Он был таким мужественным… уверенным в себе, но невосприимчивым к моим чарам…
Этим вечером по-особенному накрасилась, чтобы оттенить зеленый цвет глаз. Всегда было легко ловить на себе восхищенные взгляды, и уязвляло, что за все время Себастьян не сделал ни единого гребаного комплимента.
Но больше всего бесило то, что Себастьян не делает комплиментов. Это было так не похоже на меня: ненавидела, когда за внешностью не видели настоящую меня, но… Два часа торчала перед зеркалом, редко делала это для кого-то, и ради чего? Себастьян был здесь, чтобы защищать меня, он работал на отца, и что бы я ни чувствовала к нему, это ничего не изменит. Он не собирался прикасаться ко мне или одаривать взглядами – это было табу для мира, хозяином которого был отец.
На собственном опыте знала, что ослушаться отца невозможно. В памяти вспыхнуло красным светом воспоминание, которое всеми силами старалась затолкать на задворки памяти. Воспоминание, которое заставляло вздрагивать каждый раз. Не думала, что оно до сих пор будет пугать; некоторые воспоминания и вправду лучше запереть в ящике Пандоры, чтобы они никогда не вырвались наружу.
Уже через пятнадцать минут мы были на месте, так как здание, где проходила вечеринка, было всего в нескольких кварталах от моего дома. Позвонила Лиаму, хотела его пригласить, но он не ответил. Наверное, все еще злился, но я хотела увидеться и убедиться, что все в порядке. Тами на меня уже не злилась, но чувствовала, что она что-то скрывает: должно быть, что-то произошло между ними в кинотеатре, раз они оба ушли рассерженные. Иногда задавалась вопросом, как так случилось, что лучшие друзья возненавидели друг друга, ведь они так хорошо меня знали и ладили со мной, а между собой цапались, как кошка с собакой.
Когда поднялись на мансарду, оказались в кольце студентов, которые танцевали и прыгали под электронную музыку. Вечеринку устроил новый капитан команды по лакроссу, Эндрю Дэвис, а это значило, что и Реган будет здесь. Не хотела с ним пересекаться, этот придурок всегда умудрялся вывести из себя, поэтому вгляделась в толпу, ища подруг.
Стелла была на кухне, расставляла по подносам формочки с желе-шотами и бутылки с пивом, что означало только одно: она снова встречалась с Эндрю. Когда заметила меня, закричала как сумасшедшая и начала прыгать. Я рассмеялась и подошла, чтобы обнять ее.
– Выглядишь сногсшибательно! Это «Дольче»?
– «Версаче».
Взяла пиво и обвела взглядом комнату. Себастьян, казалось, растворился в толпе, но знала, что он наблюдает за мной издалека. Так даже лучше, нужно было почувствовать, что одна, хотя бы на несколько часов.
– А где Лиза?
Если она не со Стеллой на кухне, скорее всего, уже с кем-то кувыркается.
Стелла изменилась в лице, когда посмотрела на нее. Она вдруг занервничала.
– Не хотела, чтобы ты узнала об этом вот так, но…
Не успела она договорить, на кухню влетел Реган, таща за собой изрядно подвыпившую Лизу: ее губы были распухшими, а помада размазалась. Реган, казалось, удивился, увидев меня, но, когда окинул взглядом с головы до пят, я пожалела, что оделась так вызывающе. Меньше всего на свете хотела привлечь внимание этого идиота.
Словно отмахиваясь от назойливого комара, Реган высвободился из рук Лизы и подошел ко мне. Лиза, пьяная в стельку, ничего не заметила, схватила пиво, развернулась и нетвердым шагом поплелась к толпе, пританцовывая. Они с Реганом только что переспали?
– Кто это у нас здесь? Королева улья собственной персоной.
Я выдавила фальшивую улыбку. Не собиралась показывать, что его присутствие задевает, хотя это все еще было так. Не доставлю ему такого удовольствия! Он унизил меня, заставив поверить, что любит, а затем рассказывал обо мне всякое и лгал друзьям о том, что между нами так и не произошло.
– Если подойдешь слишком близко, ужалю, и тебе конец.
Реган улыбнулся. Когда-то эта улыбка сводила меня с ума.
– Выглядишь потрясающе, как и всегда.
Я отхлебнула пива, игнорируя Регана.
– Что такое? Не можешь даже смотреть на меня?
– Предпочитаю вести себя так, будто тебя здесь нет.
Реган издал смешок и встал передо мной.
– Ты никогда меня не простишь?
Взглянула на след красной Лизиной помады на его губах и едва не разразилась едким ироничным смехом.
– Простить тебя – значит признать, что ты мне небезразличен, а это далеко не так. А теперь не мешай веселиться.
Реган не обратил внимания на мои слова, вместо того чтобы отстраниться и оставить в покое, положил руки на талию и нагло притянул.
– Когда впервые встретились, ты была не такой суровой. Может быть, поэтому не совсем убедила… Ты выглядела как девочка, только что окончившая школу, такая невинная и чистая… – Его пальцы спускались по талии, все ниже и ниже, пока он не схватил за ягодицы. – Теперь выставляешь себя напоказ, будто королева вселенной, притягиваешь и отвергаешь, созидаешь и разрушаешь… Это чертовски заводит.
Он прильнул ко мне, животом чувствовала, что у него «стоит». Я оставалась неподвижной; могла спокойно оттолкнуть, но часть меня жаждала мести – убедиться, что и он оказался подвержен моим чарам.
– Ты упустил свой шанс, – сказала я, говоря это так близко к его губам, что могла чувствовать его дыхание, в котором виски смешивалось с табаком.
– О чем ты, Мар? Между нами осталось одно неоконченное дельце. – Его рука двинулась вверх по моей спине. Когда он потянулся к левой груди, решила положить этому конец. Уперевшись рукой ему в грудь, с силой оттолкнула. Это было тяжело, в конце концов, он был спортсменом, но вместо того, чтобы отстраниться, он только рассмеялся.
– Не уйду, пока не позволишь еще раз попробовать твои губы на вкус.
– Скорее стану монахиней, чем снова поцелую тебя, Реган.
Снова попыталась оттолкнуть его, но он навалился всем телом, пригвоздив к месту.
– Чтобы стать монахиней, ты должна быть целомудренной, красавица, а мы с тобой оба знаем, что это не про тебя…
Мудак!
Краем глаза заметила, как появился Себастьян и прислонился к кухонной стене прямо передо мной. Его взгляд был красноречив, он словно спрашивал: «Мне вмешаться или разберешься сама?»
Я подняла было колено, чтобы нанести хороший удар по яйцам, но придурок предугадал это и прижал сильнее.
– Пусти меня. Сейчас же, – прошипела я сквозь зубы.
Шутка перестала быть смешной, и то, что Себастьян стал свидетелем чего-то столь жалкого, смутило и разозлило в равной степени. Не хотела просить его о помощи. Не хотела, чтобы он знал, что нужен.
– А не то что? – ухмыльнулся Реган, закрывая обзор физиономией.
На нас легла тень, и, прежде чем успела что-либо предпринять, Реган отпустил меня и оказался на полу, непонимающе моргая на грозную фигуру, возвышающуюся над ним.
– Исчезни, – тихо сказал Себастьян.
Я стиснула зубы.
– А ты кто такой, черт бы тебя побрал?! – взъярился Реган, нисколько не испугавшись. Одним прыжком вскочил на ноги и столкнулся лицом к лицу с Себастьяном.
Себастьян, который был немного выше ростом, опустил глаза.
– Твой худший кошмар.
Прежде чем что-то произошло, точнее, прежде чем Реган предпринял хоть малейшую попытку ударить, Себастьян приставил его лицом к стене, сложив руки за спиной и прижав голову к обоям.
Скажу честно, меня это очень впечатлило.
– Подойди еще хоть раз и останешься калекой на всю жизнь. Понял?
Реган прорычал что-то невнятное, и Себастьян, заставив его немного помучиться, сжимая его руку в более чем неудобном положении, отпустил.
Было бы глупо отрицать, что с удовольствием наблюдала, как кто-то ставит этого засранца на место. На кухне были только мы, но, если бы это произошло в гостиной на глазах у гостей, Реган навсегда потерял бы статус крутого парня, которого так долго добивался. То, как молниеносно Себастьян прижал его к стене, было довольно жалким зрелищем. И это снова напомнило, что телохранитель – не просто качок из колледжа, который поднимал тяжести в тренажерном зале, чтобы накачать мышцы и хвастаться кубиками. Себастьяна учили убивать, и от одной только мысли об этом странный импульс охватил меня с макушки до пят.
Реган с отвращением посмотрел на нас, сначала на Себастьяна, потом на меня.
– Еще один в твоем списке, да, Мар? – сказал он, мерзко улыбаясь и отступая на шаг. Он учащенно дышал, и его все еще пошатывало от того, что сделал с ним Себастьян.
– Хочешь совет? – теперь он обращался к Себастьяну, который смотрел на него как на надоедливого ребенка. – Держись от нее подальше. Она такая холодная, что твой «дружок» обледенеет.
Не увидела реакции Себастьяна, потому что повернулась и вышла через другую дверь.
Реган был единственным, кому позволила увидеть часть себя, которую так бережно скрывала ото всех. Думала, что люблю его, а потому открыла двери, которые навсегда должны были остаться закрытыми. «Она такая холодная…» Эти слова будут преследовать меня всю жизнь.
Чувствуя себя дерьмово, пробралась через переполненный зал к столику, где было больше выпивки, и выпила три шота текилы подряд. Последний чуть не вызвал рвотные позывы, голова закружилась, но почти мгновенно между тем, что происходило в голове, и разворачивающимся на глазах шумным действом возникла пелена. Ведь зашла так далеко не для того, чтобы выслушивать слова, которые делали больно. Пришла сюда, чтобы повеселиться.
Даже не поняла, как оказалась танцующей на столе; стол тут же окружили парни, которые улюлюкали и кричали, какая я сексуальная. Видела их как в тумане, но нравилось находиться на этой высоте: оттуда никто не мог прикоснуться ко мне, только смотреть. А я смотрела лишь на Себастьяна, который стоял в углу комнаты.
Не знаю, сколько времени танцевала на столе, забыв обо всем. Кто-то помог спуститься, когда попыталась сделать это самостоятельно, и довел до ванной.
– Справишься сама? – спросил помощник, прежде чем я захлопнула дверь у него перед носом.