— Что ты хотела?
— А где же здрасьте? — Как он меня бесил!
— Что? — Марек буквально закипал от ярости.
— Где Рита? — Я поднялась со стула, и теперь мы стояли друг против друга, меча искры…
— Ты меня об этом спрашиваешь? — Марек истерически рассмеялся, но потом испуганно покосился в сторону жены, которая не сводила с нас глаз. — Я не видел эту ненормальную больше месяца!
— Не смей так говорить о моей подруге! — взвизгнула я. — Это ты полное ничтожество…
— Попридержи язык, девочка! — прошипел Марек. — Я больше не имею ничего общего ни с тобой, ни с твоей маразматичкой. Если увидишь ее, так и передай!
Он повернулся, чтобы уйти, а я в ярости стукнула кулаком по столу.
Марек вздрогнул и обернулся:
— Хочешь, чтобы я позвал охрану?
— Хочешь, чтобы я позвонила Олешину? — Я была так зла, что сама не понимала, что говорю. — Я знаю, у тебя с ним были неприятности. Может быть, я их еще чуток усугублю? А?
Марек напрягся:
— Что?
— Оглох? — вопросом на вопрос ответила я, нечаянно опрокинув стул.
— Что случилось? — К нам одновременно спешили менеджер кафе и жена Марека.
— Все нормально, встретил старую знакомую. — Марек улыбнулся менеджеру и поцеловал жену в макушку. — Я сейчас, милая!
Он схватил меня за руку и потащил к выходу из кафе.
— Девушка, с вами все в порядке? — преградил нам дорогу менеджер.
— Да, — я улыбнулась, — если что, я позову охрану…
Марек дернулся, как от пощечины:
— Это Сьюзи так шутит…
Он выволок меня из кафе и зашипел прямо в лицо:
— Что ты можешь сделать?! Ты, вшивая официанточка! Что тебе от меня надо?!!
— Боже мой, как много вопросов! — ахнула я. Удивительно, чем больше злился Марек, тем спокойнее я себя чувствовала.
— У меня есть архив Анатолия, — спокойно сказала я и заметила, как напрягся Марек. — Да, да, тот самый, из сейфа. Как ты думаешь, если хорошо поискать, то можно найти там компромат на тебя? А?
Если честно, я не знала, есть ли там бумаги, касающиеся Марека, я просто блефовала. Я и ругаться-то с ним не собиралась, хотела просто выяснить, где Рита, но он повел себя так по-хамски…
В общем, все зашло очень далеко, и теперь отступать было некуда.
— Что тебе надо? — Марек сразу же смягчился и взял себя в руки. Куда-то исчез его покровительственный тон, а в глазах читался явный испуг.
— Где Рита? — повторила я вопрос, уже понимая, что наговорила лишнего. Зачем Мареку знать, где хранятся документы Анатолия? Дура!
— Я серьезно ничего о ней не знаю. — Он стал общаться со мной тепло и дружелюбно. Словно пять минут назад не мечтал придушить своими руками. Вот актер!
— Я тебе не верю!
— Я ничего о ней не знаю. — Марек горько хмыкнул. — Наше расставание было для меня такой трагедий!!!
«Вот гад!» Я едва сдержалась, чтобы не заехать ему по физиономии. Но имею ли я право бить чужих мужей? Я этого не знала и поэтому руки решила не распускать.
— Действительно, такая трагедия, что ты снова с женой, — произнесла я, сплевывая себе под ноги.
— Эх, Сьюзи! У нас с ней общий сын… — произнес Марек укоризненно.
— Как будто ты этого не знал, когда собирался жениться на Рите! — фыркнула я.
— Она у родителей! — процедил он сквозь зубы. — Прошу! Умоляю! Оставь меня в покое!
Он ушел в кафе, а я осталась стоять на набережной.
Действительно ли Ритка у родителей, или этот гад все придумал лишь для того, чтобы я от него отстала?
— Сволочь! — выругалась я и потрясла в воздухе кулаком. Вечер был безнадежно испорчен, да и ужинать мне расхотелось…
Я этого ожидала, но не так быстро. Почему-то решила, что у меня еще есть время, чтобы убраться вместе с архивом Анатолия куда подальше. Видимо, Марек думал иначе…
Я проснулась в три ночи от странного шороха: около моих окон мелькали тени, в саду кто-то ходил.
Я вздрогнула и вытащила из-под подушки газовый пистолет. Ничего смешного, сразу после разговора с Мареком я пошла в магазин и купила себе оружие. Хотела приобрести «Осу», но на нее требовалось специальное разрешение, а у меня на сбор бумажек не было времени. Я вылезала из постели и, убеждая себя не пугаться раньше времени, накинула халат. Потом включила свет и взяла в руки телефон — я решила вызвать полицию.
Одной рукой я держала пистолет, а другой набирала 02.
— Полиция. — Как только я услышала женский голос, меня чем-то огрели по голове, и я рухнула на пол. Пистолет отлетел далеко вперед и приземлился около окна…
— Где документы, дрянь? — Сквозь туман я разглядела незнакомого мужчину, который держал меня за шею. На нем была темная шапочка с прорезями для глаз и губ.
— На чердаке, — ответила я, прекрасно понимая, что в шпионские игры я уже наигралась по горлышко…
Мужик еще раз заехал мне по голове, и я потеряла сознание.
— Эй! Эй! Как твое имя? — Сквозь шелест и скрежет я едва расслышала незнакомый мужской голос. — Как твое имя?
— Сьюзи, — ответила я так тихо, что сама себя не узнала.
— Как? Назови свое имя! — орал мне в ухо мужчина, и я поморщилась.
— Сьюзи!
— Отлично! — обрадовался он. — Сколько тебе лет?
— Двадцать пять, — произнесла я и открыла глаза. Вокруг все поехало, и я тут же снова закрыла их. Что за чертовщина?
— Отлично! Открой глаза! — приказал мужик, и я попробовала повторить попытку.
На этот раз комната была как в тумане, низко наклонившись надо мной, стоял человек в белом халате.
— Отлично! Жить будет! — сообщил он неизвестно кому и исчез из поля моего зрения. Голову повернуть я почему-то самостоятельно не смогла. Пришлось снова закрыть глаза. Я впала в какое-то странное состояние — нечто среднее между сном, бредом и явью.
Проснулась я от солнечного зайчика, который прыгал по моему лицу. Моя койка стояла как раз напротив окна, я потянулась и села, разглядывая стройный кипарис за окнами палаты.
Машинально я погладила было живот, как делала уже три месяца подряд, но… моя рука упала на колени, не нащупав привычного холмика…
Я похолодела и задрала рубашку — живота не было…
— О господи! — Я вскочила на ноги и дико закричала.
В палату забежала медсестра и схватила меня за руку:
— Тебе плохо?
— Где моя дочь?! — Я захлебывалась в слезах.
— Не знаю. — Девушка растерялась. — Тебя привезли с травмой головы, без ребенка… Я только что заступила на дежурство, я ничего не знаю…
— У меня была дочь!!! — Я скатилась до истерики и теперь рвалась в коридор. — Где моя дочь?!!
— Ложись! Успокойся! Я только что заступила на смену, я ничего не знаю. Может быть, она в другой больнице? — Девушка попыталась уложить меня в постель, но я отчаянно сопротивлялась.
— В какой больнице? — Я уже ничего не соображала, в голове крутилась только одна мысль: я потеряла ребенка! Я потеряла ребенка… Я потеряла ребенка…
Сестра силой усадила меня на кровать и выбежала из палаты. Вернулась она со шприцем и вколола мне успокоительное.
— Сейчас придет врач, он тебе все объяснит, — пообещала девушка, укрывая меня одеялом.
Врач пришел спустя три часа, когда я уже выплакалась всласть и теперь просто без сил и эмоций смотрела в окно.
— Добрый вечер! — Молодой мужчина с длинными волосами, свисающими вдоль лица, в стильных очках, присел на краешек моей кровати. — Ты Сьюзи?
Я молча кивнула, не отрывая взгляда от окна.
— Тебя привезли к нам вчера утром, вернее, уже позавчера, — поправился врач. — «Скорую» вызвала соседка. — Мужчина кашлянул. — Ты… У тебя ушиб мягких тканей головы, и ты потеряла ребенка.
Я снова кивнула головой.
— Ты молодая и скоро поправишься, родишь еще кучу ребятишек. — Мужчина похлопал меня по руке и ушел.
А я продолжала смотреть в окно. Слезы текли по лицу, и я их даже не вытирала.
Ночь прошла без сна, я все думала, куда мне теперь девать детское приданое, которое я закупила в огромном количестве. Розовые ползунки и распашонки, чепчики и… Я даже соску купила, с медвежонком. А погремушки, куда я дену погремушки?
Я снова заплакала, уткнувшись носом в подушку. Болела каждая частичка моей души, я не хотела никого ни видеть, ни слышать.
Через неделю ко мне в палату пришел молоденький парень и, представившись опером, вежливо попросил ответить на несколько вопросов.
— Запомнили ли вы лицо того, кто на вас напал?
— Что исчезло из дома?
— Вы кого-нибудь подозреваете?
Я вяло мотала головой, отвечая на все вопросы отрицательно. Ну не могла же я сказать, что это Марек прислал ко мне в дом ублюдка, чтобы забрать документы Анатолия! Если бы я это сделала, то следующим, вполне логичным вопросом было бы: а откуда у вас взялись документы убитого мужчины? И что я должна отвечать? «Ах, простите, я забыла вам рассказать, что заколола Толю маникюрными ножничками»?! Марек все прекрасно понимал, поэтому и действовал так открыто. Из-за собственной непроходимой глупости я лишилась ребенка и важного архива, который могла использовать в своих целях.
Парнишка попрощался и ушел несолоно хлебавши, а я повернулась лицом к стене.
— До свидания! — помахала мне на прощание дежурная сестричка.
— Нет уж, лучше прощайте! — грустно улыбнулась я, спускаясь с крыльца больницы. На улице шел дождь. День выдалось хмурым и пасмурным, я брела по тротуару, высоко подняв воротник курточки. Отвалявшись в больнице кучу времени, я совершенно выбилась из колеи и теперь не знала, куда мне идти и что делать дальше. Мысли текли вяло, я то и дело останавливалась и спотыкалась. Постепенно острая боль от потери ребенка утихла, словно болезнь перешла в скрытую, хроническую форму, ее приступы я теперь ощущала ранним утром и вечерами, плавно переходящими в ночь. Я почти перестала спать, так и не найдя себе оправдания за совершенную глупость — зачем я рассказала Мареку про архив? Кто меня тянул за язык?!
Я подошла к дому и села на скамейку около калитки.
— Сьюзи? — Тетя Паша, как всегда, «под градусом», нелепо взмахнула руками и кинулась ко мне. — Ты? Жива?! Я все в больницу к тебе съездить собиралась, да некогда было…