— А тут ты меньше меня!
Стив уже успел поведать Скуталу, что на самом деле маленькие сестры Эппл были ровесницами, но не признавались в этом даже сами себе. И что не были рождены в Эквестрии, но, совсем по-жеребячьи, с легкостью верили в волшебную страну.
— Ты проиграла забег! — тем временем сделала выпад Эпплблум.
— А хуфрестлинг выиграла!
Эпплблум только фыркнула:
— Пф-ф! Как там говорила бабуля Смит: «Первый в удальстве, да сено в голове»?
— И это говорит пони, с ошибками пишущая слово «вольт-яблочный»? — парировала оранжевая кобылка в шляпе.
— Я пишу с ошибками, потому что одна маленькая пони постоянно ноет и пытается всем доказать, что она старше! Будь взрослее, сестренка.
От развития спора, который, как всегда, закончился бы взаимным вызовом на очередное состязание, маленьких Эпплов спасло появление Скуталу. Та зашла в компании со Свити Бель, которая показывала большую комнату, выделенную Меткоискателям. При этом маленькая единорожка явственно намекнула, что места хватит и рыжей пегасенке тоже. Как раз пустует верхний этаж одной из двухэтажных кроватей.
— Скуталу, если ты останешься, мы наверняка найдем свои метки!.. — как раз говорила она, когда они заходили в игровой зал.
Спор моментально был забыт:
— Ты должна остаться у Стиви, он такой замечательный! — сказала Эпплджек.
Свити Бель подхватила:
— Да, он обещал отвести Рэрити комнату под бутик, когда она поправится, представляешь? И я смогу ей помогать, как всегда мечтала!
— А еще мы познакомим тебя с нашей Рейнбоу Дэш! — радостно заявила Эпплблум, но осеклась, увидев, как поменялось выражение мордочки Скуталу, — Скутс, ты чего?
Скуталу, вздрогнувшая будто от удара, отвела взгляд.
…Перед рыжей пегасенкой стоит само воплощение потрясности — Рейнбоу Дэш. Самая крутая. Настоящая. Абсолют пегаса.
— Можешь взять меня под крыло? — восторженно шепчет Скуталу, глядя в рубиновые глаза.
— Почему бы нет, малявка, — говорит Дэш.
— И ты научишь меня быть такой же крутой?!
Злобная усмешка на мордочке Рейнбоу становится шире.
— Да без проблем! Но только попробуй потом пожаловаться.
Скуталу, все еще не понимая, бросается вперед и обнимает своего кумира.
— Ты самая крутая, самая замечательная Рейнбоу Дэш на свете!.. Обещаю, я буду очень стараться!
Дэш, как будто не зная, как отреагировать, оглядывается на человека. Тот наставительно кивает.
…Пощечина отбрасывает Скуталу на пол. Прежде, чем малышка успевает что-то осознать, на шее затягивается проклепанный ошейник с поводком.
— Урок первый, — говорит Рейнбоу Дэш, — Обращаться ко мне «мэм» или «наставница»…
— Скут… Скут! — прорвались сквозь воспоминания обеспокоенные голоса подруг, и пегасенка вскинулась, словно ото сна.
— Что с тобой? — спросила Эпплблум, — Мы думали, ты обрадуешься…
Скуталу уже собралась снова сказать, чтобы эту тему по возможности не поднимали. Но за спиной раздался звук открывшейся двери, и голос Лиры радостно произнес:
— Эй, Скуталу, смотри кого я привела!
Рыжая пегасенка резко обернулась, и глаза ее расширились от ужаса.
Рядом с мятно-зеленой единорожкой стояла небесно-голубая пегаска с растрепанной радужной гривой, гордо расправившая крылья. Бело-синяя бейсболка была лихо сдвинута набекрень, а спортивные штаны и футболку украшали изображения кьютимарки в виде облака с радужной молнией.
Рейнбоу Дэш.
— Откуда это чудо в перьях? — с улыбкой спросила пегаска.
Но Скуталу под удивленными взглядами Метконосцев и остальных отпрыгнула и пригнулась, словно в ожидании нападения. Даже взлохмаченная грива как будто встала дыбом.
— Нет! — взвизгнула пегасенка, — Не подходи!
Судя по выражению мордочек всех вокруг, такой реакции они не ожидали. Самой ошарашенной казалась Рейнбоу Дэш, удивленно переводящая взгляд с Лиры на Скуталу и обратно.
…Свернувшаяся калачиком Скуталу лежит на черном матрасе с нарисованной кьютимаркой Рейнбоу Дэш. Рядом с ней — голубое перышко, будто напоминание о плене, в который угодила пегасенка.
Она не понимала, почему Рейнбоу Дэш, такая отчаянная, смелая, самая крутая на свете, оказалсь жестокой садисткой, которая раз за разом ее избивает. То, что на Рейнбоу временами тоже живого места не оставалось, не объясняло ничего. То арена, то этот жестокий человек по имени Алекс, то просто ввяжется в драку прямо в клубе.
Но гораздо больше, чем синяки от копыт и ремня, болела душа маленькой Скуталу. От разочарования в Рейнбоу Дэш. От крушения мира, в котором лишь радужный след в небе освещал хоть какую-то надежду.
Надежду, которой теперь тоже пришел конец.
Скуталу всхлипывает, но сдерживается. За слезы Рейнбоу тоже наказывает. Было бы смешно, не будь так больно. Алекс мучает Рейнбоу, а та, в свою очередь — Скуталу, которой к тому же приходится на все это смотреть.
Когда Скуталу увидела подобное в первый раз, она была потрясена настолько, что практически впала в ступор. Во второй — тщетно пыталась найти логическое объяснение происходящему. В третий — уже смирилась и даже недостойно злорадствовала, видя боль и унижение Рейнбоу Дэш. И даже когда та, перехватив взгляд Скуталу, позже избила подопечную до полусмерти, ничто не заставило бы малышку считать, что оно того не стоило.
Время от времени Рейнбоу берет Скуталу смотреть на бои. А иногда, после боя, в приступе безумного веселья заводит какой-то жуткий вальс и, схватив рыжую пегасенку в объятия, танцует. При этом скалится так, будто собирается сожрать.
(http: //youtu.be/33sf4G4JLmI — послушать, под какую музыку танцуют)
Сегодня, правда, она оставила Скуталу на привязи. Сказала, чтобы та «подумала над тем, как ей стать крутой».
Открывшаяся дверь впускает Рейнбоу Дэш, от которой пахнет кожей, п?том и кровью. Опять арена.
Лазурная пегаска проходит мимо Скуталу и бросает ей еще одно голубое перышко.
— Держи, малявка. Еще один кусочек на память от очередной недорейнбоу.
Скуталу уже знает, что этим словом злобная Дэш называет всех своих двойников. И что ее победа на арене над кем-то из них означает смерть.
Пегасенка все же начинает плакать, когда представляет произошедшее на арене этим вечером, понимая, почему крики толпы сегодня были столь громкими…
Рыжие губы, с которых еще не до конца спала опухоль, что-то шепчут.
— Чего ты там лепечешь, малявка? — спрашивает Дэш, стягивая куртку и болезненно морщась, — У, проклятье. Гребаная недорейнбоу… Засранка… Прямо по ребрам… Еще с этой рыжей сукой драться сегодня…
Скуталу повторяет, и Рейнбоу Дэш Вендар вздрагивает, будто от боли.
— Что?! — рычит она и вздергивает Скуталу за поводок к самым глазам, — Попробуй только повторить это, ублюдочная пародия на жеребнка!
— ТЫ НЕНАСТОЯЩАЯ РЕЙНБОУ ДЭШ! — в отчаянии кричит пегасенка, захлебываясь слезами, — НЕНАСТОЯЩАЯ!
Она знает, что это взбесит Дэш Вендар. И надеется, что та перестанет сдерживаться во время избиения.
Пусть лучше так. Конец всему — и себе, и цепям.
Рейнбоу с размаху кидает Скуталу об стену, и та, тихо застонав, падает обратно на матрас.
Уже занесенное для удара копыто вдруг останавливается. Скуталу, устав ждать, открывает зажмуренные глаза и видит, как Рейнбоу копается у себя в столе.
— Я тебе покажу… «ненастоящую» Рейнбоу Дэш… — слышит пленница сдавленный рык, — Запомнишь на весь короткий остаток жизни, маленькая дрянь…
Когда пегаска возвращается, в передней ноге у нее зажат хлыст. Страшная штука, которой Алекс Вендар с завидной регулярностью пополняет количество шрамов на Рейнбоу Дэш.
К несчастью, сознание Скуталу теряет нескоро. Успевает охрипнуть от крика и услышать:
— Дэш, хар? развлекаться тут! На арену! Спитфаер ждет!
— Иду! — отзывается мучительница и наклоняется вперед, — Слышь, малявка, я с тобой не закончила. Никуда не уходи.
С этими словами Дэш Вендар кидает к стене окровавленный хлыст и скрывается в красном тумане, что застилает сознание маленькой пегасенки…
— Скуталу! Скут!
Голос Рейнбоу Дэш, полнящийся искренним беспокойством и сочувствием, вырвал Скуталу из воспоминаний. Полные слез фиолетовые глаза открылись и еще раз обвели всех пони, собравшихся кругом.
В двери вбежали Свити Бель и сестра Редхарт. Не иначе, маленькая единорожка решила, что Скуталу нездорова, и подняла тревогу.
Фиолетовые глаза вновь встретились с рубиновыми.
— Простите… — тихо пискнула рыжая пегасенка.
— Эй, малышка, что с тобой? — спросила Рейнбоу Дэш, — Кто тебя обидел? Я ему такое устрою, только скажи!
Скуталу только сейчас заметила, что лазурная пегаска нежно обнимает ее и поглаживает по гриве крылом.
Как в Эквестрии.
Слезы хлынули новым потоком вперемешку со словами.
В наступившей тишине, сквозь рыдания, Скуталу рассказала все. Про рухнувшие надежды. Про боль и разочарование. Про мучительный плен и отчаянный шаг навстречу смерти.
Через пару минут рассказа слезы были в глазах у всех, кроме Рейнбоу Дэш. Лазурная пегаска просто обняла рыдающую Скуталу и прижала к себе.
— Ну все! — решительно заявила лазурная пегаска, — Да я!.. Ну, я ей покажу! Где там этот ваш бар?!
Скуталу, вдруг повиснув передними ногами на шее Рейнбоу Дэш, крикнула сквозь слезы:
— Нет, Рейнбоу, пожалуйста, нет!.. Она гладиатор, она… убьет тебя!.. Прошу, не надо… она всегда убивает, когда дерется с другими Рейнбоу Дэш…
— Она еще не сталкивалась со мной! — воинственно махнула передней ногой пегаска, — Я этого так не оставлю, малышка. Решено, я иду с вами, и никакая озверевшая выскочка не причинит тебе вреда! И никто не причинит, слышишь!
— Она сталкивалась… — тихо проговорила Скуталу, — с тобой, со стражниками, с грифонами, с… даже… не знаю, кто это был, но они были чудовищами втрое больше нее!
— Это неважно. Я не позволю ей больше никого обидеть, не будь я Рэйнбоу Дэш!
На спину пегаски вдруг легло копыто. Та обернулась и увидела Лиру Харстрсингс, которая отрицательно покачала головой.