Аня лишь вздохнула при виде веселого лица подруги. Ну вот, даже разозлиться не может как следует на Лиду. Это ж не человек, а танк какой-то, который прет к своей цели. Противостоять таким людям невозможно, особенно, когда внутри нет такого стального стержня. Может быть, стоило обидеться и гордо уйти, но Анну тут же останавливало и чувство того, что она по большому счету большая должница перед Лидой. Если бы не эта брюнетка с пронзительными голубыми глазами, Ани не было. Как в прямом, так и в переносном смысле. Да и прикипела она к Лидке, даже не смотря на довольно колкий и дерзкий язык подруги. Так, что уже и жизни себе без нее не представляет.
– Что делать-то будем? – Подала голос Аня уже почти на выходе, когда они собирались разъехаться по домам.
– Не знаю, – последовал честный ответ, – наверно, стоит дать им еще время.
– А если и это не поможет?
– Ань, они сами разберутся, не вмешивайся. – Лида поцеловала ее в щеку. – Я пришлю тебе новых поставщиков, посмотришь, что они там предлагают?
– Да, конечно. – Аня кивнула. – Может быть у них найдется интересная ткань для платья Васьки?
– Да кто ж его знает.– Глаза Лиды на секунду блеснули. – Слушай, а я кое-что придумала! Пошьешь костюм для Ника?
– Эмм…
– Так, пентиум, грузись быстрее. Для того чтобы пошить костюм, нужен визит Никиты для снятия мерок. Скажем, к вам домой и когда там будет Василиса. Теперь ты поняла, к чему я клоню?
– Ты же сама сказала, что не стоит лезть.
– Сказала. А кто вообще решил, что мы будем вмешиваться? Так, дадим пинка и все. Согласна?
– Попробовать стоит. – Аня как-то неуверенно согласилась. – Но если план провалится, то виноваты будете вы, Штирлиц.
Конечно же, взрослые совершенно иначе смотрят на проблемы подростков. С высоты своих прожитых лет, юношеские метания кажутся незначительными. Особенно, сопоставляя с тем, что их ожидает во взрослой жизни. И слезы, которые были пролиты в семнадцать, оказываются не такими горючими, как те, которые скатываются с ресниц чуть позже. Но у каждого возраста своя драма и ее нужно только пережить. Василиса как могла, держалась на плаву, но с каждым днем ее безразличие становилось все сильнее. Ведь она постоянно по кругу прокручивала произошедшее событие. Стоило только зажмуриться, как она видела их тела. А уж про стоны и вообще напоминать не следовало. Казалось бы, ну переспал и переспал, Никита же не давал ей клятву верности. Но как Ваське хотелось быть в той комнате и чувствовать то, что чувствовала та девушка. Она хотела быть на месте той незнакомки. Видимо, не судьба. И так больно становилось внутри, как будто кто-то проткнул ее грудь раскаленным железом. Да, слишком утрированно, слишком ванильно и как в книжках, но по-другому Васька не могла. А следом за обидой ее обязательно накрывал стыд. Надо бы уйти и не подсматривать, сделать вид, что ничего не было. Ничего не говорить, стать наивной дурочкой и не злить парня. Возможно, тогда бы у них с Ником был бы еще шанс, но теперь все упущено. Он не звонит, не пытается встретиться и вряд ли захочет после такого вторжения. Вновь слезы отчаяния вперемешку с торгами с собственной совестью и гордостью. Последняя упрямо мешала идти навстречу и звонить парню первой. А после всего, обязательной третьей стадией метаний девушки становилась апатия. И плевать, что оценки стали выше ожидаемого. И на обсуждения будущего выпускного тоже плевать. Василиса даже не хотела выбирать платье и тем более отправляться на выпускной вечер. Во всем пропал смысл.
Было бы глупо утверждать, что Никита чувствовал себя лучше. В основном он злился и не понимал поведения Лисы. Не понятна ему была ее ревность, которая сквозила в ее глазах в последний вечер, когда она вторглась к ним домой. Парень никогда не давал ей даже намеков и старался пресекать любые мысли в таком ключе. Хотелось взять девчонку за шкирку и хорошенько встряхнуть, чтобы привести ее в чувства. И только тогда, когда злость утихала, Никита растеряно застывал перед телефоном и не решался набрать номер. Хоть он и мужчина, но не он должен делать этот первый шаг. Тем более что и косяк был не за ним. Но Лиса не позвонила ни на следующий день, ни через неделю. Даже через месяц от нее не было вестей, хотя в редкие вечера, что Никита был дома, он видел ее "онлайн" и ему было неприятно.
А время шло и пропасть между ними с каждым днем становилась все больше и больше. Первый Новый Год и день рождения без обоюдных поздравлений, первый день нового года без совместного составления планов. Рождество без катаний на коньках и посиделок в уютной кафешке с чашкой горячего шоколада. Восьмое марта без тюльпанов и обязательного застолья у Небесных, потому что Лида ко всему праздновала свое день рождение в этот день. Все куда-то делось. Разрушилось, испортилось, стало тем воспоминанием, от которого болит сердце. И все из-за глупой гордости и нелепого случая… Случая, который развел двух человек по разным берегам, а между ними оставил глубокое море. Соленое море. Море из слез.
Глава 5.3
– Девушка, вы уверены в своем решении? – Парикмахер придирчиво оценивал ее волосы в своих руках и у Василисы после этих слов случился приступ де-жавю. Жесткий откат в прошлое, когда она точно так же кардинально менялась. – Выход из черного цвета сразу в блонд слишком затратный.
– Ничего страшного, – девушка сжала губы плотнее и на всякий случай коснулась кармана штанов, где лежали деньги. Ваня чуть ли не силком вытащил ее из дома и заставил пойти в салон.
– Вам придется ухаживать за вашей шевелюрой как никогда, чтобы волосы не выглядели так… как сейчас.
– Просто делайте свою работу, – Васька уставши прикрыла глаза. Даже не ответила на явный плевок в свою сторону. А чего спорить? Да, в последнее время она себя явно запустила. Светлая макушка контрастировала с черными концами, а сами кончики безбожно секлись. Но не поэтому она решилась вернуться к родному цвету. Тот порыв смены имиджа был предназначен определенному человеку. И он этот порыв не оценил. Чем больше проходило времени, тем сильнее Василиса понимала, какой глупой она была. Невозможно влюбить человека в себя против его воли. Хоть в зеленый перекрась волосы, хоть налысо побрейся. Она даже была почти уверена, что Никита в тот момент, скорее всего, посмеялся за ее спиной. В связи с последними событиями, она в нем больше не была уверена. Потому что лучшие друзья остаются таковыми не смотря ни на что. А он ее бросил. Хотя и она была не лучше, но это уже совершенно другой вид самобичевания, которым изводила себя Василиса по вечерам.
В тяжелых мыслях прошел и весь процесс. Если бы не вечные скачки от раковины к стулу, девушка бы так и заснула. Результат ее, честно говоря, не сильно впечатлил. Черный цвет ушел, но и до блондинки ей было, как до…
– Это каштан, – Василиса накрутила прядь на палец.
– Светлый каштан, – поправил парикмахер, – я же вам говорил в процессе, что придется делать два, а то и три захода, чтобы вывести вас к вашему натуральному цвету. Очевидно, вы меня не слушали.
Да, не слушала тогда и сейчас тоже все пролетает мимо ушей. Он что-то там говорил о записи на следующий раз, но Васька была твердо уверена, что видятся они явно последний. Каштан так каштан, главное обновление произошло и все вокруг должны быть довольны. Особенно родители, которые коршунами кружили над ее душой. Пытались задобрить, выведать и сделать все, чтобы Василиса хотя бы чуть-чуть стала прежней. Но что-то внутри нее сломалось и восстанавливаться не хотело. В кармане сумки пиликнул телефон, оповещая о сообщении. Мама просила купить свеклы на борщ и чего-нибудь сладенького к чаю. Видимо, хочет отпраздновать поход Васьки в салон. Это в последнее время в ее духе. Делать из малейшего пустяка какое-то масштабное событие. Будь то стрижка, оценка или банальное мытье полов с посудой. Аж бежать хотелось от этой навязчивой жизнерадостности.
–Мам, я дома! – Оповестила она сразу, скидывая балетки с ног на пороге.
– Лиса, ты сладкое купила? – Слышится голос Анны из дальней комнаты, которую они переоборудовали под ее мастерскую. Видимо, снова носится с этим платьем на выпускной.
– Из свежего было только галетное печенье, – девушка топает на кухню, чтобы разгрузить пакеты. Вот только внутри растет какое-то странное беспокойство. Да еще и мама почему-то не выходила, хотя раньше встречала у самых дверей.
– Плохо, что галетное, – слышится ее голос позади, – суховатое. Разве что с маслом сделать? Что скажите? Как в детстве, а?
Мама еще не договорила, но Ваське уже спиной чувствовала этот взгляд. Пакет с печеньем падает из рук и высыпается на столешницу, но девушка будто не замечает этого. Голова пошла кругом от одного только запаха туалетной воды, который заполнил все пространство между ними. Василисе срочно нужно было выйти на свежий воздух и тем самым, оказаться подальше отсюда. Но для этого нужно было пройти мимо мамы и…
– Здравствуй Лиса, – говорит такой родной до боли голос. И она поворачивается, встречая пристальный взгляд голубых глаз.
– Здравствуй, – машинально приветствует она его и тут же смотрит на маму. Но та делает вид, что все чудесно. Достает масло из холодильника, ставит чайник на плиту. – Мам, я не голодна. Обслужи лучше дорогого гостя.
И с этими словами, сцепив зубы, проходит мимо в сторону своей комнаты. А сердце… сердце не унимается, хотя на лице не дрогнул ни один мускул. И только захлопнув за собой дверь, Васька часто заморгала, чтобы не заплакать. А потом и вовсе рухнула на кровать и уткнулась носом в подушку. Но побыть одной ей удалось не долго. Пусть и дверь открылась беззвучно, и шаги утопали в мягком ворсе ковра, но его выдавал все тот же запах. А следом кровать прогнулась под весом второго человека.
– Зачем ты пришел сюда? – подавив дрожь в голосе, спросила Васька, но не повернулась к нему. И так же оставалась лежать спиной к парню.
– Тетя Аня шьет мне костюм, нужно было снять дополнительные замеры. И это не моя прихоть, а моей матери.