— И ты так спокойно нам рассказываешь? — спросила Лира, в душе которой тоже поселилось подозрение, — Почему?
— Потому что шпионы не оставляют свидетелей, — буркнула Скуталу, — И как только…
— Хватит! — резко отрезал Джерри, — Будь тут кто-то другой, Скут, я бы принял твои аргументы. Но пусть меня считают старомодным, но я бы ни за что не причинил вреда Гайке. Хотя бы в память того, что было. И ты, Гайка, ни за что не подчинилась бы приказу, который расходится с твоим мировоззрением. Ты всегда была такой…
Он посмотрел старой подруге в глаза, и та не отвела взгляда.
— Спасибо, — тихо поблагодарила она, вызвав на мордочке Лиры улыбку.
Единорожка не сказала вслух, но этот прямой взгляд и доверие мыша вселили уверенность и в ее сердце.
— Там информация о том, как синтетам делать других маленьких синтетов, минуя биофабрики, — сказал Джерри, вогнав Лиру в краску, — И еще какие-то данные. Много.
— Я слышала ваш утренний разговор, но меня интересует несколько… иное.
— «Оверлорд»? — хором спросили Лира и Джерри.
— Да.
Живот единорожки снова издал громкое бурчание под беззлобное хихиканье Скуталу.
— Давайте так, — улыбнувшись, предложил Джерри, — Пока Гайка смотрит, я займусь обедом. Лира, идем, поможешь мне. А ты, Скуталу…
— Да, да, знаю, — отмахнулась пегасенка, — а я пока соберу вещи и проверю, все ли в порядке у нас в окрестностях…
…Через неполный час пони с удовльствием уплетали разведенную из пакета вермишель, залитую ароматной подливкой.
— Джерри, как можно сделать такую вкуснятину из обычных макарон? — спросила Лира, за обе щеки уминая приготовленный мышом обед.
— Паста, моя дорогая, правильно это называется так, — провозгласил довольный похвалой кулинар, — Паста от Джерри!.. В соусе… эм… соусе «то-что-завалялось»!
— Спасибо тебе огромное! — сказала Лира, когда в животе образовалась приятная горячая тяжесть.
Скуталу, которая снова слопала полных три тарелки, сыто икнула с пола, где лежала кверху раздувшимся животиком. Вообще, Лира заметила, что Скуталу при каждом удобном случае наедается до отвала. Здраво, если подумать. При жизни на улице никогда не угадаешь, когда удастся поесть в следующий раз.
Лира хихикнула, но осеклась, когда взгляд упал на тарелки, что предназначались Гайке и самому мышу. Тот, взяв какой-то желтый комочек, тщательно крошил его на неаппетитную массу, о природе которой оставалось только догадываться.
— Джерри, а почему ты не поел с нами… пасту? — спросила единорожка.
Тот усмехнулся.
— Кроме того, что всю ее умяли две голодные пони?.. Шучу, Лира, не делай такие глаза! Не волнуйся.
— Вы и вправду будете с Гайкой это есть?
— Мы же мыши. Добрые создатели дали нам желудок, способный переваривать довольно странные вещи… А проклятый сыр встроили в метаболизм. Его не так-то просто достать!
— Ты так и не ответил, почему вы не хотите нормально поесть.
— Внимательнее надо слушать. Мы можем спокойно съесть то, от чего нежный понячий желудок просто расплавится. И для нас это будет вкусно. Отдыхайте пока, а мы с Гайкой поедим.
Подала голос Гайка, что сидела на столе и что-то колдовала с кейсом:
— Ребята, а вы в курсе, что тут устройство слежения?
Джерри, попробовавший было свой обед, поперхнулся.
— Что?! — хором воскликнули пони, пока мыш откашливался.
— Устройство, которое показывает местонахождение кейса, — пояснила мышка, — при попытке доступа использует часть питания интерфейса для усиления сигнала… Похоже, что Каа его отключил, но оно совершенно точно успело передать наше местонахождение.
— Так вот почему нас все время находили! — воскликнула Скуталу, вскакивая на ноги, — И в Белом городе, и после!..
— Погодите минутку, — сказала Лира, — а что же они не нагрянули сюда?
Ответил ей Джерри:
— Я говорил, тут кругом много металла. К тому же, мы долго шли под землей, возможно, это затруднило поиск.
— Тогда надо срочно уходить, — резюмировала Гайка, — потому что они будут здесь в любой момент.
Джерри тоскливо покосился на тарелку, где лежал перемолотый чуть ли не столетней давности армейский паек, посыпанный сыром.
— Лира, — решил он, — поможешь Скут собрать оставшиеся вещи, пока мы с Гайкой поедим? Очень не хочется снова бегать на голодный желудок…
Единорожка улыбнулась и кивнула.
На сердце, конечно, было тревожно. Но настоять на срочном бегстве сейчас, когда пони поели, а мыши нет, ей не позволяла совесть.
«Что теперь будет с таким уютным домиком, давшим приют на эти сутки? — подумала она, — Не хотелось бы, чтобы такое замечательное место пострадало…»
Пока Джерри и Гайка, торопясь и обжигаясь, приканчивали свои порции, Скуталу выкинула на середину дома все, что по ее мнению, необходимо было брать с собой.
Часть вещей Лира забраковала тут же: посуда, книги, подушка, ворох какой-то одежды… Казалось, пегасенка намерена совершить экспедицию куда-то в дикие места и основать там независимое поселение.
Но, как заметила единорожка, легче тогда было бы найти колеса для автодома и впрячься в него самостоятельно.
— Инструменты, немного воды, сменная одежда и кейс! — подал голос Джерри, проглотив очередную ложку неаппетитной с виду бурды, — Больше ничего!
— Мы собирали эти комиксы почти год! — чуть не плача над стопкой древних журналов, воскликнула Скуталу, — Я не могу их бросить!
— Они не ст?ят твоей жизни, Скут! — возразил мыш, — Как и любое другое барахло!
— Чудо уже то, что на сигнал кейса еще не навели какую-нибудь ракету или боевых дронов, — подметила Гайка.
— Судя по всему, — сказал мыш, — в БРТО не хотят, чтобы кейс пострадал. Или просто им сейчас противопоказано излишнее внимание. С учётом того, что здесь лежит и сколько, они не будут такое передавать ни по киберсети, ни транспортными компаниями.
— Возможно, — в голосе Гайки чувствовалось некоторое беспокойство, — но не ст?ит искушать судьбу…
…Джерри все же оглянулся с тоской на домик, почти год служивший пристанищем для маленькой семьи брошенных синтетов.
Он снова сидел на голове у Скуталу, Гайка же удобно расположилась на Лире Хартстрингс, которая навьючила на себя б?льшую часть сумок. Глаза противно защипало, и Джерри отвернулся от темного силуэта автодома.
Впереди, как когда-то давным-давно, снова не было ясности…
…Когда Виктор проснулся, то подумал, что чувствует себя невероятно отдохнувшим.
Серафимы рядом не было, но из душа доносился шум воды и булькающее бормотание. То ли она пыталась чистить зубы и одновременно петь, то ли просто так искажался звук.
Хотелось поваляться еще, и Вик не отказал себе в этом удовольствии. На кровати заметны были следы произошедшего ночью: смятые простыни, валяющаяся на полу подушка и сдвинутый на сторону матрас.
Взгляд упал на прикроватную тумбу, и Виктор задумчиво нахмурился, увидев лежащие под часами Серафимы банкноты…
— Почему ты вернула деньги? — спросил Виктор, когда завернутая в полотенце девушка вернулась из душа.
— Потому, — коротко отозвалась та и, не стесняясь, принялась переодеваться.
Виктор подумал, что сейчас нужно отвернуться, но не хотелось. Движения Серафимы полнились грацией, и подумалось, что она наверняка умеет потрясающе танцевать…
При свете стало видно, что у Серафимы подтянутое, стройное тело. Почти мальчишеское, особенно учитывая короткую стрижку и вообще черты лица. Но это удивительным образом красило ее.
— Почему ты взяла не все? — поставил вопрос по-другому Вик, отвлекаясь от раздумий.
— Считай, что ты мне приглянулся, красавчик, — взгляд карих глаз стрельнул в парня.
— Серафима, это несерьезно…
Девушка, уже снова покрыв себя джинсовой броней, ответила не сразу:
— Ну ладно, ладно. Ты хороший парень, в тебе есть что-то такое, что не продается и не покупается. Даже в нашу эпоху.
Виктор усмехнулся:
— Моему деду ты бы понравилась.
С удивлением он заметил что-то похожее на смущение:
— Эй, мы еще не так хорошо знакомы, чтобы ты меня знакомил со своими родственниками!
Парень, в душе которого взыграла жажда мести за все подковырки, развил успех:
— Ага, то есть постель — не повод?
Серафима, впрочем, совершенно не обиделась. Она наклонилась, приближая к парню лицо, и слегка поцеловала в губы. Потом сказала:
— Вик, не знаю как у вас наверху, а в Сером городе постель — не повод даже для знакомства.
Виктор отвел взгляд, обиженный в лучших чувствах цинизмом девушки.
Но та чувствительно пихнула его в плечо и добавила:
— Вот что я тебе скажу, мальчик из Белого города. Меня воспитала улица. Отец умер, не сумев оплатить лечение, когда мне и девяти не было. А когда мне исполнилось тринадцать, мать наглоталась каких-то таблеток и тоже отправилась на свидание с Богом, если он есть. Я не мозгоправ и сделала то, что сделала, и не собираюсь смотреть, как ты упорно идешь к тому, чтобы наложить на себя руки. И тогда у твоей лошадки вовсе не останется шансов. Так что давай, соберись, приводи себя в порядок, а я пока сделаю пару бутербродов на завтрак и с собой.
Виктор уже протянул было руку за одеждой, но Серафима вдруг кинула ему на колени другую стопку.
— Надень лучше это, — посоветовала она, — а то ты своими нанотряпками привлекаешь многовато внимания в Сером городе.
— А что это?
— Пара вещей моего бывшего. Он был примерно с тебя, так что должно подойти.
— Хорошо, — отозвался Виктор и влез в потертые серые джинсы, рубашку и крепкую, тяжелую куртку.
Все оказалось сделано хоть и из грубой, с точки зрения жителя Шпилей, ткани, но выглядело надежным и почти новым.
— Ну вот, на человека стал похож! — девушка снова шутливо пихнула Виктора в плечо.
— Серафима, — позвал он, и карие глаза вопросительно уставились на него, — А все же, скажи, почему ты… Ну, ночью…
— Почему нет? Тебе надо было прийти в себя. А еще ты мне мешал спать своей возней.