Слезы, словно дождь, брызнули из Надиных глаз.
К субботе немного потеплело – до нуля градусов, и снег, который продолжал идти всю прошлую ночь, облепил ветви деревьев, провода, фонарные столбы… В общем – все, отчего город стал похож на картинку из книги сказок.
Надя была в длинном тяжелом пальто с капюшоном, и пока она добралась через сугробы к ресторану «Темные аллеи», то взмокла и прокляла все на свете. В полутемной гардеробной она с досадой сбросила с себя пальто, размотала длинный шарф и наконец-то налегке побежала к столику, за которым сидела Альбина.
– Алька, прости, я опоздала…
– Ничего… На самом деле это я пришла раньше времени.
Столик был у большого окна, за которым виднелась деревянная, а сейчас засыпанная снегом веранда. Когда-то, летом, они с подругами сидели там.
– Как дела? – спросила Надя и испугалась – вдруг Альбина воспримет ее вопрос неправильно, решит, что Надя решила узнать о Леоне, а о Леоне упоминать не рекомендовалось.
– Дела? – задумалась Альбина. Сегодня она была в темно-вишневом мохеровом костюме, с круглой брошкой у горловины. – Ну, в общем, ничего…
Если бы Альбина стала подробно рассказывать про свою жизнь, то ей пришлось бы упомянуть о Леоне, и поэтому она решила ограничиться ничего не значащей репликой.
– Зима какая снежная… – Надя совершенно не знала, о чем говорить с подругой, не опасаясь запретной темы, и выбрала самую нейтральную.
– Да, очень снежная! – оживилась Альбина – о погоде говорить не возбранялось. – Я уж и не помню такой.
– А осень была теплой.
– Удивительно теплой…
В конце полупустого зала послышался шум – это появились Лиля и Рая. Рая говорила на повышенных тонах и нервно стряхивала снег с меховой шапки.
– А вот и мы! – помахала рукой Лиля. – Сейчас, девочки, один момент…
Она скинула с себя легкий норковый полушубок, перед зеркалом поправила волосы. На ней было светло-серое шерстяное платьице, очень короткое, и высокие сапоги со шнуровкой. А Рая была закутана в какие-то невероятные шали – шемаханская царица, да и только. Из-под малиновых прядей недобрым блеском сверкали темные глаза.
– Все опаздываете… – улыбнулась Альбина. – Мы с Надюшкой уже проголодаться успели.
– Пробки, – извиняющимся тоном обронила, вздохнув, Лиля. – Ну-с, что заказывать будем?
Официант принес меню.
– У кого-то в мозгах пробки, – произнесла в пространство Рая, быстро листая карту вин.
– Ты о чем? – спросила Надя.
– Колесов три дня пропадал. Я его с милицией искала, – хмуро произнесла Рая.
– Неужели! – испугалась Альбина.
– Его с работы едва не выгнали, но я подход к его начальству знаю, поговорила с Хромовым – так, мол, и так, Петр Евгеньич, простите моего дурака… Простил, а что ж делать. Тем более что у Генки золотые руки…
Надя невольно вспомнила руки Гены Колесова – темные, грубые, с коротко остриженными ногтями.
– Я не пью, – напомнила Альбина. – Вот, тут есть сок из свежих фруктов…
– Я тоже не пью! – опомнилась и Надя.
– И я, – мрачно произнесла Рая. – Тем более за рулем все – ну, кроме Надьки…
– Как же так! – расстроилась Лиля. – А я бы выпила бокальчик каберне.
– «Бокальчик»!.. – передразнила ее Рая. – А ты видела, что на дорогах творится?.. Ишь, бокальчик ей подавай! Женский алкоголизм, между прочим, неизлечим. Хотя и мужской тоже. Тот профессор твой – помнишь, Лиль, ты мне его рекомендовала? – не помог. Триста баксов слупил – и никакого эффекта.
Лиля вздохнула раздраженно.
– Колесова, ты так на меня смотришь, как будто это я тебя денег лишила. В конце концов, у самой есть голова на плечах. Ладно, закажем апельсинового сока.
– Солянка мясная и винегрет. И еще семужки на гриле, с картошечкой… – стала диктовать Рая официанту. – Так, а на десерт бисквиты с заварным кремом…
– Райка, лопнешь! – засмеялась Лиля.
Рая с ненавистью посмотрела на нее.
– Девочки, девочки, без обидных комментариев! – предупредила Альбина.
Наконец, когда заказ был сделан, подруги немного успокоились и посмотрели друг на друга.
– Наденька, расскажи, что там с Зиной Трубецкой произошло? – вдруг встрепенулась Лиля.
– Не знаю, стоит ли… – усмехнулась Надя. – Не для застольной беседы тема.
– Расскажи! – загорелась Рая. – Чего там с этой Зинкой…
– Да, Наденька, расскажи…
– Она напилась и описала мне диван, – с досадой сказала Надя. – Я его выкинула.
– Ну, Зинка дает! – восхитилась Рая. – Позорище… Лилька, и как ты с ней, с такой, общаешься?
Рая никогда не упускала случая подпустить шпильку в адрес Зины Трубецкой.
– С кем не бывает, – обиженно буркнула Лиля.
– Со мной-то уж точно такого не было! – возразила Рая. – А ты, Надя, тоже хороша – чуть что, вещи на помойку выкидывать!
– Запах очень стойкий оказался, так что пришлось диван выкинуть, – вздохнула Надя.
Официант принес заказ.
– Девочки, может быть, действительно не будем эту тему обсуждать… – поморщилась брезгливая Альбина.
– Я Зине скажу, чтобы она возместила тебе убытки, – несчастным голосом произнесла Лиля.
– Да уж, скажи! – Рая придвинула к себе объемистый горшочек с солянкой, и лицо у нее просветлело. – А то Надька у нас без дивана осталась…
Снег за окном постепенно перестал падать – там, в саду, было тихо и безлюдно.
– Красота какая… – улыбнулась Альбина. – Посмотрите – деревья все белые. Лиля, ну а у тебя что интересного?
– У меня? – задумалась Лиля. – В общем, ничего… Все по-старому. Адам работает с утра до вечера, я дома сижу, телевизор смотрю. Да, помните Стаса – ну, того, с которым я в санатории познакомилась? Звонил недавно.
– Зачем? – пробурчала Рая, энергично орудуя ложкой в горшке.
– Замуж звал. Но я его опять послала… надоел, – Лиля легкомысленно пожала плечиками.
– Соглашалась бы, – лениво произнесла Рая. – Юноша при деньгах, и вообще… Свадьба – это так красиво. Помните, девчонки, какое у меня было платье?
– Ага! – улыбнулась Альбина. – Изумительное. Бледно-розовое, с цветочками, с камешками, и шлейф такой серебристый… Лилька, чисто гипотетически – а у тебя какое платье было бы, если б ты за Адама замуж собралась?
– Ну… – Лиля пренебрежительно поморщилась, показывая свое равнодушие к таким вещам, но потом что-то блеснуло в ее глазах. – Я бы выпендриваться не стала. Чем проще, тем лучше. Что-нибудь белое, с открытыми плечами, с разрезом от колена. И никаких рюшечек, вытачек, цветочков, камешков, защипов, сборок… И даже без вышивки можно обойтись! – Она замолчала, ее глаза заблестели еще ярче.
– Я тоже люблю простоту, – кивнула Альбина. – Если помните, у меня был белый костюм – прямая юбка до колена и жакет с чуть расклешенными фалдами…
– А у меня было светло-голубое, из шифона, платье, на белом чехле. С длинной фатой… – вздохнула Надя. – В ЗАГСе тогда было много народу, все торопились жениться – точно с цепи сорвались, а Егор сказал, что я – самая красивая невеста…
– А что он еще мог сказать… – лениво заметила Лиля.
– Лосева! – раздраженно сказала Надя.
– Да, Лосева! – возмутилась и Рая. – Сколько можно!
– Девочки, девочки, перестаньте… – примиряюще подняла руки Альбина, но и в ее глазах промелькнула тоска.
– Чуть что – сразу Лосева! – с досадой произнесла Лиля. – Сами вы все хороши…
– Нет, я так не могу, – Рая отбросила от себя салфетку. – Давайте хоть вина закажем, а то совсем тоска!
– Опять! – поморщилась Надя.
– Я не пью! – напомнила Альбина. – А вы все за рулем, кроме Нади.
– Ну и что! – вскинулась Лиля. – Надо же как-то расслабиться…
Они заказали вина.
Разговор потек дальше, но все равно веселья было никак не поймать.
В четвертом часу, когда уже начали сгущаться ранние сумерки, подруги вышли в сад. Людей не было – все словно замерло в заколдованном сне. Проваливаясь в снег, они побрели вперед по нерасчищенной дорожке.
– А слабо снова в санаторий поехать? – вдруг выдала Рая и засмеялась. Ворона встрепенулась над ее головой и взлетела с ветки с громким карканьем – целый водопад снега обрушился Рае на голову.
– А что, это мысль! – засмеялась Надя. – В зиме есть своя прелесть… На лыжах будем кататься!
– Шелестова, ты представляешь меня на лыжах? – отряхиваясь, спросила Рая.
– А что такого?
– Я бы покаталась на лыжах, – вздохнула Альбина, – но мне врач запретил напрягаться…
– Какие же вы скучные! – воскликнула Лиля и зачерпнула пригоршню мягкого, покорного снега, сжала его в ладонях. – Райка, берегись!
Снежок попал Рае в плечо.
– Ах, вот ты как…
Рая в долгу не осталась и тоже принялась бросаться снегом. К делу подключилась Надя, а потом – Альбина. Вчетвером они бегали по рыхлой снежной перине, кидались снежками, визжали, точно дети.
– Надька, заходи слева… Вон она, вон она!.. – кричала Лиля, целясь в Раю, поскольку та представляла собой подходящую мишень. – Алька, не торопись!
– Это нечестно – втроем на одну! – возмущенно вопила Рая. – Алька, и ты туда же!..
– Мне снежок прямо за шиворот попал… уже тает! – пыталась отряхнуться Надя. Капюшон свалился с головы, и она, растрепанная, румяная от свежего воздуха и беготни, вновь почувствовала себя юной и счастливой.
– Лосева, отстань от меня! – Рая металась между деревьев, точно медведица. Она смеялась и сердилась одновременно. – Иди к черту…
– Ой, не могу! Ну вы, как дети, честное слово! – с трудом переводя дыхание, Альбина присела на засыпанную снегом скамью. Она вся раскраснелась и тоже выглядела счастливой.
– Алька, ты как?..
– Нет, это самоубийство – бегать после такого плотного обеда!
Надя принялась отряхивать ее, сидящую. К ним, высоко поднимая ноги, подбежала Лиля.
– Девочки, я вся промокла! – похвасталась она, дыша на заледеневшие руки. – И перчатки где-то потеряла…
Стремительно надвигались сумерки – синел воздух, на аллеях вдруг вспыхнули фонари.
– Куда же Райка пропала?