Они прошли в комнату. Леон обнял ее, приподняв волосы, поцеловал в шею. Не о том ли она мечтала все последнее время?
– Мне страшно… – мрачно произнесла Надя. – Нет, это глупо… Я знаю, гром меня не поразит, и земля не разверзнется под моими ногами… Но мне все равно – страшно!
Леон молча продолжал ее целовать. Она не могла уже сопротивляться.
– Леон…
– Молчи! – нетерпеливо произнес он. – Ничего не бойся… Я же сказал – весь грех я беру на себя. И вообще, никакого греха нет… Мы современные люди, в конце концов! Сейчас на дворе двадцать первый век, а не Средневековье…
Помогая друг другу, они разделись. Леона искренне изумило бесшовное боди.
– Нет, ты все-таки отъявленная модница! – засмеялся он. – Что это за штучка? Она хоть снимается?
– Да… – засмеялась и она. – Господи, Леон, какой ты наивный… и неискушенный… И я так люблю тебя! За то, что ты именно такой, какой есть…
Он целовал ее, он восхищался ею. Они говорили о чем-то, перебивая друг друга, и тихо смеялись. Каждое прикосновение Леона снимало с Нади и страх, и чувство вины. Постепенно она освободилась от всего, совсем освободилась!
– Я так мечтал о тебе… Я думал, что сойду с ума, – у меня в голове была только ты!
– И я… – Она обнимала его, прижималась щекой к его плечам, целовала его, послушно позволяла целовать себя. – Я тоже только о тебе думала!
– Ты такая красивая… Только, пожалуйста, не говори, что Лиля Лосева еще лучше!
– Не буду! – смеялась она. – Леон, миленький…
Тусклым желтым светом горел ночник, и тени бежали по комнате.
Остановиться было нельзя – словно в водоворот, погружались они в любовь. И чем дальше, тем неудержимей была сила, соединяющая их.
В последний момент Надя закрыла глаза и неожиданно вспомнила лето – как они с Альбиной, Раей и Лилей устроили себе каникулы. Солнце, зелень, нестерпимое ожидание счастья… Как давно это было! Но только сейчас, едва не упустив, она успела поймать его!
– Ты!.. – едва слышно пробормотала она, держа Леона за плечи. – Ты…
Тик-так, тик-так… Это часы на стене.
Случилось то, чего она больше всего боялась. И чего больше всего хотела.
Тик-так…
Тени бежали по комнате, странно искажая находящиеся в ней предметы. А за окном свистел ветер, колючий снег царапал стекло. Оказывается, счастье скрывалось за этой холодной декабрьской ночью, в этих черных сумерках и ледяной пороше. Оно пряталось за страхом и неуверенностью!
– Ну кто бы мог подумать… – через некоторое время сказала Надя.
Леон продолжал прижимать ее к себе – словно она могла куда-то исчезнуть.
– О чем ты? – Он поцеловал ее, где было ближе – в висок.
– Так… Знаешь, я очень рассердилась на Раю Колесову, когда поняла, с какой целью та заманила меня сегодня в Дом кино. А она мне сказала: «Это мой подарок тебе на Новый год!» Нет, ты представляешь?
– Угу… – Он снова поцеловал ее. – Замечательная Рая. Спасибо ей.
– Подарок на Новый год… – изумленно повторила Надя. – Ну надо же…
Утром, едва открыв глаза, они так обрадовались друг другу и тому, что все произошедшее оказалось не сном. Как, наверное, оба не радовались еще никогда в жизни.
– Леон, миленький… – Она обнимала и тормошила его.
– Надя… Ты здесь!
– Конечно! А куда я могла исчезнуть из собственной квартиры! Кстати, ты оценил новый диван?
– Разве он новый?
– Ну да! Подарен мне некоей Зиной Трубецкой.
– Хорошие у тебя подруги – диваны дарят… Слушай, Надя, я вот что решил… – Приподнявшись на локте, он провел ладонью по ее телу.
– Что? – с радостным любопытством спросила она.
– Я никуда не уйду от тебя.
– Как это? – растерялась она.
– А вот так… – Он прижал ее к себе. – Я без тебя не могу.
Надя моментально представила себе Альбину – как та возвращается домой, а там – никого. Не о ком заботиться, некому готовить обед, стирать и гладить рубашки, не для кого благоговейно хранить тишину в доме – словом, «создавать условия». А Новый год? Одна, в пустой квартире, брошенная… Тут и здоровый человек умер бы от тоски и ужаса, что уж об Альке говорить…
– Нет! – вздрогнула Надя.
– Почему? Разве ты не любишь меня?
– Люблю…
– Так в чем же дело? Или ты боишься, что я стану мешать тебе? Но это временно, скоро мы с Альбиной разменяем нашу квартиру и все такое… – нахмурясь, торопливо заговорил Леон.
– Не в том дело! – перебила она. – Дело в Альке! С ней нельзя так поступать!
– Мы уже поступили… – Он усмехнулся, откинувшись назад.
Надя растерянно смотрела на него. Это был немного другой человек – не тот, которого она видела раньше. Этот новый Леон твердо шел к своей цели и ни в чем не раскаивался. Этот Леон мог думать не только о возвышенных материях, витая в мире звуков, но и о вполне реальных вещах – о размене квартиры, например…
– Мне очень жаль Альку, – пробормотала Надя. – Я тебя люблю, но… Вот что – давай еще раз хорошенько все обдумаем. Ты действительно готов изменить свою жизнь?
– Ага… И думать я не собираюсь. Я хочу быть с тобой – и точка.
Он неподвижно смотрел на нее – так же пристально, почти не мигая, как прошлым вечером.
– Какие у тебя глаза… – завороженно сказала Надя, сжав в ладонях его голову. – Ни у кого таких не видела. Словно камни драгоценные.
– Да ну? – усмехнулся он.
– Да! Такие… зеленовато-серые, ясные… – Она поцеловала его в подрагивающие веки.
– Ты мне не ответила.
– Вот что, Леон… Давай отложим все до начала января. Пусть пройдут праздники – а там уж делай, что хочешь… Нет, правда – слишком жестоко оставлять женщину прямо перед Новым годом!
Леон задумался. Кажется, доводы Нади показались ему вполне убедительными.
– Хорошо, – наконец согласился он. – После праздников я расскажу ей обо всем.
– Обо всем сразу – не надо! Лучше постепенно, исподволь… У нее слабое сердце, не забудь!
– Которым она вечно всех шантажирует! – с досадой произнес Леон. – И тебя в том числе…
– Леон!
– Ладно, не буду… Только учти – я не передумаю. Все очень серьезно.
– Правда? – Она положила голову на подушку – рядом с его головой.
– Правда… – Он поцеловал ее в нос.
– И я буду твоей музой? – весело спросила она.
– И ты будешь моей музой! – засмеялся он.
Так они смеялись и веселились – точно дети, пока за окном не стало смеркаться.
– Иди, – строго сказала Надя. – Альбина, наверное, уже приехала – она будет тебя искать.
Леон нехотя подчинился. Уже стоя у порога, он сказал:
– Надя… Я тебя люблю… Безумно, как сумасшедший! Я тебя обожаю… Какие еще есть слова? Все они принадлежат тебе… Да! – спохватился он. – Я тебе позвоню?
– Только тайком! Мы не можем испортить Альке Новый год.
– Ну да… А ты? С кем ты будешь в новогоднюю ночь?
– Ни с кем!
– Тебе будет грустно… – Он взял ее за руку.
– Мне будет грустно только в том случае, если Алька раньше времени начнет догадываться о нас. Все, иди!
Он уже шагнул за порог, а потом снова вернулся, чтобы сказать с серьезной, таинственной интонацией:
– Это судьба. Чему суждено случиться – то и произойдет. Как ты ни пряталась, как ни избегала меня, как ни старалась убежать – ты моя, и только моя. Любовь настигла тебя. Точно так же Данаю настиг золотой дождь! Не пытайся сопротивляться любви…
Он ушел, и Надя осталась одна.
«Самое тяжелое еще впереди… Что будет с бедной Алькой, боже мой, что с ней будет!..»
Перед старинным трехэтажным особняком, в котором располагалась художественная галерея, топталась небольшая очередь.
– Какой нынче народ стал на культуру падкий! – с непередаваемой интонацией произнесла Рая. – Нет, ну вы только посмотрите – очередь! А сегодня, между прочим, тридцатое декабря – самое время по магазинам бегать да салаты резать…
– И елку наряжать, – напомнила Надя.
– Вот-вот!
На большой полотняной растяжке, висевшей над входом, привлекала внимание надпись: «Фотохудожник Артур Сипягин. «Женщина в интерьере».
– Еле вас всех вытащила! – с укором произнесла Лиля. – Какие же вы все-таки клуши…
– Лилечка, я не отказывалась, – улыбнулась Альбина.
– Да, ты молодец, а вот Надька с Райкой… Надька, мы ж все на тебя пришли посмотреть! Эта выставка через неделю заканчивается…
– У меня работа, – попыталась оправдаться Надя.
Она солгала. Дело было вовсе не в работе – просто она боялась увидеться с Альбиной. Боялась, что Алька прочитает по ее лицу правду…
– А у меня любовь-морковь! – вызывающе объявила Рая.
– С Гюнтером, да? – жадно спросила Лиля. – Ну, которого Надька переводит…
– С ним, – гордо подтвердила Рая. – Все очень серьезно.
– Ой, мамочки, что будет, что будет… – пропела Альбина. Она выглядела очень хорошо – беленькая, ни тени румянца, черная челка мысиком торчала из-под зимней, отороченной мехом шляпки. Огромные, блестящие, кроткие глаза – словно у олененка Бэмби из детского мультфильма. – Райка, а если Колесов узнает?
– Мне плевать… – мстительно произнесла Рая. – Но он узнает – и скоро.
– О чем ты? – насторожилась Лиля. Сегодня на Лиле был коротенький полушубок и кокетливая шапочка – в бежевых, нежно-пастельных тонах. И оранжевые сапожки, оранжевая сумочка, шарфик в оранжевую клеточку…
– А вот о чем… – сделала таинственную паузу Рая. – Я, собственно, для того и пришла, чтобы сообщить вам, девочки, нечто сенсационное. Мы с Гюнтером…
– Так я и знала! – всплеснула руками Надя. – Вы с Гюнтером! Господи, и зачем я тебя с ним познакомила…
– Наденька, Наденька, не перебивай! – в один голос взмолились Альбина и Лиля.
– Так вот, – невозмутимо продолжила Рая. – Мы с Гюнтером решили пожениться. Мы поженимся и уедем к нему, на его родину.
Подруги растерянно переглянулись. Все молчали, ошеломленные новостью. Никто такого поворота событий и не предполагал.
– Вы – женитесь?.. – прошептала Надя.
– И уезжаете?.. – открыла Лиля свой хорошенький, похожий на сердечко ротик.