— А твой? — не удержалась от вопроса Лира, — Ты ведь тоже из Эквестрии?
— Не совсем. Меня бы тут не было, если бы какой-то задрот в давние времена не решил, что скрестить Эквестрию с «Фоллаутом» — это, лягать, прекрасная идея, да еще поместить туда свои комплексы! Да уж, мать вашу, идея была просто охренеть какой шикарной, раздолби меня Селестия рогом!
Лира от такого потока сквернословия онемела. Она никогда не видела эту единорожку. Большинство пони, которых доводилось видеть, были из Понивиля, вокруг которого крутился весь древний мультфильм. Но почему-то эту кобылицу на улице тихого городка представить не получалось.
— Вот смотрит, — перехватив изучающий взгляд Лиры, усмехнулась Литлпип. Не пытайся вспомнить, где меня видела. Так чтобы тебе было понятнее… Я из другой Эквестрии. Между нами триста лет.
— Ты… секретарь? — спросил Джерри, — Не очень-то тебе подходит эта работа, как мне кажется.
Единорожка рассмеялась:
— А зато, раздолби рогом Селестия, это нехило так выбивает из колеи самоуверенных идиотов!..
Дальнейший разговор прервала открывшаяся дверь кабинета, и в холл всунулся Базилио.
— Прошу, друзья, — сказал он, — вас ждут.
— Удачи! — захихикала единорожка за столом.
За дверь обнаружился просторный кабинет, погруженный в полумрак. Подсветка аквариума бросала неровные отблески на стены и заставляла глаза Базилио отсвечивать жутковатой зеленью.
Но кот оказался моментально забыт, едва посетители вошли.
Из темноты высунулось чудовище, по мнению Лиры, прямиком из ночного кошмара. Вытянутая назад голова, прикрытая костяным шлемом, оскаленная пасть и слепая, безглазая морда повергли пони в состояние полнейшей паники.
Лира почувствовала, что от страха впала в оцепенение, но совершенно не могла сосредоточиться, чтобы это осознать. Равно как и правоту мыша по поводу ловушки…
— Назад, — раздался мягкий голос из теней, и монстр, зашипев, отпрянул, — Прошу прощения, друзья. Плуто иногда излишне… любопытен.
— Ксеноморф?! — сдавленно пропищал Джерри, первым пришедший в себя, — Вы с ума сошли, мистер?..
— Микки Маус, если угодно. Или, как меня многие зовут, мистер М.
Силуэт в кресле подался вперед, и стало возможным разглядеть знакомую миллионам детей и взрослых морду антропоморфного мыша с характерными круглыми ушами. Оживший символ трехсотлетней компании был одет в белый костюм и перчатки, и лишь выражение глаз выдавало в нем существо, далекое от беспечности прототипа.
За спинкой кресла шкафами возвышались два огромных человека, тоже в костюмах. Только серых. Обоих роднили богатырские пропорции и квадратные челюсти, а также бластеры в кобурах, открыто висящих на ремне. Один, светловолосый, скрывал глаза за темными очками, несмотря на полумрак, царящий в комнате.
Ксеноморф, или как его иногда называли, «чужой», свернулся рядом с креслом с видом преданного пса. Впечатление усиливал отделанный бронзой ошейник.
— Это же полноценная бойцовая модель, без стоп-скриптов, у Вас есть разрешение?! — казалось, с Джерри разом слетела вся его невозмутимость.
— Есть. Не волнуйтесь, Плуто безопасен. И, кстати говоря, разумен, так что понимает каждое слово.
Мыш поперхнулся фразой о том, что «только полный псих будет держать дома такую тварюгу».
— А я Вас помню! — вдруг нервно улыбнулась Лира, у которой все еще не шел из головы слюнявый оскал чудовища, — В опере, в верхней ложе!
— Приятно, когда тебя помнят, — вернул улыбку Маус, — После первого акта я хотел передать визитку, но вы со своим… другом… так быстро ушли.
— Кто Вы? — спросила Скуталу.
У нее тоже поджилки тряслись от одного взгляда на страшилище возле кресла Микки Мауса, но гибкая детская психика позволила быстро прийти в себя.
— Я же представился, — улыбка мыша стала шире, — Кстати, можете не называть свои имена, я их прекрасно знаю.
— Вы не менее прекрасно поняли, мистер М, что Скуталу имела в виду, — сказал Джерри тоном, далеким от дружелюбного.
— Ох, где мои манеры, — вдруг сокрушено произнес Микки Маус, — Вы присаживайтесь. Там на столике печенье, угощайтесь. Что же касается того, кто я… Это долгая история. Если же коротко, я просто тот, кто дает людям и синтетам то, что они хотят. За скромное вознаграждение.
— Я слышал о Вас, — перебил Джерри, — Таинственный мистер М, который заправляет всеми делами, где замешаны развлечения с участием синтетов. Отлично приспособились.
Микки Маус, с улыбкой наблюдая, как Скуталу захрустела предложенным печеньем, театрально обвел рукой вокруг:
— Оглянитесь вокруг, мои маленькие синтеты. Алчность, злоба, презрение и убийство — таков наш мир.
— А Вы в нем, стало быть, король?
— Король? Нет-нет, как можно? Повторюсь, я даю людям и синтетам то, что они хотят. Я исполняю любые их желания. Так что нет, я не король. Я добрый волшебник Изумрудного Города.
Маус улыбался, когда говорил это, и Лиру от такой улыбки пробил озноб. Она задумалась, что в миловидной мордочке из мультика могло так ее напугать, и не находила ответа. Может быть, причиной был притихший у стола ксеноморф?
— Базилио передал, зачем мы тут? — спросил Джерри, не сводя глаз с собеседника.
— В общих чертах. Так значит, вы нашли «Ключ Жизни»? Очень хорошо. Все прошло немного не по плану, но что ж поделать. Возможно, так даже лучше. Чудо, конечно, что вы не попались.
— Почему?
— Вы принесли кейс с работающим маячком домой… Благодарите своих богов, в кого бы вы там ни веровали, что охотники слишком устали, гоняясь за Скуталу, чтобы нагрянуть к вам вечером.
— Откуда Вы все это знаете? — спросила Лира.
— Очень просто. Мышка моя теневая, выйди к нам…
Джерри прикрыл глаза и еле слышно что-то прошептал.
«Нет», — прочла Лира по губам.
На столе Микки Мауса, что стоял у стены в некотором отдалении, лежало несколько стопок бумаг и информационных планшетов. Из-за них, пряча взгляд, вышла Гаечка и смущенно ткнула ногой свое укрытие.
— Как вы можете видеть, я в курсе всего, что произошло. С того самого момента, как ты, Джерри, подбил Скуталу украсть чемоданчик… Как нехорошо, кстати, учить ребенка воровать. А если бы она попалась? Ты, маленький невидимка, сумел бы убежать, а как же она?
Джерри стиснул зубы, но, вопреки ожиданиям Лиры, не ответил.
— Извините, что ухожу от темы, но зачем Вы хотели передать визитку в опере? — осведомилась единорожка.
— Все просто. Я стараюсь поддерживать контакт с синтетами Белого города. Кто знает, когда мы можем друг другу пригодиться.
— Вы так говорите, будто мы уже согласились на Вас работать, мистер Маус, — фыркнула Лира.
— Все синтеты приходят ко мне. Нужен ли им совет или деньги, не суть. За надеждой. За целью. Как пришла Гаечка в свое время. И даже те, кто по идее должен счастливо жить среди Шпилей, раньше или позже приходят сюда…
— Скуталу и Джерри не пришли, — заметила Лира, — Их дружбы оказалось достаточно, чтобы выжить и поддержать друг друга. И с тех пор, как я оказалась в мире людей… Что?
Единорожка смолкла, увидев, как Микки Маус тихо захихикал в ладонь.
— Думаю, каждый синтет проходит через это… — сказал он, сделав драматическую паузу, — разочарование. Когда понимаешь, что твой мир — всего лишь сказка, выдумка для детей. Выдумка, которая позволяет выуживать деньги с родителей. Какая ирония…
— Мне уже говорили об этом, — единорожка упрямо склонила голову, — но я все равно верю, что пришла из Эквестрии. Не телом, так душой.
Смех Микки Мауса мог бы показаться приятным, если бы не сопровождающее его выражение глаз.
— Ох, — сказал живой символ Диснея сквозь смех, — селестианцы получили в свои ряды нового адепта, как это мило! Простите, но это и впрямь так смешно наблюдать раз за разом.
Снова подал голос Джерри:
— Думаете, легко поверить в то, что весь твой мир — фальшивка? Оставьте веру тем, кто в ней нуждается, раз не хотите принимать искренней дружбы.
— Я насмотрелась в Кантерлоте на таких как Вы, — добавила Лира, — Думаете, все можно купить за деньги?
— Не думаю. Знаю. Этот мир построили люди. Они же устанавливают правила. И если я играю по этим правилам, то я ничуть не хуже любого человека. Даже лучше многих, потому что обладаю тем, что правит бал в мире людей — деньгами. Это — настоящий Пророк. А не спам-рассылки в Сети, не плакаты «Задумайся» на стенах, и не байки пустоголовых синтетов… О, Дисней… Вы, пони — самые пустоголовые из всех. Потому что верите в свою волшебную страну и думаете, что придет, — Маус изобразил руками кавычки, — «принцесса Селестия», и спасет вас. Все — выдумки. Другие миры, карамельные страны, могущественные и справедливые правители — это все придумали люди. С одной лишь целью — зарабатывать деньги. А принцесса ваша — такой же синтет, как и вы.
— Вы сами синтет, — подковырнула Скуталу, уплетающая печенье.
Но у Микки Мауса ответ уже был готов:
— Для людей не важно, кто ты. Один из них, или кот, или мышь, даже пони если угодно — им плевать. Важно другое. У тебя есть деньги — ты причастен к Правилам. У тебя нет денег — ты никто. Собственность тех, у кого деньги. Даже если ты был рожден не из колбы, а из утробы. Только это имеет значение. Посмотрите на меня — я мышь из мультика. Но на меня работают сотни людей и тысячи синтетов. Жмут руку кинозвезды и директора. Именно я для них — настоящий Микки-Маус. Когда произносят это имя, в девяноста девяти процентах случаев имеют в виду меня. Вот так становятся настоящими в их мире, поняши. А ваша магия дружбы — это утешение для слабых. Игра тех, кто отчаялся достичь чего-то в реальности и поместил сознание в сказку. Оголтелый эскапизм, если хотите знать мое мнение…
— И теперь, наверное, Вы потребуете «Ключ» себе, мистер Маус? — спросила единорожка, у которой отступил даже страх перед ксеноморфом, — Попытаетесь его купить? Или нас сейчас тайно, злодейским образом умертвят?
— Нет. На все вопросы — нет.
— Нет?! — хором воскликнули все трое.