— Что еще за Марина? — Рада скосила глаза на супруга.
— Подруга Оксаны из другого города, у нее туристическое агентство. Кстати, она тоже здесь, на корабле.
Может, мне надо было в эту минуту подойти к Василию и похлопать его по плечу, но я спряталась за дверцу шкафа, не желая показываться на глаза парочке.
— Бог с ней, с твоей Оксаной. Все равно уже ничего не исправить, — зло поджимая губы, прошипела Рада. — Не выбросишь же ее за борт? Ты выбрал на голову платок? — повысила она голос на мужа.
— Ты же сама сказала, что оставляем этот. — Василий протянул Раде платок в черно-белую клетку.
— Тогда пошли.
Рада с рубашкой и платком подошла к костюмеру, чтобы заплатить за прокат костюма. Василий, не поворачивая к нам головы, поплелся за женой.
Проводив Василия и Раду, Алина протяжно вздохнула:
— Н-да, ну и мегера. Славненько, что Ваське такая жена досталась. Он с ней еще хлебнет горя.
— Если Оксана ее не замочит, — вырвалось у меня.
— Типун тебе на язык! — шикнула на меня Степа. — Что за навязчивая идея? Смотри, не подскажи ее Оксане. И вообще, зачем мы сюда пришли?
— За костюмами, — хором ответили мы с Алиной.
Для Куликова выбрали наряд легко, а вот для себя ничего достойного не нашли. Обряжаться в мужской костюм не хотелось.
— Я в Хургаде такие чудесные серьги отхватила, — напомнила Алина, — намеривалась покрасоваться в них на вечеринке в арабском стиле. Но к мужскому платью они вряд ли подойдут. Придется надеть шифоновый сарафан. Как вы думаете, хорошо будет смотреться длинная серебряная сережка, касающаяся оголенного плеча?
— Ты будешь в сарафане? — переспросила я. — Пожалуй, я тоже надену вечернее платье в европейском стиле.
— А мне что выбрать? — растерялась Степа. — А что, если мне все же примерить рубашку?
— Не вздумай! — в один голос возразили мы. — Ты только представь, ты и Куликов в одинаковых рубашках до пят. На его фоне ты будешь выглядеть как слуга своего господина. Нет уж, пусть один Куликов за нас отдувается в египетском балахоне.
— А если рубашка ему не понравится? — засомневалась Степа.
— Наденет фрак! — с этими словами Алина взяла из Степиных рук рубашку и пошла с ней к арабу, ответственному за раздачу костюмов.
Костюм Куликову приглянулся. Не дожидаясь вечера, он тут же его примерил — рубашку, пояс и головной убор.
— А что? В нем что-то есть. Не жарко, даже прохладно, не то, что в брюках. Воздух тебя со всех сторон обволакивает. Степочка, может, ты мне такой купишь? Только, естественно, более яркий, расшитый золотыми нитками и каменьями, как у шейха. Буду в родном Белозерске по дому ходить. Могу даже народ принимать — по личным вопросам. Не возражаешь?
— Возражаю, — шутя, ответила Степа. — Вдруг ты так войдешь в роль, что сначала приведешь в дом верблюда, а потом вторую жену. Зачем мне соперница?
— Значит, против верблюда ты ничего не имеешь?
— Против верблюда, нет. Против второй жены — да. Я ревнивая! Вторая женщина под одной крышей со мной жить не будет. Клянусь, я ее зарежу, — сдвинув на переносице брови, с гортанным придыханием произнесла Степа.
Глава 5
Весь день было жарко. Мы плыли на юг при полном безветрии. После обеда большая часть пассажиров спряталась под кондиционерами в своих каютах. Только отчаянные экстремалы — с риском для здоровья — жарились на верхней палубе, рядом с бассейном. Среди желающих заполучить солнечный ожог были Василий и Рада. Я поискала глазами Оксану, и опять порадовалась тому, что ее рядом нет.
Подругу я нашла в каюте. Оксана вышла ко мне с косметической маской на лице. Голубая глина плотным слоем покрывала щеки и лоб. Нанесенная давно маска лежала засохшей коркой, местами была покрыта трещинами и напоминала высохшую землю в пустыне.
— Как дела? У тебя вчера голова болела? Прошла?
— У-у-у, — промычала Оксана. Глина не давала ей рта открыть. Жестом мне предложили присесть. Оксана скрылась в ванной. Через несколько минут она вышла и ответила на мой вопрос. — Спасибо, уже лучше. Раньше спать легла и утром встала с нормальной головой.
— А почему я тебя сегодня утром не видела? Мы все загорали на верхней палубе. Могла бы к нам присоединиться.
— Мариша, тут такое дело, — замялась Оксана. — Как оказалось, на корабле, помимо Васьки с женой, еще есть мои знакомые. Мне как-то неудобно перед ними: еще подумают, что я Ваську преследую.
— А разве нет? — удивилась я Оксаниному смущению. — Я уверена, ты заранее знала, что на корабле еще будут люди из Трускавца.
— Каюсь. Я встретила Романа две недели назад. С его слов я поняла, что едет только Васька и его вобла, — не преминула напомнить Оксана о чрезмерной худобе Рады. — Но я даже подумать не могла, что они всей компанией собрались. Подставил, гад! Хотел выставить меня на посмешище. И так в Трускавце все кому не лень обсуждают наш с Васькой разрыв, теперь и вовсе меня с грязью смешают.
— С чего ты взяла? Большинство женщин на твоей стороне. — Я прикусила язык и не стала рассказывать о подслушанном разговоре. — И вообще, Оксана, не бери дурного в голову, — посоветовала я, глядя на ее расстроенное лицо. — Ходи с гордо поднятой головой и не обращай на Ваську никакого внимания. Ты приехала отдыхать! Значит, и веди себя соответственно. Ты молодец, что следишь за собой. Кстати, здесь на судне косметический кабинет.
— Да-да, — кивнула она и послушно повторила: — Я приехала отдыхать. Зачем мне Васька? Уже незачем, — с грустью протянула она, а я в очередной раз убедилась в истинности поговорки «Любовь зла, полюбишь и козла», а еще, что в душе она продолжает любить этого мерзавца.
— Значит, ты обещаешь не глядеть в сторону Василя? — уточнила я.
— Да-да, — кивнула Оксана.
Увы, Оксана не сдержала своего слова и уже через два часа нарушила свое обещание. Кто кого первый задел — Оксана Раду или Рада Оксану — не знаю, я пришла в самый разгар драки, не успев к началу, но и того, что я увидела, было предостаточно. Две дерущиеся женщины — омерзительное зрелище.
Оксана, вцепившись в волосы соперницы, пыталась утащить ту на дно бассейна. Рада отбивалась руками и ногами. Когда же стала захлебываться, вцепилась зубами в руку Оксаны. Та вскрикнула и отпустила голову Рады.
Увы, посмотреть на мерзкую сцену в бассейне собралось много народа, некоторые прибежали сюда с нижней палубы, заслышав истошные женские крики. Люди стояли кругом у бортика, но никто и не попытался разнять беснующихся дам. Все почему-то воспринимали происходящее, как веселое шоу: хлопали в ладоши, свистели, улюлюкали. Кое-кто даже делал ставки. Одним казалось, что победить должна непременно Оксана. Она более рослая и физически должна быть сильнее. Другие, увидев, как Рада ловко уходит от ударов Оксаны, полагали, что победа останется за ней. Немцы и французы обмахивались купюрами евро словно веерами, давая понять, что не прочь бы поспорить и на деньги. Русские поддерживали дерущихся женщин криками:
— Поддай жару, мочи рыжую, мочи.
— Блондинку топи. Ногами действуй. Глуши ее, выворачивайся.
Роман и его компания стояли с открытыми ртами. Давно пришло время разнять соотечественниц, но они бездействовали. Интересно, что и виновник скандала с саркастической ухмылкой наблюдал за происходящим. На его лице даже читалось удовлетворение от собственной значимости — как же, две бабы не могут поделить мужика. Значит, он, этот мужик, чего-то да стоит?!
Первой не выдержала Зося, бросилась на подмогу матери. Вслед за ней не удержалась и Лиля — тоже прыгнула в воду. Итог битвы решил Сергей. Когда он с шумным плеском шагнул в бассейн, Рада и Зося предусмотрительно отплыли к краю, прекратив поединок.
Я подскочила к Оксане и увела ее в сторону, подальше от любопытных взглядов.
— Что произошло? Что? Ты же мне обещала, — упрекнула я подругу.
— Не я первая начала, — мотнув головой и тяжело дыша, ответила Оксана. — Они обидели Лилю. Василий обидел, — уточнила она. — Лиля подошла к нему, чтобы попросить денег на заколки. Он, красуясь перед своими, сказал: «Тебе не заколки купить надо, а расческу. Вечно лохматая ходишь. Перед людьми за тебя стыдно». А Лиля только из бассейна вышла. Какие у нее должны были быть волосы? К Василию подпряглась его вобла: «Уродина! Вся в мать. Твоего, Вася, ничего нет. Ты уверен, что она твоя дочь?» Лиля расплакалась, чем вызвала неописуемую радость у стервы Рады. Она начала над ней подтрунивать: «Рева — корова, рева — корова». Извини, я не сдержалась. Лиля у меня не сирота! У нее есть отец и мать, правда, отец — полное дерьмо. Поздно я это поняла. Но все равно, не в подоле я же ее принесла? Да, мы с Василием жили в гражданском браке, но многие в Трускавце уверены, что мы официально были женаты. Даже судья, когда мы пришли имущество делить, удивилась, что мы не расписаны.
— А почему вы не расписались? — поинтересовалась я. Для меня не было секретом, что брак у Оксаны и Василия гражданский, но я никогда не интересовалась причиной. Трускавец — провинциальный городок, в котором живут, соблюдая вековые традиции. Оксана почему-то не испугалась осуждающих взглядов, хотя бы на первых порах.
— Я не хотела. Сначала не доверяла Василю, боялась, что он меня бросит, — хлопец моложе меня на четыре года. Потом родилась Лиля, он записал девочку на свою фамилию и предложил мне расписаться, да все некогда было. Прошли годы, я успокоилась — муж есть, дети тоже. Зачем штамп в паспорте, если и так все хорошо? Я и сейчас не жалею, что не поменяла свою фамилию. Лилю жалко, надо было ее на свою записать.
— Понятно, — сказала я, бросив косой взгляд на виновника всех Оксаниных неприятностей. Василий спокойно попивал фруктовый коктейль. Рада и Зося также потягивали из трубочек трехцветную жидкость. Троица выглядела вполне счастливо, словно и не было ни драки в бассейне, ни выдранных клочьев волос.
— Зря я сюда приехала, — проследив мой взгляд, молвила Оксана. — Мое присутствие нисколько не омрачает праздник на их улице. А я так на это надеялась. К Лиле Василий равнодушен. При нем ее унижали, оскорбляли, а он и рта не открыл, чтобы ее защитить, да что там защитить — сам начал ей читать нотации. Следить, мол, за собой надо. Чучелом обозвал. Ей-богу, убивала бы гада! — в сердцах бросила Оксана. — К стенке, и пулеметной очередью вдоль и поперек, вдоль и поперек. Жаль, пулемета нет.