла оказаться на месте преступления, да еще в крови? Оксана стала лепетать, что всю ночь провела с вами. Вы играли в карты и никуда из каюты не отлучались.
«Она говорила то, что должна была сказать, как мы и договаривались», — мелькнуло у меня в голове.
— Как оказалась квитанция на месте преступления, она не знает, — тяжело вздохнул Михаил Иванович. — Увы, все складывается против нее.
— И вы постарались свои измышления донести до ее головы? Вы загнали ее в угол, прижали к стенке. Но она действительно могла не знать, как квитанция оказалась на месте преступления, — бросилась я на защиту Оксаны.
— Смеетесь? Кстати, Оксана узнала свой почерк. Бумажка могла выпасть только из ее кармана! Когда она наклонялась над Василием, сидящим в шезлонге!
— Квитанцию могли подкинуть!
— Кто? Кто мог запастись квитанциями с почерком Оксаны? Василь?
— Что вы собираетесь делать с уликой?
— Не знаю, — чистосердечно признался Михаил Иванович. — Не хочу ломать жизнь Оксане и Лиле. И все как есть оставить тоже не могу. Муки совести… Степан назначил меня душеприказчиком, а я…
— Сдайте квитанцию на экспертизу в полицию, — посоветовала Алина. — На квитанции могли остаться отпечатки пальцев того, кто ее подбросил. По крайней мере, снимите груз с души. А мы… мы поговорим с Оксаной и постараемся вывести ее на откровенность. Всего доброго.
Глава 28
Оксана лежала на диване в гостиной и бездумно щелкала пультом от телевизора. Каналы менялись один за другим с завидной периодичностью. Она не вникала в то, что мелькало на экране, и, скорей всего, включила телевизор для отвода глаз, не успев укрыться от нас в спальной.
— Где Лиля? — спросила Алина.
— В школе. Где ей еще быть? — ответила Оксана, приподнимаясь с дивана. Она намеревалась сбежать, но Алина подвинула стул к дивану, что могло означать одно — предстоит серьезный разговор.
Оксана без слов поняла наши намерения.
— Вы о чем-то хотели поговорить? — спросила она с тоской в голосе.
— А ты нет? — Я присела на диван в ее ногах. — Оксана, ты нервничаешь, и мы знаем почему. Мы сегодня были у Михаила Ивановича.
— Были? И все знаете. Он мне не верит. Все против меня. Все…
— Оксана, как ты объяснишь квитанцию с названием твоей гостиницы, которая валялась рядом с трупом?
— Никак. Я ее не бросала.
— Хорошо. У кого могли оказаться испорченные бланки с твоими записями?
— У кого угодно. Посмотрите, — она взглядом указала на дверь в холл. На письменном столе, за которым она обычно оформляла на постой приезжих, лежал блокнот из сшитых бланков квитанций. — Клиенты могли на память прихватить. Василь мог. Он не только два телевизора и видик стянул — Лилину школьную линейку упер! Что ему стоило, проходя мимо стола, положить квитанции в карман?