Тот, прочтя имя адресата, перекрестился:
– Она ж умерла!
– Вот и отлично! Значит, непременно прочтет!
Данила с тревогой покачал головой.
Глава двадцать девятая
– Батюшки! Денис Кондратьевич! – женским голосом воскликнул ангел с золотым нимбом вокруг головы. – Слава богу!
– Катерина! – узнал Угаров.
– Побегу Илью Андреевича обрадую! Жаль, Данила уехал! Весь за вас испереживался!
– Где я?
– В больничке! С крыши вы упали, поломались! Может, пить хотите?
Денис попытался сесть, но боль острыми крючьями вцепилась в спину, спицей пронзила ногу. Он вскрикнул.
– Осторожней, Денис Кондратович! Попить вам принести? – повторила Катерина.
– Ага! – согласился Денис. – И поесть!
– Мигом обернусь! – обрадовалась служанка.
Угаров прикрыл глаза, чтобы помолиться, поблагодарить Господа за спасение, и услышал, что кто-то храпит сбоку. Денис осторожно повернул голову. Оказалось, что больничную палату он делил с многопудовым богатырем, еле умещавшимся на сдвоенных кроватях.
– Вот ты где! Насилу сыскал! – раздался знакомый неприятный голос. Денис повернул голову. Яхонтов!
– Убирайтесь! – язык плохо слушался Дениса.
Петр Кузьмич, словно не слышал, присел на кровать и развернул вчетверо сложенный листок.
– Слушай внимательно и шевели мозгами! Показания служащих балабинского трактира: некий молодой человек ворвался туда вчера вечером и с пистолетом гонялся за одним из постояльцев. Позже, на углу Большой Садовой и Грязной, этот постоялец был найден застреленным. Извозчик Кузьма Мартынов, который молодого человека с пистолетом туда привез, утверждает, что видел, как тот гонялся за будущим покойником по крышам, а когда подоспевший помощник полицейского пристава Кокурин попытался их обоих задержать, застрелил беглеца. Кумекаешь? Ты застрелил Тихона! Означенный Кокурин, стремясь не допустить падения раненого, схватил его, в результате чего они свалились вместе.
– Зачем вы читаете мне этот бред?
– Это мой доклад, основанный на свидетельских показаниях. А теперь ознакомлю тебя с резолюцией, собственноручно наложенной его высокопревосходительством гражданским губернатором Крабовицким: «Найти подлеца и задержать!»
– Задерживайте! Я очень рад! Все губернатору расскажу! И кто Тихона отыскал, и кто его застрелил! И, главное, почему!
– Я слушаю! Следствие поручено мне!
Денис осекся, секунду помолчал, а затем в запале пообещал:
– Значит, на суде расскажу!
– Если доживешь! В тюрьме-то вряд ли… Но ежели желаешь – поехали, арестантская подвода во дворе.
– А ежели не желаю? – спросил, помолчав и обдумав невеселое свое положение, потухший Угаров.
– Тогда у меня другие показания найдутся! Про то, как геройский молодец Кокурин преследовал мерзавца Тихона, он же Баляйкин. Тот на него с кастетом, Кокурин из пистолета выстрелил, ты пытался их спасти, в результате чего вы все свалились с крыши. А меня там вообще не было! Понял?
Яхонтов рисковал. Отчаянно рисковал. Откажись Денис, и неизвестно, как бы дело обернулось. От Шнейдера он узнал, что к расследованию подключилось Третье отделение.
– Понял! – процедил Денис.
– Люблю понятливых! Клянись!
– Клянусь! – Денис скрестил за спиной два пальца, средний с указательным. Этому его научил тучинский лесничий, который десять лет на каторге провел: если не хочешь клятву или обещание держать, скрести за спиной пальцы.
Но хитрость не помогла.
– Расписывайся! – Яхонтов достал подготовленную бумагу, походную чернильницу и гусиное перо. – Протокол твоего допроса.
Угаров разозлился и неожиданно для себя выпалил:
– Пятьдесят тысяч верни!
К такому повороту Яхонтов был готов. Ухмыляясь, вытащил из кармана шинели пачки денег.
– Расписывайся, мне некогда.
Петр Кузьмич торопился к Шнейдеру, уточнить, отправил ли тот доносы на Тоннера. Один за подписью Макара, второй – Ирины Лукиничны. Достопочтенная старая дева жаловалась, что Илья Андреевич домогался ее сестры.
Тоннера срочно следовало опорочить! Третье отделение неспроста делом заинтересовалось, явно с его подачи! Сам Яхонтов тоже заготовил докладную записку на имя Крабовицкого, в которой сообщал, что приват-доцент Тоннер поставлял преступнику Баляйкину сонное зелье.
– А переезжайте-ка ко мне! – предложил Тоннер, наслушавшись богатырского храпа. – Можно, конечно, подыскать другую палату, но в домашних условиях выздоравливать лучше всего! Данила с Катериной будут за вами ухаживать, а я – развлекать вечерами.
– Я хотел бы сопровождать Сашин гроб в имение.
– Что ж, не вижу препятствий. Гипс можно снять и там, а если что не так срастется – вернетесь.
Угаров поморщился.
– Еще и еще раз, – торжественно сказал Тоннер, – хочу выразить свое восхищение вашим мужеством и вашей интуицией!
Денис опустил глаза, чувствуя себя последним подлецом. Он так никогда никому и не признался, что смалодушничал в то утро, взял деньги у Яхонтова. Успокаивал себя тем, что, отправься он в тюрьму, погибло бы множество людей.
– Расскажите мне все по порядку! Как вы отыскали Тихона?
– Леондуполос подсказал.
Тоннер выпучил глаза:
– Он же шарлатан!
– Шарлатан! – согласился Денис. – Тихона убийцей назвал. А он не убийца, Илья Андреевич…
– Знаю, Денис! Тише! Вам не стоит волноваться! Скажу по секрету, я вычислил убийцу!
– Кто же это? – Угаров попытался привстать.
– Скажу через неделю!
– Почему через неделю? – оторопел юноша.
– Надо дать ему время покинуть страну.
– Что?!
– Денис, вам тяжело будет это услышать, тем более согласиться. Понимаю, убит ваш друг! Но есть очень важное для меня обстоятельство! Я обещал князю Дашкину вернуть украденное письмо. Убийца и известная вам шантажистка – одно лицо. Предав это лицо правосудию, я обреку доверившегося мне князя на вечную каторгу. Поэтому я пообещал убийце неделю молчания!
– Вы с ним встречались?
– Еще нет! Сегодня утром я отправил ему письмо, а полчаса назад получил ответ. Мы договорились встретиться в час. Он передаст мне письмо князя и письменные признания в совершенных убийствах.
– Он… Или она… убьет вас!
– Я подстраховался: оставил Катерине запечатанный конверт, который, если не вернусь к трем часам, она передаст Терлецкому. И убийца это знает.
– А вот и завтрак!
Еда еле уместилась на подносе. Щи в горшочке, картошка с мясом и луком, яичница, пироги. На выбор молоко, кисель и квас.
– Приятного аппетита! – пожелал Тоннер. – А я поеду! По дороге еще надо заскочить к купцу Друзьякину, осмотреть у его дочки гланды. Может, все-таки ко мне переедете? Не стесняйтесь…
– Нет! Я хочу сегодня же вернуться к Лаевским! Завтра в путь!
– Тогда я дам команду, чтобы вас перевезли. Не прощаюсь! Навещу вас вечером. Катерина! Ты все запомнила?
Неспокойно было на душе у Катерины. От оставленного доктором конверта пахло бедой!
– Возьмите пистолет! – вдруг предложила она.
– Откуда он у меня? – удивился Тоннер.
– У нас с Данилой есть! Княгиня Северская отдала!
Тоннер помрачнел, вспомнив ночную дуэль в Носовке. Трех месяцев не прошло, а обоих забияк уже нет в живых!
– Возьмите, Тоннер! – поддержал Катерину Угаров.
– Ладно! – махнул тот рукой.
После завтрака Угарова на носилках снесли к подводе. Укрыли сюртуком, а сверху еще и одеялом. Катерина отдала ему альбом Пантелейки, которому Денис очень обрадовался:
– Откуда? Я ж его потерял!
– А Корнелиус Дикович нашел. – Роос как-то обмолвился, что его отца все называли папашей Диком. – Просил передать, как очнетесь.
Телега ехала медленно, Денис, несмотря на сюртук и одеяло, сильно мерз – зима потихоньку вступала в свои права, уже и снежок выпал.
– Разберут скоро, – возница кнутом указал на плашкоутный мост, по которому они ехали.
– И как тогда сюда добираться?
– Пока Неву не скует – на лодках, а зимой – на санях.
Добрались через час. Филипп Остапович, словно младенца, отнес Угарова на руках к себе в швейцарскую:
– Погодите тут! Вернется народец, тогда в комнату перенесем.
– А где все?
– На отпевании! Эх, грехи наши тяжкие! Двоих сразу провожаем! Софья-то Лукинична тоже преставилась.
– Софья Лукинична? А с нею что случилось?
– Сказали, от болезни померла, но слух прошел… – Филипп Остапович перешел на шепот, хотя в доме, кроме него и Пантелейки, никого не было: – Отравили! Зря вы, Денис Кондратович, сюда вернулись! Нехорошие здесь дела! Ну да что уж теперь… Может, горилочки? – игриво подмигнул швейцар.
– Тащи!
Филипп Остапович отправился на кухню. Прибежал Пантелейка, обрадовался, увидев свой альбом.
– Учиться тебе надо! – сказал Денис, листая альбом. – Талант талантом, ремесло ремеслом. А вот этот дом мне нравится! Отлично! Просто отлично! – похвалил Денис работу, которой уже любовался два дня назад. Всего два дня! А сколько всего произошло! Перед Денисом промелькнули встреча с Роосом, маскарад, проклятый дом на Средней Мещанской. Батюшки! Да это он и есть!
– Пантелей! А я знаю, где этот дом! Ты его с натуры рисовал?
– С натуры!
– А как же ты ночью туда попал? Это ж далеко…
– Дядько Пилип послал! Запомнить, где офицер живет…
– Давно это было? – дрогнувшим голосом спросил Угаров.
Казачок замолчал, в испуге закрыв рот руками. То был их самый большой с Остапычем секрет! Но поздно! Угаров все уже понял! Не крал Тихон второй мешок! Со спины Филиппа Остаповича этот мешок свалился, когда швейцар кастетом по голове получил. Вот на кого Тихон хотел указать!
Но почему швейцар убил Тучина? Эту мысль Денис не успел додумать…
– А вот и чай! Звиняйте, шо задержался! Кипятил, шоб погорячей. Сахарок тоже имеется. И, само собой, горилочка. – Филипп Остапович разлил жидкость по кружкам. – Ну, за вас! Говорят, это вы Тихона прикончили?
– А вы, говорят, Тучина убили!