— Думаю, вам лучше подняться к нему завтра. — Медсестра похлопала меня по плечу. — Вот видите, я же говорила, что все будет хорошо!
Она упорхнула, оставив за собой запах легких духов и лака для волос.
«Ничего подобного ты не говорила!» — отметила я про себя, подходя к окну. Но все равно я была несказанно рада, что Кевина удалось спасти!
Обернувшись, я увидела, что мой сотовый лежит прямо на кровати, вздохнула и отправилась, хромая, словно побитая лошадь, к телефону.
— Алена? — Просто удивительно, но я дозвонилась до нее с первой попытки. — Это ты нашла донора?
— Я привезла почку, — поправила она. — А ты куда делась?
— Отдыхаю в Куршавеле, — усмехнулась я, — катаюсь на горных лыжах…
— Ну тогда удачи. — Алена вздохнула. — Кстати, я уже сообщила Кевину, что больше его не люблю…
— Когда? — У меня даже дыхание перехватило.
— Час назад, как раз после операции…
— А он знает, что это ты… — Я замешкалась, подбирая слова.
— Он знает, что я спасла ему жизнь. И знает, что я от него ушла на самом деле. Он живой. Скоро будет здоровый. Получай его с потрохами и прощай! — Алена отключилась, а я только и смогла, что осторожно опуститься на кровать и негромко выругаться…
— Вот………..! — охарактеризовала я бывшую подругу.
С Кевином мне удалось увидеться в этот же день, а если быть точной, то в пять вечера.
Он лежал на кровати, бледный, подключенный к какому-то странному аппарату, измеряющему давление и температуру, вокруг стояли капельницы…
— Она меня больше не любит! — первое, что он сообщил, когда я присела рядом. — Она привезла мне почку, и мы расстались.
Я вздохнула:
— Как ты себя чувствуешь?
— Все отлично. — Кевин смотрел мимо меня. — Как ты думаешь, почему она так поступила?
— Кевин, — я похлопала его по руке, — вы расстались — и хватит об этом…
— Да, конечно. — Он отвернулся к окну. — Но почему она меня разлюбила? Ты не знаешь? Она ничего тебе не объяснила?
— У нас была дочь, — выпалила я, сама не ожидая от себя подобного поступка. — Она умерла…
Я хотела остановить этот скулеж во что бы то ни стало! Даже таким заявлением!!!
— Алена попросила меня ей больше не звонить. — Он сжал кулаки. — И я не буду ей звонить… Что ты сказала?
Он посмотрел на меня мутным взглядом:
— Боже, Сьюзи? Почему ты в больничной пижаме? Что с твоим лицом? А с ногой? Почему она перебинтована?
— Я попала в аварию. — Я смотрела на Кевина во все глаза. Поразительно, но он пропустил новость про нашего ребенка мимо ушей! И во мне что-то надломилось.
— Надеюсь, что с тобой все будет хорошо, — сообщил мне Кевин, когда в палату вошел его лечащий врач и попросил меня выйти:
— Он еще очень слаб…
«Но не настолько, чтобы не услышать про собственного ребенка!» Я вышла из палаты и побрела по коридору к себе.
Часть 4
Меня выписали из больницы на три недели раньше, чем Кевина. Я расплатилась за разбитые иномарки, переехала в однокомнатную квартиру и наконец-то добралась до генерального «Лавроффа». Кстати, напрасно, потому что с моей клининговой компании «Блеск» были сняты все обвинения. К счастью, документы похитили люди, не имеющие к моей компании никакого отношения.
А я разыскивала Ритку, ее не было дома, она не отвечала на звонки, ее сотовый был заблокирован.
— Кевин, надо что-то делать. — Я наблюдала за тем, как он поглощает кефир. Кевин пил прямо из пакета, неприятно хлюпая и чавкая.
— Наверное, развлекается где-нибудь с Мареком, — отмахнулся он. После расставания с Аленкой он снова стал походить на самого себя, с той лишь разницей, что злости в нем стало побольше. Как он и обещал, за этот месяц он ни разу не вспомнил (по крайней мере вслух) об Алене. Впрочем, как и о нашем ребенке (если он вообще тогда меня услышал).
— Не думаю. — Это трудно объяснить, но меня мучили какие-то неясные страхи.
— Господи, Сьюзи, я-то что могу сделать? — взорвался Кевин и пролил кефир на пижаму. — Вот видишь! Все из-за тебя!
«А из-за тебя я потеряла квартиру, деньги и едва не лишилась компании! — Первая здравая мысль неприятно обожгла мое сердце. — Ради чего?!»
Я взглянула на Кевина чужими глазами: небритый мужик, взъерошенный и колючий, в пятнах кефира на больничной пижаме…
— Почему ты ни разу не спросил, как мои дела? — внезапно задала я самый простой вопрос, который должна была задать гораздо раньше.
— Что? — Кевин очень удивился. — Ах да. — Он даже смутился, все-таки он был хорошо воспитан. — Как твои дела?
— Все хорошо, если не принимать во внимание, что за последний месяц я едва не потеряла жизнь, компанию и все свои сбережения…
— У тебя проблемы… — серым голосом проговорил Кевин. — Очень жаль.
— Ничего. — Я похлопала его по плечу. — Я вчера разговаривала с твоим лечащим врачом, в следующий понедельник тебя выписывают.
— Я знаю. — Он зевнул.
— Ну пока! — Я взяла сумку и подошла к двери.
— Пока!
— Кевин, — я остановилась, — ты слышал, что я тогда сказала про нашего ребенка?
Он поморщился, и я поняла, что он все слышал.
— Что? — Он сделал удивленное лицо. — Про какого ребенка?
— Это была шутка. — Я пожала плечами. — Дурацкая шутка, я согласна. Ну пока!
И вылетела из палаты.
Я застегнула ремни и посмотрела в иллюминатор — от самолета медленно отъезжал трап.
— Скоро полетим! — с некоторым волнением в голосе пропищала моя соседка. — Вы не боитесь?
— Нет, — я улыбнулась, — уже нет. Чему быть, того не миновать…
— А я боюсь. — Девушка была очень привлекательная, блондинка с короткой стрижкой, совсем еще юная, нежная и хрупкая… — Черт бы побрал этот семинар…
— Вы студентка? — догадалась я.
— Да. — Она вцепилась в подлокотники побелевшими пальцами…
Я с завистью взглянула на свою попутчицу еще раз. «Везет же ей, у нее все еще впереди!» Я ужаснулась, поймав себя на мысли, что рассуждаю словно древняя старуха…
Полет прошел без эксцессов, я всю дорогу читала дамский журнал, и поэтому время пролетело незаметно.
В электричке мое внимание привлекла парочка мужчин моего возраста в спортивных брюках и вытянутых футболках. Они тянули пиво из алюминиевых банок, шумно матерились и смачно сплевывали на пол.
— Мы так здорово погуляли на моем дне рождения! — Лысый парень делился впечатлениями с другом. — Я блевал всю ночь.
Я вздохнула и отвернулась к окошку. Березки и сосны, невысокая трава и очень мало цветов. До Ритиной деревни было еще часа полтора, поэтому я решила перейти в вагон «повышенной комфортабельности». Надо было доплатить смешную сумму проводнице и дальше ехать себе спокойно, в мягком кресле и посматривая советские фильмы, которые крутили по видео.
Я опустилась в мягкое кресло и вздохнула, надеясь, что здесь буду избавлена от подобных попутчиков. Напротив меня сидел мужчина с ноутбуком на коленях, судя по звукам, доносившимся из компьютера, он смотрел художественный фильм «про бандитов». Вполне интеллигентного вида, в хорошем костюме и даже при галстуке, он очень резонировал с моими прежними попутчиками, любителями пива.
Мужчина поерзал в кресле, а потом потянулся к пакету и вытащил бутылку пива.
К концу нашей дороги у ног моего интеллигентного соседа скопилась целая батарея пустых бутылок. Мужчина покраснел и то и дело отпускал колкие фразы по ходу фильма. Потом он пару раз наорал на проводницу и попросил меня убрать ноги из прохода (куда я их и не выставляла!!!). Напоследок он так долбанул по крышке ноутбука, что раздавшейся скрежет я приняла как само собой разумеющиеся.
— ……..! — смачно выругался мужчина неизвестно на кого и, резко поднявшись, отправился в тамбур.
— Слава богу! — выдохнула я с облегчением, косясь на часы. Через десять минут я должна быть у Риты…
Родина Риты меня приятно удивила: две улицы, продмаг да какое-то непонятное сооружение, покрашенное в белый цвет. Наверное, причиной хорошего впечатления была погода — при ярком, теплом солнышке деревенька смотрелась словно из довоенного кино. Суетились ребятишки, возле домиков сидели старушки. Навстречу мне шла пятнистая корова, и я даже улыбнулась, решив похлопать ее по морде.
— Простите, — я подошла к сухонькой старушке, которая в гордом одиночестве сидела на куче сваленных бревен, — как мне пройти к дому Смирновых? — это была Риткина фамилия.
— А что тебе надо? — Бабуся, несмотря на тщедушность, обладала внушительным баском.
— Мне бы поговорить с ними… — Я даже растерялась, будучи неподготовленной к такой реакции.
— Катя и Валера уехали сразу после смерти дочери. — Бабуся поднялась на ноги. — Если хочешь их дом купить, то иди к Вере, они ей ключ оставили…
— Что?!! — Я присела рядом, сразу же оцарапав бедро о сучок. — У них дочь умерла?
— Ну как раз полтора месяца назад. — Бабка посмотрела на меня с сожалением. — А ты что, не знала? Они сорок дней отметили да и укатили к Валеркиным родственникам. Тяжело им здесь оставаться, вся деревня только об этом и говорит…
— А что с ней… — я не могла произнести Ритино имя, — что с ней…
— Вона участковый идет, Пашка. — Бабуся кивнула в сторону. Я оглянулась, по дороге шел полный коротышка в старой кепке. — Спроси лучше у него, девонька. Нас предупредили, чтобы мы на эту тему с чужими не разговаривали…
Пашка тоже заметил нас:
— Тетя Маша, кто это? — Он нехорошо посмотрел мне в глаза.
— Так это… — Тетя Маша проворно вскочила с бревен и побежала к дому. — Она Смирновых искала, но я ей ничего, Паша, не сказала…
Старушка скрылась за забором.
— Вы кто? Предъявите документы… — Участковый был очень серьезен.
— Я? Я к Смирновым. — Все еще находясь в шоке, я полезла в карман и вытащила паспорт.
— Далеко же вас занесло. — Пашка посмотрел прописку. — Что здесь делаете?
— Я к Смирновым ехала… А что с ней сделали?
— Пока убийца не найден, я ничего вам сказать не могу. — Участковый вернул мне документ. — Вот так вот. Понаедут тут, а мне потом…