, мы были на седьмом небе от счастья. Мобильник не переставал вибрировать в кармане, но я упорно его игнорировала. Была пьяна, и все, что желала – танцевать, кричать, прыгать и петь во весь голос. На последних припевах «Believer»[11] забралась Лиаму на плечи, крепко обхватив шею ногами. Наслаждались музыкой и пели, пока не охрипли. Лиам всегда дарил такие волшебные моменты, которыми я дорожила, как бесценными сокровищами.
Когда концерт закончился и музыканты под громкие крики и аплодисменты покинули сцену, в зале зажегся свет, подсвечивая пути к выходу, первые люди гурьбой двинулись к дверям. Повернулась к Лиаму: он улыбался, весь мокрый от пота и с раскрасневшимися щеками.
– Это было потрясающе, правда?
– Невероятно, – ответила я, держась за него и следуя за толпой к выходу. Когда мы вышли на улицу, то поняли, что на улице бушует ливень. Вселенскому потопу не потребовалось много времени, чтобы промочить нас насквозь, и из-за всей этой суматохи, людей и толкучки у входа не поняла, кто ждал меня снаружи, пока практически не врезалась в него, стараясь не потерять из виду Лиама.
– Себастьян, – сказала я дрожащим голосом, когда подняла взгляд и почувствовала, как его пылающие гневом карие глаза впились в меня. Он схватил меня за руку и потащил к машине.
– Эй, ты! – закричал Лиам, думая, что меня вновь похищают, но, прежде чем успела что-либо сделать, кулак Себастьяна уже пролетел надо мной и впечатался в глаз моему лучшему другу.
В недоумении распахнула глаза. Лиам упал на землю, прикрывая рукой глаз, а другой упираясь в асфальт, чтобы избежать дальнейших травм. Попыталась освободиться от Себастьяна, чтобы помочь другу, но Себастьян подхватил меня на руки, посадил в машину и запер внутри.
– Открой чертову дверь! – в ужасе закричала я, увидев, как друг, пошатываясь, поднимается с земли. Себастьян сел на за руль и завел машину, даже не дрогнув. – Ты совсем больной?! Ты его ударил.
– И сделал бы это снова.
Я открыла рот от возмущения. У меня кружилась голова. Все пронеслось так быстро, что мозг с трудом воспринимал происходящее.
– Как ты узнал, где меня найти? – спросила я первое, что пришло в голову.
Себастьян меня проигнорировал и помчался по Пятой авеню, лавируя в потоке машин, как профессиональный гонщик.
– Это была моя идея, зачем было бить Лиама?
– Идея, может, и твоя, но увез тебя он.
Мне не хотелось с ним спорить, но не потому, что была не права, а потому, что была слишком пьяна и… напугана. Глаза Себастьяна метали молнии, а я страшилась момента, когда вернемся домой. Но больше всего боялась того, что он рассказал отцу.
Когда мы добрались до квартиры и поднялись на лифте, наши взгляды встретились, и я почувствовала, как исходящие от него волны ярости пронзают, словно ножи.
Хотела сбежать в комнату, как делала всегда, когда отец собирался сделать выговор, но как только сделала попытку уйти, Себастьян с силой схватил мою руку так, что от неожиданности я ударилась спиной о стену гостиной.
– Больше ты от меня не сбежишь, – прошипел Себастьян так близко к губам, что сердце учащенно забилось, не только от всплеска адреналина, но и от чего-то иного и более сильного…
– Или что?
Алкоголь придал смелости, которой на самом деле не чувствовала.
Себастьян крепко схватил меня за подбородок.
– Клянусь, привяжу тебя к кровати, нисколько не заботясь о последствиях.
У меня перехватило дыхание, когда поняла, что говорил совершенно серьезно, но в основном потому, что был так близко, что снова могла почувствовать на своих губах его дыхание, как в тот вечер, когда поцеловались.
Сглотнула, когда его большой палец медленно скользнул по моей щеке.
– А теперь исчезни из поля моего зрения.
Ему не нужно было просить дважды.
16Марфиль
На следующее утро я проснулась с жутким похмельем; зайдя на кухню, не застала там ни Себастьяна, ни тарелок с его, как всегда, аппетитными завтраками. Проснулась рано, учитывая, что легла вчера часа в три ночи, потому что не могла сомкнуть глаз из-за пожирающего чувства вины. Лиам прислал фотографию синяка под глазом и сказал, что, если в следующий раз столкнется с придурком-телохранителем, разукрасит ему лицо уже он.
Я знала, что он не продержится и тридцати секунд в драке с Себастьяном, но не хотела подливать масла в огонь, учитывая, что теперь визиты Лиама в квартиру будут весьма интересными. Высыпала хлопья в миску, не сводя глаз с коридора, откуда должен был выйти Себастьян, и поняла, что в квартире подозрительно тихо. Уже привыкла к негромкому жужжанию телевизора из комнаты Себастьяна или к ужасной хип-хоп-музыке, которую он слушал, когда оставался один.
Отложив миску в сторону, вышла в коридор с намерением проверить, не спит ли он. Когда постучала в его дверь, никто не ответил. Колебалась – открыть или подождать, пока подаст признаки жизни, – но любопытство взяло верх. Когда приоткрыла дверь, в комнате было темно: опущенные жалюзи не пропускали свет, но дневной свет исходил из приоткрытой двери спальни, где была видна застеленная кровать…
Господи, неужели он ушел, устав терпеть мои выходки?
Направилась в танцевальную студию, которая была погружена в кромешную тьму. Шарила по стене в поисках выключателя, когда чья-то рука обхватила меня сзади, заставив сердце застрять в горле, а крик, который собиралась издать, был приглушен широкой ладонью, закрывшей рот.
Задрожала, в ужасе осознавая, что похитителям удалось проникнуть в дом, что Себастьян, возможно, мертв и что теперь они убьют и меня. Себастьян был прав, они хотели меня убить, и я просто искушала судьбу, подставляя себя под удар, чтобы…
– Дрожишь как осиновый лист и даже не оказала ни малейшего сопротивления, Косточка, – вкрадчиво прошептал мне на ухо знакомый глубокий голос. – Тебе показалось забавным то, что ты сделала вчера?
Черт, черт, черт!
– Себастьян, отпусти меня, – промычала я в руку, которой он все еще прикрывал мои губы. Несмотря на то, что мысленно расслабилась, поняв, что это он, а не убийца схватил меня в темной комнате, внутри шевельнулась холодная скорлупка страха от того, с каким притворным спокойствием он шептал мне на ухо.
– Я задал тебе вопрос, – сказал он, усилив хватку и тем самым причиняя боль. – Тебе было весело, пока я места не находил, опасаясь за твою жизнь?
По правде говоря, в тот вечер на концерте было очень весело, но быть сейчас искренней показалось не лучшей идеей.
– Мне очень жаль… – прошептала сквозь его пальцы.
– Тебе еще о многом предстоит пожалеть, – пригрозил он, одновременно повернув меня: теперь мы были лицом к лицу, он удерживал мои руки над головой и прижался ко мне, полностью обездвижив телом. – Ты будешь делать в точности то, что скажу, Марфиль, или, клянусь богом, превращу твою жизнь в ад. Ты поняла?
С трудом сглотнула слюну.
Его правая рука схватила меня за оба запястья, чтобы освободить другую, которой он зажал подбородок между пальцами.
– Отвечай.
– Я поняла, – сказала, когда он убрал руку от рта, а его губы вновь оказались в опасной близости от моих. – Но теперь и ты меня послушай: никогда больше не прикасайся ни к одному из моих друзей.
Себастьян улыбнулся в темноте.
– А не то что́, Косточка? – спросил он, явно издеваясь надо мной.
– Прекрати меня так называть, – прошипела я.
– Хочешь, чтобы называл тебя той, кто ты есть? Капризной девчонкой? – он продолжал крепко держать меня за запястья, когда попыталась ударить его коленом. – Не рассчитывай на это, милая. Тебе придется сильно постараться, если захочешь прикоснуться хоть к одному волоску на моей голове, не говоря уже о том, чтобы причинить реальную боль.
– Считаешь себя крутым, да? Только потому, что высокий и с мускулами, как у Виктора Крама[12]… Я тебя не боюсь, Себастьян, если именно этого добивался, когда неожиданно появился… Можешь удерживать в вертикальном положении, когда захочешь и сколько хочешь, для меня это не проблема.
Его глаза гневно сверкнули из-за последней фразы, а пальцы еще крепче сжали мои запястья.
– Хочешь, открою тайну?
– Нет.
– То, что произошло тогда в ванной, случится снова… и гораздо раньше, чем думаешь.
– Не стоит недооценивать мое самообладание, Марфиль. Меня за него награждали медалями.
– А тебе дали медаль за то, что ты главный засранец в армии?
Он улыбнулся, невосприимчивый к попыткам вывести его из себя.
– Больше не хочу слышать, как поднимаешь эту тему.
– Того, что ты целовал меня взасос? Или того, что ты засранец? – продолжила я, не стесняясь в выражениях.
– И моему терпению есть предел, Марфиль. Не забывай, – ответил он, немного ослабляя хватку на запястьях.
– Если не возражаешь, я бы хотела, чтобы ты меня отпустил, у меня дела.
Себастьян серьезно посмотрел на меня.
Его пальцы отпустили мои, и он сделал шаг назад. Глаза уже привыкли к темноте, поэтому видела, какими огромными казались его накачанные руки в майке с тонкими бретелями.
– Я буду заниматься в комнате, – сказала я, не двигаясь с места.
– Хвала небесам, – ответил он, не отводя пристального взгляда.
В воскресенье весь день проторчала дома, готовясь к промежуточному экзамену, который должен был состояться на следующей неделе. Подготовка шла не очень хорошо, учитывая, что во время болезни пропустила много занятий. Вечером ужинала в одиночестве, но не потому, что не хотелось поужинать с Себастьяном, а потому, что он ушел с тарелкой в комнату, заявив, что ему нужно сделать звонок.
Во мне проснулось любопытство. Кому мог звонить Себастьян в свободное время? Неужели солгал, когда сказал, что у него нет девушки? Черт, стоило только представить его с другой, как я умирала от ревности. Хотя было странно, что у него никого не было, ведь он был чертовски хорош. Может, предпочитал связи без обязательств на одну ночь? Не особо могла представить его в длительных отношениях. А может, он и вовсе был из тех, кто жил девизом «пообожал и убежал»? Он ничуть не сдерживался, когда целовал меня.