Но жизнь как всегда внесла свои коррективы. Ударила больно в тот момент, когда этого меньше всего ожидали. Утро. Это было обычное утро в их семье, когда мама уже почти собралась на работу, а Васька в институт. И тут телефонный звонок, а затем оседающая Аня на пол. Бледная, как мел и с похолодевшими руками. Девушка едва успела ее подхватить и усадить на табуретку, а сама прильнула к телефону сама:
– Алло! Алло, кто это?
– Вась, это крестная, – горько вздохнули на том конце провода, – Вась, горе случилось. Ивана не стало…
– Что? – Оторопела она в ответ. – Я не понимаю… Теть Лид, что вы такое говорите?
– Нашли его в сторожке рабочей. Скорую вызвали, но бесполезно.
– Нет, нет, этого не может быть. Вы наверно ошиблись! – Истерично запротестовала Василиса. – Он же должен сейчас приехать!
– Он не приедет… – Лидия впервые на ее памяти всхлипнула.
Что-то внутри щелкнуло и девушка так и замерла у стенки. И никогда в своей жизни Васька не думала, что умеет так выть. Как раненное животное, без слез, но громко и сворачиваясь в три погибели. А рядом, цепляясь в край ее платья, так же выла Аня. Внезапное горе обрушилось на них, затмевая все на свете. Когда приехала Лида за ними, они не помнили. Все происходило словно в тумане. Лишь Василиса все причитала, что не хочет его видеть лежащим там… что хочет запомнить Ивана живым. Но ехать нужно было, потому что мама едва могла связать пару слов и то и дело чуть ли не проваливалась в обморок. Но никто не мог ее остановить, Аня упорно рвалась к машине. Она до последнего цеплялась за то, что они сейчас приедут и Иван жив. Что все вокруг ошиблись, ведь не может же человека так внезапно не стать. Не может!
Но по приезду все сомнения отпали. Пробившись сквозь работников скорой и милиции, Аня упала на покрытую снегом дорогу, не дойдя до лестницы пары шагов. Не смогла, ноги перестали слушаться ее и она поползла на четвереньках. Чьи-то крепкие руки схватили ее за плечи:
– Ань, не надо, его уже забирают, – слышался знакомый голос.
– Нет, нет, нет, – повторяла она и все крепче цеплялась за куртку друга Ивана и его товарища по работе, – я же… дайте мне…
– Аня, не стоит.
– Не забирайте его, – взмолилась она, заливаясь горючими слезами, – Ваня…
Дальше женщина попросту впала в такое состояние, которое невозможно описать словами. Поймут лишь те, кто хоть раз терял кого-то близкого. Когда сердце разрывается на части и плачет своими кровавыми слезами. Аня металась в кольце рук мужчины, в то время как машины стали разъезжаться с площадок, увозя с собой и Ивана. Все остальное она плохо помнила: и то, как они переехали в дом Лиды, и то, что рядом еще кто-то находился. Ее накачивали успокоительным и Аня совершенно безвольно позволяла с собой делать все, что было их душе угодно. Лишь бы внутри не жгло, лишь бы боль эту убрали и память стерли заодно.
В доме отчетливо витал запах корвалола и других успокоительных трав. Каждый угол здесь пропитался болью и слезами. То и дело из гостевой спальни слышались всхлипы и тихий голос крестной, которая ни на шаг от мамы не отходила. Лидия беспокоилась и о Ваське, то и дело, проверяя девушку в ее комнате. Но та все продолжала лежать на постели и отказывалась от всего, чтоб ей ни предложили. Слезы продолжали стекать по щекам и пропитывать подушку, но уже без криков и истерики.
Всего один день и он развернул всю жизнь на сто восемьдесят градусов. Василиса перевернулась на спину и уставилась в потолок. Ей не верилось, что человека больше нет. Мозг отказывался воспринимать тот факт, что еще вчера она слышала голос Ивана, а сегодня его не стало. Этого попросту не может быть… Это чья та чудовищная шутка… В этот момент ты понимаешь, как мало ты успел сказать ушедшему. Как мало ты сделал для него. Коришь себя за то, что был когда-то груб с ним или банально забывал сказать такое простое, но очень важное: "Я тебя люблю". Он стал ей настоящим отцом, которому по вине своего переходного возраста она не додала своего тепла. Все думала, что родители вечные и что все успеется. Что будет еще много светлых дней в кругу семьи, что будет слышать шутливые споры Ивана с мамой на кухне и еще много чего "еще" в этой жизни. Как глупы и наивны бывают люди… Васька зашлась в рыдании и прикусила губу до крови, чтобы не выдать своих слез. Она не хотела, чтобы кто-то услышал ее. Особенно, она не хотела травмировать маму. Та и так едва держалась на ногах, превращаясь на глазах в подобие тени от самой себя. Если бы не Лидия, вряд ли бы они вообще пережили этот день. Василиса вообще теперь была не уверена, как они будут жить дальше.
В груди жгло и так стало тяжело дышать, что девушка поднялась с постели и открыла окно настежь. И пусть, что мартовский ветер нес с собой холод, который пробирал до костей. Васька не чувствовала сейчас ничего, кроме горя. А ей так хотелось вернуться в детство, чтобы ее словно маленькую посадили на колени, обогрели и пожалели, дали сил и уверенности в том, что за сумраком в их жизни вскоре наступит рассвет. Ей нужно было крепкое дружеское плечо. Заледеневшими пальцами, она отправляет сообщения Никите, одни и те же, находя его имя во всех социальных сетях и мессенджерах.
"Где ты, Скай? Ты так мне нужен… мне очень больно…"
Но он молчит и не в сети. А время, словно назло ей замедлило свой ход и тем самым, заставляя вариться в этой боли одной. За дверью все уже давно затихло и только Василиса не могла смокнуть глаз. Лишь в половину третьего ночи, телефон зажегся, выдавая на экран оповещение о том, что произошло какое-то событие. Девушка подорвалась на постели в надежде, что друг откликнулся на ее зов. Но сообщения были не прочитаны, а Ник выложил фото с очередной гулянки в окружении своих друзей. Как это было… низко и бесчеловечно с его стороны. Телефон выпал из рук, и Васька зашлась в новом плаче. Слишком многое свалилось на нее и эти фотографии стали последней каплей. Василиса была сломлена…
Глава 7.1
– Да, хорошо, буду ждать вашего звонка, – Лида нажала на отбой и прислонилась лбом к холодному стеклу на балконе. Из отражения на нее смотрело совершенно незнакомое лицо. Ее собственное, но до такой степени неузнаваемое. Осунувшееся, бледное, с неряшливо связанными в пучок волосами. Если бы кто-то из знакомых увидел ее сейчас, вряд ли признал в ней обворожительную Лидию Небесную. Ту, которая сияла вне зависимости от того, какой день недели и есть ли праздник или же она просто вышла за хлебом. Вот что горе и слезы могут сотворить с человеком.
Внезапная смерть Ивана подействовала на них с разным и несравнимым эффектом. Заставила посмотреть на все под другим углом. А ведь они уже не молоды и жизнь идет на убыль. Взрослеющие дети, седина в шевелюре, морщины – все это лишь маленькие звоночки. Но когда начинают уходить твои друзья и ровесники, это становится еще ощутимей. И всегда рассудительная Лидия не хотела, чтобы муж или сын проходили такие круги ада, которые проходили Аня и Васька. Следовало бы на недельке заскочить к юристу и оставить завещание с подробными рекомендациями проведения этого грустного мероприятия. Потому что Лида была совершенно против похорон и считала их каким-то издевательством. Неужели человеку мало того шока, который он переживает от утраты близкого? Зачем смотреть на то, как вбивают последний гвоздь? Ведь это воспоминание оставит после себя выжженное место там, где была душа и сердце. Именно поэтому Лида была явной сторонницей кремации. Вот только Аня не соглашалась с этим, но ее тоже можно было понять. Ведь Иван ушел скоропостижно и подруга даже не успела попрощаться. Лидия покорно приняла ее пожелания и передала их организатору похорон. От одной мысли о завтрашнем дне, она передернула плечами. Эх, сейчас бы покурить да Анька совсем изведется. Как только им сообщили результаты вскрытия, подруга будто сошла с ума и все причитала:
– Я же говорила ему, чтобы бросил. Умоляла не курить! И не пить столько кофе! А он… он не слушал!
– Тише, – Лида крепче прижимала к себе рыдающую подругу, – тише.
– Лидаа…
– Он не специально. Он не знал, что так выйдет. Никто не знал. И дело здесь вовсе не в курении, ты когда-нибудь это поймешь.
– Но оно усугубило все!
– Да, – согласилась она с Аней, – но его сердце остановилось не поэтому. Были и другие факторы на которые Иван совершенно забил. И особенно на здоровье. Если бы он лечил то, что у него было…
– Не говори так! – Анна сжала край ее домашнего халата. – В жизни так больше не говори!
– Ань…
– Боже, Лид, прости, – женщина закрыла лицо ладонями, – я просто не справляюсь… не верю в то, что это происходит на самом деле. Все кажется, что он вот-вот позвонит и скажет, что заберет нас домой. Что утром проснусь, а он рядом…
– Анютка, родная, – Лидия вытерла ее слезы, – надо жить дальше. Ради себя, ради Василисы, понимаешь?
Подруга после этих слов встрепенулась. Она настолько была поглощена горем, что совершенно забыла о дочери. Лида словно прочла ее мысли и поспешила успокоить:
– Не тревожь ее, она уже спит.
– Спасибо… спасибо… если бы не ты… я бы....
– Вот возьми, – Лидия протянула ей стакан, куда на свой страх и риск добавила снотворного, но чуть больше чем положено.
Аня забылась сном минут через пятнадцать, по-прежнему сжимая в руках их с Иваном фотографию. Лида набросила на нее плед и осторожно покинула комнату. По пути на кухню, женщина притормозила у комнаты Василисы и аккуратно приоткрыла дверь. Васька стояла к ней спиной, погруженная в свои мысли, что даже не услышала, как дверь закрылась обратно. Не слышала она и тяжелый разговор, который произошел позже, когда Лида оказалась у себя и открыла окошко скайпа.
– Да, – показалось лицо супруга, – Лид, что-то срочное? Я собираюсь на важную встречу.
– Ваня умер, – глухо ответила она и внимательно наблюдала за реакцией мужа.
Александр на минуту остановился на месте, застегивая запонки на рубашке и наклонился к камере.
– Когда?
– Сегодня утром. Мы доплатили в морге, чтобы его оставили там до завтрашнего дня. Потому что ничего еще не было готово: ни места на кладбище, ни зала для поминаний.