— Э-ээ… — испугались на другом конце.
— Алло, говорите… — подбодрила я.
— Добрый день, можно Веру? Это Федя.
Я сначала удивилась, а потом вспомнила, что сама наговорила на автоответчик мамин телефон и просила звонить сюда до семи вечера.
— Вера не может говорить, она онемела от восторга, потому что ей звонит самый красивый мужчина в мире, — сказала я.
Мама зашла поинтересоваться, кто звонит, но я замахала на нее свободной рукой и сделала выразительные глаза. Удивленно мигнув, мама ушла.
— Это Вера? — робко поинтересовался Федя.
— Нет, это не я.
— Да-а… А что на тебе надето? — огорошил меня он.
— Ну-у… — Я посмотрела вниз. — Джинсы синие, желтая майка…
— А трусики есть? — хищно прорычал он.
— Ого! — Я расхохоталась. — А я думала, ты серьезно про одежду — понадеялась, что ты меня в театр хочешь пригласить… Ну ты и маньяк!
— Я и сам себя иногда удивляю, — признался он. — Что делаешь?
— Жду чай.
— А поужинать не хочешь?
— Ты приглашаешь меня на свидание? — восхитилась я.
— Еще как! — непонятно ответил он.
— Как?
— Ну… как приглашают на свидание?
— Настойчиво?
— Да, настойчиво приглашаю на свидание. Соглашаешься?
— Да. Если ты покупаешь презервативы, — брякнула я ни с того ни с сего.
— Я обожаю твое чувство юмора, — оценил Федя. — Оно такое оригинальное.
— Ты еще не передумал со мной встречаться? — спросила я униженно. — Обещаю больше самостоятельно не шутить. Буду лишь цитировать классиков и рассказывать бородатые анекдоты, чтобы знать, где точно смешно.
Он вздохнул:
— Куда за тобой заехать?
Глава 27
— Расскажи о себе, — попросил Федя.
Я посмотрела на него так, чтобы он понял — нехорошо отрывать человека от жюльена из крабов. От восхитительного, нежного, сочного, свежего жюльена из крабов с поджаристой корочкой из мягкого сыра.
Он привел меня в крутой ресторан: вместо пола там был аквариум, в котором плавали осетры и еще какие-то рыбы. В углу, между друзей, сидел Жванецкий, а остальные посетители выглядели так, словно только что скупили летне-весеннюю коллекцию от Армани. На женщинах были «скромные», элегантные украшения стоимостью в тысячу моих годовых доходов, на мужчинах — часы из серии «для VIP клиентов» и ботинки, над которыми трудилась, наверное, целая итальянская деревня. Я, в молодежном и несколько мятом прикиде, приуныла, но, встряхнувшись, расправила плечи и прошла к своему месту с таким видом, словно я здесь даже завтракаю. Пусть думают, что я эксцентричная звезда эстрады, хотя вряд ли они будут обо мне думать.
За роялем восседал тапер с тронутыми белоснежной сединой волосами, к нему время от времени подходили люди и протягивали купюры.
— Сколько стоит заказать ему песню? — поинтересовалась я.
— Ты хочешь? — предложил Федя.
— Хочу узнать, сколько это стоит.
— Долларов десять…
Умножив хотя бы половину гостей на время работы пианиста, я обзавидовалась.
Я заказала жюльен из крабов, блины тоже с крабами и овощами, рыбу тюрбо с жареными апельсинами, а Федя, к моему удивлению, овощной салат и стейк. Я не очень понимаю, зачем платить кучу денег за то, что можешь съесть дома, но, вероятно, у людей, способных оплатить любой счет в этом ресторане, другое мнение, так что удивляться вслух я не стала. И еще я попросила текилу Санрайз, несмотря на то, что и официант, и Федя склоняли меня к вину, а Федя — минеральной воды.
Жестами показав, что «вот сейчас прожую и расскажу», я спешно сглотнула, запила санрайзом и спросила:
— Что рассказать?
— Что-нибудь, что тебе кажется важным, — ответил Федя.
— А мы не можем поддерживать оживленную светскую беседу ни о чем? — буркнула я, целясь вилкой в блинчик.
— Можем, — улыбнулся Федя, зачерпнув салат, заправленный даже не сметаной, а капелькой масла. — Но мне интересно что-нибудь о тебе узнать.
— Ладно, — согласилась я: все равно ждать горячее. — Я не ходила в детский сад, училась в специальной английской школе, закончила филфак, влюблялась раз тридцать и спала почти со всеми, в кого влюблялась, один раз делала аборт и два раза лечилась от гарднереллеза. Я работала в мелком издательстве, но мне не понравилось — они бросили привычку платить зарплату, переводила внештатно любовные романы, писала статейки для женского журнала, но чуть не сошла с ума от всех эти «рецептов идеального мужа», работала в газете, но проспала репортаж, для которого нужно было ехать в Тверь, чтобы описать дедулю, у которого семнадцать внуков, — меня уволили, устроилась корреспондентом в журнал о «высокой культуре», где за чтение детектива могли линчевать, и, наконец, ушла в рекламное бюро, где числилась копирайтером. Мне нравится сидеть у воды и смотреть, как солнце блестит в мелких волнах, я люблю по субботам фильмы по ТВ — даже те, что есть у меня на кассетах, люблю покупать мелкие ненужные предметы и косметику, по три часа сижу в ванной с журналами, ненавижу романтические ужины со свечами, людей, У которых оголяются десна и нет подбородка, люблю сплетничать, самая сексуальная, на мой взгляд, часть тела — плечи, у меня был парень с загнутым членом, я терпеть не могу Марселя Пруста, фильмы об инвалидах и войне, творог, хлеб из отрубей, индусов — внешне, сутулых людей, оральные ласки — если мужчина женщине, и дачи с огородом. Вот, — выдохнула я.
— Ха-ха-ха, — рассмеялся Федя. — Исчерпывающе.
— Ты доволен? — подчеркнуто любезно спросила я, убирая со стола салфетку, чтобы освободить место для рыбы.
Подождав, когда официант закончит расставлять горячее, Федя сказал:
— А почему тебе не нравиться… э-э… когда мужчина женщине?
— Щекотно и надоедает объяснять, где приятно, а где нет.
На этом мы замолчали, занявшись едой. Федя как будто исподтишка наблюдал за мной, и мне это не нравилось — я чувствовала себя лабораторной мышью.
— У меня такое впечатление, словно ты меня исследуешь, — призналась я за чаем.
— Почти, — ухмыльнулся он.
— Зачем?
Тут подошло время платить, Федя отдал кредитку, подписал счет и ответил только на улице:
— Поехали к моему другу на дачу, и я тебе все объясню.
Я недоверчиво посмотрела на него:
— Извини, но предложение странное. Почему для этого нужно ехать на дачу?
— Ну, они меня приглашали… вернее, нас… я сказал, что буду с девушкой. И я хочу выпить. А то я трезвый и скованный.
— Меня что, ждет настолько серьезный разговор? — Я остановилась перед машиной.
— Да нет, — отмахнулся он. — Или да. Еще не знаю. Просто не хочется по дороге. Хочется сесть на террасе в шезлонг, выпить вина… Чтобы в кайф.
— Ну, тогда поехали… — без воодушевления согласилась я.
Общение с Федей было каким-то странным: во-первых, эти пристальные взгляды, потом он все время задавал наводящие вопросы и держался неуверенно. Может, конечно, это и потому, что ему хочется выпить, но тогда он что — очередной маргинал с дурными наклонностями? Но мы уже ехали на дачу, отказывать было поздно, да и выбраться из пыльного города на свежий воздух было приятно.
Нас встретила молодая женщина с пепельными волосами, в белом легком свитере и мягких бежевых брюках, а за ней вышел загорелый молодой человек с копной ярко-белых волос.
Пока они с Федей хлопали друг друга по спинам и целовались, я стояла сзади и мило улыбалась. Мы познакомились: девушку звали Лена, ее мужа — Сережа. Как выяснилось, Лена связывала с общественностью нефтяную компанию — она была пиарщицей, а Сергей работал юристом тоже в чем-то солидном.
— На улице свежо, пойдемте лучше в дом, — посоветовала Лена.
На дворе и впрямь похолодало: трава покрылась росой, пищали комары и было так зябко, что хотелось укутаться в шубу.
Мне все очень нравилось. Потрясающий дом с продуманным, красивым интерьером, чудесный садик, газон, пристройка для гостей… Немного под старину, кругом гардины и покрывала, деревянная мебель, сундуки… все такое дивное, что хотелось здесь остаться месяца на три — для душевого просветления.
Мы расположились в гостиной: Лена и Сергей в необъятных креслах, а я с Федей на диване. Мы сидели рядом, и то ли от спиртного, то ли от симпатичных физиономий, то ли от уютной, милой обстановки мне стало так благостно, что я даже прильнула к Феде, облокотившись на его плечо. В ответ он положил свою руку на мою, и это не было угрозой — так было просто удобно и хорошо.
Часа в три разошлись. Нас отвели в гостевой домик, Лена деликатно положила два комплекта постельного белья на столик, показала второй этаж с другой спальней, и мы остались одни.
— Ну как? — Он сел на кушетку.
— Классно… — Я устроилась в кресле.
— Тебе со мной хорошо? — подбодрил Федя.
— То есть? — замешкалась я.
И тут на меня вылилась исповедь молодого городского профессионала о том, как скучно быть богатым и успешным. Федя жаловался, что все его приятели — организованные, пунктуальные, благополучные, продвигающиеся по служебной лестнице, у всех — собственные апартаменты с видом на… что-нибудь, на что престижно иметь вид из окна… все раз в два года меняют авто, отдыхают там, где и мировые знаменитости, часто путешествуют, у всех на год вперед расписан ежедневник… но!..
…вот тут начинается самое интересное…
…когда он, Федя, встретил меня, я обрушила всю его устоявшуюся систему ценностей. Я, мои друзья, мое поведение, мои шутки, мои манеры и ход мыслей, оказывается, сбили его с толку.
Я не была готова к роли фата-морганы и попробовала Федю образумить.
— Слушай, — сказала я раздраженно. — Ничего такого я не делала. Ты все придумал. Я — самая обычная жительница мегаполиса на грани безбрачия, которая еще молода, но уже не верит в себя как в женщину и подозревает, что у нее после аборта обязательно будет рак матки. Я считаю себя самой умной и проницательной, но моя карьера складывается так, что я невольно сомневаюсь в этом. То есть у меня кризис несоответствия желаемого и действительного, к тому же у нерожавших женщин климакс начинается раньше, и я уже чувствую его приближение.