Но на пороге стоит человек не в форме медперсонала, пахнущей смертью.
Вместо этого в тусклом свете появляется благообразный мужчина средних лет в костюме и с планшетом в холеных руках.
— Литлпип Вислер, — говорит он, добродушно улыбаясь, — У меня к тебе деловой вопрос. Ты хочешь жить?
Единорожка не верит ушам, но только мрачно кивает, не тратя времени на раздумья. Что ж, если придется ради второго шанса пройти через что-то мерзкое, пусть так и будет. Месть, душевные терзания и прочее самокопание можно оставить на потом.
— Если ты думаешь, что взамен на собственную жизнь я предоставлю тебе собственное тело… то ты, раздолби тебя Селестия рогом, прав. Умоляю, только будь не очень груб, большой и страшный человек, это мой первый раз с жеребцом.
Она находит в себе силы встать и повернуться к вошедшему крупом, не желая видеть то, что дальше произойдет. От презрения к самой себе хочется плакать, но жить хочется больше.
Но вместо раздражающих прикосновний всего лишь раздается голос:
— Вижу, тебя покинул стоп-скрипт, но не покинуло чувство юмора… это хорошо. Но вы, пони, напрасно считаете, что соблазнительны для людей. Поверь, это так лишь для небольшой группы извращенцев.
Литлпип удивленно оглядывается. Человек стоит на прежнем месте, не делая попыток приблизиться, и пони укладывается на пол в прежнее положение: после побоев и суток в холодной камере ноги держат плохо.
А еще стыдно за этот малодушный порыв.
Мужчина продолжает:
— Итак, у меня к тебе есть предложение. Я — менеджер шоу «Сквозь каменные джунгли», и ты можешь звать меня Джон. Ты слышала про Черный гигаполис?
Снова кивок.
— Если кратко, — продолжает человек, — мы высадим тебя и еще нескольких участников там. Дадим оружие, немного припасов и маршрут. Тот, кто дойдет до конца — получит новые документы, зеленый чип любого Гигаполиса на выбор и некоторую сумму денег. Как тебе условия?
— А если… победителей будет несколько? — спрашивает Литлпип.
— Победитель всегда только один, — говорит менеджер Джон и лучезарно улыбается, — или же победителей нет.
— А каковы шансы? — спрашивает единорожка.
— Не очень высоки, — честно отвечает Джон, — особенно для такой милой маленькой пони как ты. Но зрительское голосование выявило, что одним из участников следующего шоу должна быть пони от «Хасбро».
— Могли взять кого угодно.
— Ты сильная. У тебя, по крайней мере, есть шанс.
Литлпип, не удержавшись, ехидно улыбается:
— Это потому что я с Эквестрийской пустоши?
Джон остается спокойным:
— Не только. Это благодаря тому, что ты уже успела натворить в Азиатском Гигаполисе.
— И как же мои навыки электронного взлома помогут выжить в шоу, где в маленькую, безобидную пони будут стрелять?
— Эта маленькая и безобидная пони два года обворовывала банки и богатых жителей Азиатского Гигаполиса. И даже умудрялась скрываться от полиции и ищеек корпорации, и глупо погорела на неуплате социальных налогов. Впрочем, ты можешь отказаться и отправиться на эвтаназию, как и решил суд.
— Я давно уже согласна, мать твою.
Человек кладет планшет перед пони и поясняет, показывая пальцем на нужные места:
— Тогда поставь подпись здесь и здесь. Умница, хорошая пони.
— Что… дальше? — хрипло говорит единорожка.
— Дальше отдыхай. Я распоряжусь, чтобы тебе оказали медпомощь, покормили и вернули твои вещи. Завтра ты вылетаешь.
Дверь камеры закрывается, вновь оставляя Литлпип в тишине и темноте. Но в этот раз единорожка явственно видит перед собой луч надежды…
— …И ты выжила?! — подал голос Джерри, — Не верится, если то, что я слышал о Черном Гигаполисе, правда.
— Я и не прошу тебя верить, шмакодявка, — фыркнула серая единорожка, — Кстати, мы пришли.
Окутавшись зеленоватым сиянием, тяжелая дверь отворилась в полумрак вечернего города.
Снаружи уже лило как из ведра. В коридор ворвался холодный сквозняк и шум дождя, заставивший легко одетую Скуталу зябко поежиться.
Джерри успокаивающе погладил пегасенку по шее.
— Ничего, малышка, — сказал он, — найдем, где согреться… И еще надо будет стащить курточку для тебя. Взамен той, потерянной.
Неожиданно на спину пегасенки приземлилась куртка, подсвеченная телекинезом Литлпип. Кожаная, тяжелая и явно великоватая. И с одним рукавом.
Все оглянулись на серую единорожку, которая только усмехнулась.
— Спасибо, — первым пришел в себя Джерри.
— Не принимайте близко к сердцу, — отмахнулась Литлпип. — Просто у мистера М с вами общие дела. И я не думаю, что он обрадуется, если малышка получит воспаление легких.
— Я не малышка, — буркнула пегасенка, — но спасибо.
Литлпип фыркнула и направилась по коридору обратно.
Серые сумерки индустриальной зоны стали практически ночью. Размытые силуэты людей скользили на фоне угловатых зданий и машин.
Огнями горело только такси, стоящее невдалеке.
— Лира! — вдруг крикнул голос, заставивший сердце единорожки прыгнуть в груди, — Лира!!!
В следующий миг пони бросилась под дождь навстречу выскочившему из машины Виктору Стюарту.
Вик, не обращая внимания на дождь и прохожих, рухнул на колено и заключил подбежавшую Лиру в объятия.
Слезы облегчения, сломав с таким трудом выстроенную плотину, прорвались, смешавшись с дождем и смыв все слова.
— Лира, — снова прошептал парень, поглаживая гриву единорожки, что только усиливало рыдания, — как же я боялся, что не увижу тебя больше… Ну зачем, зачем ты убежала… Что случилось, маленькая?
Струи дождя сразу промочили когда-то элегантный костюм до нитки, да и Виктор выглядел не лучше. Стоящие под козырьком крыльца Джерри и Скуталу молча наблюдали за разворачивающейся картиной. Машина, из которой выскочил Виктор, рыкнула мотором и подъехала к самому крыльцу. Сидящая внутри девушка делала вид, что совсем не слушает, и происходящее ее вообще не касается.
Лира, глотая слезы, принялась сбивчиво объяснять:
— Я… я столько успела увидеть и снова решила, что меня все обманывают… И ты тоже… Когда все свалилось… Все обман, все! Мое детство, моя жизнь, мечты! Нет никакой Эквестрии, не было путешествия между мирами… Кто я… просто сломанная игрушка… Прости… я думала, что ты забыл меня. Прости, пожалуйста!..
— Какая же ты глупенькая поняша…
— Ты меня искал, да? — тихо спросила пони.
— Перевернул вверх дном половину города, — ответил Вик, продолжая гладить пони по гриве, — И никакая ты не игрушка. Ты мой друг, лучший друг среди живущих, и я никогда, слышишь?.. Никогда не брошу тебя. И не просто потому, что обещал принцессе.
Пони уткнулась носом в плечо Виктора и с новой силой расплакалась.
От облегчения, что хоть что-то в этом мире не подчиняется закону подлости. От стыда за недостойные мысли. От нахлынувшего страха за свою жизнь и жизнь тех, кто стали так близки за короткий промежуток времени.
Хотелось изо всех сил верить, что теперь все будет хорошо, но холодный разум подсказывал, что ничего еще не закончилось.
Лира говорила. Про все. Про «Пони-Плей» и страшную пьяную Рейнбоу Дэш, жестоко бросившую прямо в лицо горькую правду. Про встречу в парке и двух жутких людей, в глазах которых была только смерть. Про кейс с запретным знанием и перепутье, на котором все оказались…
Мимо прошли двое рабочих, однако внимания на странную обнимающуюся под дождём парочку никто из них не обратил.
Между Джерри и Скуталу тоже состоялся разговор:
— Скут, — позвал мыш, лежащий на голове пегасенки, и та подняла глаза.
— Чего?
— Что ты такая пришибленная? Все еще дуешься на меня за то, что я заставил бросить вещи?
— Да не, — уши рыжей пони опустились, что свидетельствовало о сильных чувствах, — Помнишь, ты говорил, что другую меня тебе неоткуда взять? Почему ты так сказал, других меня полн? же…
— Чудо ты в перьях, — вздохнул мыш, — Для меня ты всегда будешь единственным рыжим ерзиком на свете…
Мыш было осекся, вспомнив, что Скуталу не любит это прозвище, но на этот раз та не возразила.
— Спасибо, — почти прошептала она, смущенно улыбаясь, — За все — спасибо.
Джерри не успел ответить. Дверь приоткрылась, и на улицу вышла Гаечка. Порыв холодного ветра заставил мышку поежиться. Она спросила:
— Ребята, вы не замерзнете?
— Ты! — вскинулась Скуталу, — Ты… все это время работала на этого… этого… Предательница!
Гайка подняла на маленькую пони взгляд.
— Но вы же так и не спрашивали, на кого я работаю! — возразила она, — К тому же, что такого вам сказал мистер Маус? По-моему, вы отлично поладили.
— Ты могла нам рассказать! — не сдавалась Скуталу.
— Мы были бы готовы к этому разговору, — добавил Джерри.
Гайка уперла руки в бока и возразила:
— Тем не менее, вы пошли с незнакомым котом, не правда ли?
— Это была не моя идея, — буркнул Джерри, отворачиваясь, — и я думал, что могу доверять тебе…
Гайка вдруг запрыгнула на спину Скуталу.
— Эй! — возмутилась та, но дергаться не стала.
Мышка не обратила внимания, накрыла руку старого друга своей и сказала:
— Ты можешь доверять мне. Я могла бы следить за вами незаметно, но не хочу. И ты можешь рассчитывать на мою помощь. И не потому, что мистер М велел.
— Я не доверяю тебе, так и знай! — заявила Скуталу, воинственно топорща крылышки.
Но Джерри успокаивающе погладил ее по гриве и произнес:
— Скут, теперь, когда Гайка рядом, я не могу просто взять и отвернуться от нее.
С пегасенки, казалось, разом слетела вся подавленность:
— Ты сам говорил, что с прошлым покончено! Мы с тобой столько пережили вместе, а теперь ты встречаешь… встречаешь…
Голос малышки надломился. Джерри опустил взгляд и встретился с огромными лиловыми глазами, в которых снова стояли злые мальчишеские слезы.
«Да она же просто ревнует!» — осенило мыша.
Он встретился с понимающим взглядом Гайки и снова посмотрел на Скуталу.
— Я прекрасно помню свои слова. И не отрекаюсь от них. Наши с Гайкой чувства слишком давно лежали без дела… Мы сами не знаем, что от них осталось. Но как бы там ни было, они никогда не станут причиной, по которой я изменю отношение к тебе, Скут.