— Еще накаркаешь! — шикнула на меня Алина. — Знаешь, кого ты мне в данный момент напоминаешь? Невесту из притчи. Пришли девушку сватать. Как в деревнях принято? Сватов накормить, напоить. Послали невесту в погреб за вином. Стала она спускаться с кувшином, видит, а в потолок, в балку, на которой потолок держится, топор вбит. Смотрит девушка на топор и думает: «Вот выйду я замуж, рожу ребенка, вырастет он, пошлет его отец в подвал за чем-нибудь, а топор упадет и убьет его». Стоит девушка, слезы льет час, другой. Хватились ее родители, жених, сваты. Пошли искать. Нашли по колено в слезах. Спрашивают, из-за чего она плачет. Она возьми и расскажи про ребеночка и топор. Посмотрел на нее жених и передумал жениться … на такой дуре.
— Понимаю, аллегория, — протянула я и уточнила: — Я, что ли, дура?
— Сама подумай, зачем Оксане убивать жену Василя? Нервы подпортить — это да. Я бы и сама с удовольствием в Оксанином спектакле поучаствовала, так сказать, из женской солидарности, но, увы, должна блюсти приличия. Как-никак мы дамы с тобой деловые, представляем туристическое агентство. Вряд ли нашим туристам захочется наблюдать за скандалами с нашим участием. Тогда на репутации «Пилигрима» можно будет поставить крест. Хотя… — Алина хитро прищурилась, — лично я Оксану очень хорошо понимаю.
Алинины слова меня успокоили.
«Действительно, что это на меня накатило и при чем здесь «Смерть на Ниле» Агаты Кристи? Но поговорить с Оксаной не мешало бы», — подумала я, оглядываясь, не идет ли подруга. Зачем откладывать разговор на потом?
Глава 3
Мы с Алиной немного подождали Оксану. Она не шла, и мы решили присоединиться к Степе и ее мужу.
Куликов, как и предполагала Алина, себя не обидел — весь стол был заставлен тарелками с едой. Окинув взглядом поле кулинарной битвы, я засомневалась, поместимся ли мы за одним столиком с Куликовым и Степой.
— Это на всех, — поторопилась сказать Степа, догадавшись по моему растерянному лицу, о чем я подумала. — Петя понемножку взял всего, чтобы вы в очереди не стояли.
Хотя ресторан и работал по принципу «шведского стола», но многообразием блюд не баловал. Стойка, на которой была выставлена еда, была короткая, а людей около нее толпилось предостаточно.
— Спасибо, Петр, — поблагодарила я Куликова и толкнула в бок Алину, чтобы и та последовала моему примеру. Хотелось сделать приятное Степе.
Но Алина отреагировала несколько иначе, чем я рассчитывала.
— Вижу, — ответила она. Я проследила за ее взглядом. У входа стоял Василий с женой и падчерицей. Васю Алина видела неоднократно, и потому узнала сразу. Ее весьма заинтересовала его рыжеволосая спутница. — Так это и есть Оксанина соперница?
— Да, — кивнула головой я, — со странным именем — Рада.
— Имечко с претензией на оригинальность, — фыркнула Алина.
— Ну почему? — вмешался в разговор Петр Куликов. — Имя как имя. Вот у нас в Белозерске была одна девушка. Ее звали Рогнеда. Согласитесь, есть что-то созвучное со словом «гнедой, гнедая», а посему ее дразнили «кобыла». А Рада звучит красиво. Гордо. Это не цыганское имя?
— На цыганку она не тянет.
— А хоть бы и цыганка. Главное, чтобы человек был хороший, — сказал Куликов и сосредоточился на салате.
— Вот с этим, похоже, проблема, — пробурчала я.
— Да? А по виду не скажешь, — не глядя на Раду, поддержал беседу Петр.
— Она тебе понравилась? — спросила Степа, сверля мужа нехорошим взглядом.
— Скажешь тоже! — фыркнул Куликов. — Я это так сказал, чтобы никого не обидеть.
Рада заметила свободный стол и направилась к нему, поспешно ведя за собой Василя и Зосю.
Только они отошли от двери, как в ресторан вошла Оксана с дочерьми и зятем. У меня сложилось впечатление, будто она намеренно пропустила вперед себя бывшего мужа. Выглядела Оксана так, словно пришла на светский раут. Черный со стальным отливом сарафан плотно облегал ее точеную фигуру. Маленькая лаковая сумочка и босоножки на высоченном каблуке дополняли туалет. Оксана успела подправить прическу и нанести свежий макияж. В эту минуту она выглядела красавицей. Куда Раде до нее?!
«Может, она хочет вернуть мужа? Или ему в отместку кого-то подцепить?» — гадала я.
Оксана с семейством столкнулась с той же проблемой, что и Рада с Василем. Ресторан явно не был готов принять всех пассажиров одновременно. Нужно было либо подождать, когда кто-то поест, либо просить разрешения подсесть за стол, за которым оставались свободные места.
Василий с семьей обосновался за шестиместным столом, где три стула оставались свободными. Оксана в уме просчитала, что если посадить зятя Сергея к кому-то — да хотя бы к нам, мы также сидели за шестиместным столом, — то за тем столом, за которым сидел Василий, поместится она с дочерьми.
Оксана прошла мимо нашего стола, попутно пристроив Сергея, затем смело направилась к столу, где обосновались Василь и Рада. Разумеется, спрашивать у них разрешения присесть за стол она не стала. Еще чего! Не чужие. Считай, одна семья.
Мы все — я, Алина и Степа, затаив дыхание, следили за тем, как развивались события за соседним столом. Впрочем, напрягать слух особенно не приходилось. Оксана говорила громко, да и отвечали ей отнюдь не шепотом.
— Садитесь, девочки, — велела дочерям Оксана.
— Занято, — попробовала воспротивиться Рада. Василий молчал, делая вид будто Оксану, Лилю и Наташу видит впервые.
— А кто здесь сидит? — Оксана демонстративно приподняла край скатерти и заглянула под стол. — Никого. Девчата, садитесь. Нет, погодите.
Рада хотела с облегчением вздохнуть, очевидно, решив, что Оксана увидела свободный столик и сейчас отправит дочерей туда. Но, увы.
Оксана заявила:
— Я вас здесь подожду, чтобы стол никто не занял, а вы принесите еду, все по вашему усмотрению.
Девчонки метнулись к столу с закусками. А Оксана, не спуская глаз с Василя и Рады, наигранно улыбалась молодоженам. Тем приходилось давиться едой, понимая, чего стоит эта улыбка.
Ненадолго разрядило обстановку появление Лили и Наташи. Девчонки притащили столько еды, что хватило бы на роту солдат. Рада пренебрежительно смерила их взглядом и, наклонившись к уху Василия, достаточно громко прошептала:
— Бедняга, разве таких прокормишь. Жрут, как лошади.
— Да, — вместо Василя ответила Оксана, — у меня девочки кровь с молоком, не чета твоей чахоточной.
Лиля и Наташа хихикнули. Зося закашляла и потянулась к стакану с кока-колой. Лиля взглянула на мать, потом надув капризно губы обратилась к отцу:
— Татусь, я тоже колу хочу. — Василий дернулся к бутылке, чтобы налить дочери, но Лиля мотнула головой. — Нет, хочу колу-лайт. Закажи у официанта.
— Нет, ты посмотри на них! — не сдержалась Рада. — У людей нет ни стыда, ни совести! Колу подай ей, да еще лайт. А у матери попросить не можешь?
— У меня и отец есть, — парировала Лиля. — Не станет же он смотреть, как дочь умирает от жажды?
Василий поморщился, но, щелкнув пальцами, подозвал официанта и заказал — не бутылку, а стакан колы-лайт. Он даже не спросил, будет ли кто-то еще пить. Рада, удовлетворившись малой кровью, ехидно спросила:
— Что-то еще? Ты уж проси, не стесняйся.
Лиля и не думала стесняться.
— Пап, там в магазине шлепки классные. Ты мне купишь? Еще я майку с верблюдом присмотрела и сумочку кожаную. Недорого, честное слово, в сто баксиков уложишься.
— Сто долларов? — поперхнулся Василий. — Ты что, майку в Трускавце не могла купить? А шлепки? У нас они не больше десятки гривен стоят. Здесь же все в долларах!
— Так ведь и майка с верблюдом. У нас таких нет, — возразила Лиля. — Мне еще надо учителям сувениры привезти. Мамка сказала, чтобы на сувениры учителям я у тебя деньги взяла. Так что, папуля, придется тебе раскошелиться.
— Ну, знаете, — взвизгнула от возмущения Рада, которая успела пожалеть, что сама предложила Лиле просить полным списком. Она-то думала, что Лиля поймет шутку, но та приняла все за чистую монету. — На путевки у вас деньги нашлись, а на шлепки нет? Ничего Василь вам не даст! Нет у нас денег на шлепки и майки!
Лиля как будто ее не слышала.
— Папа, дай денег, — канючила она все громче и громче. — Дай денег, денег дай…
Рада приложила усилие, чтобы взять себя в руки. Ровным голосом она обратилась к мужу:
— Ты не обязан потакать ее прихотям. А ты, девочка, — теперь ее слова адресовались Лиле, — бери пример с Зоси. Она ничего не просит. Что ей купят, тому и рада.
— Так ведь она ему не родная, — пожала плечами Лиля, посмотрев на Зосю так, будто та неодушевленный предмет и ей вообще ничего не надо. Зося покраснела до корней волос. — А я у своего родного отца прошу. Мам, сколько он нам алиментов задолжал? На шлепки мне хватит?
— Хватит, доча, хватит, — кивнула Оксана. — И на майку с верблюдом хватит, и на кожаное пальто, и на туфельки из крокодиловой кожи. Так что ты, Василь, не злись, а плати за родную кровинку.
Оксана говорила громко, обращаясь не столько к Василю, сколько к сидящим за соседними столами. Поскольку на корабле в основном плыли русскоязычные туристы, были и те, что знали Василя и Оксану лично, то их разговор привлек заинтересованное внимание окружающих. Не только я, Алина и Степа наблюдали за происходящим — с соседних столов люди с интересом ожидали развязки семейного шоу.
Лицо Василия покрылось густым румянцем. Скандалить он не хотел. Возможно, он бы и дал денег, но мешала Рада. И он мялся, упорно отводя глаза в сторону.
— Ты дашь на шлепки? Или дочке придется ходить босой? — наседала на него Оксана.
Он все же потянулся к карману с портмоне, но его рука была тут же перехвачена.
— Фиг вам, а не туфельки из крокодила. — Рада одной рукой схватила руку Василия, другую вытянула вперед со сложенными в известной комбинации пальцами. — Не понимаю, как Василий с вами столько лет прожил. По идее он на втором году должен был к праотцам отправиться. Дай им то, дай им это. В конец мужика заездили. Или я не права?