Господи… Как же хотела, чтобы он поцеловал меня снова… Прикусила губу, думая об этом, и вышла в коридор, глядя на его дверь. Каково ласкать его? Если и прикасалась к парням ниже пояса их штанов, то только через ткань брюк, и внезапно стало так любопытно, что в голове начал прокручиваться разговор, который могла бы когда-нибудь завести с Себастьяном… при условии, что у него не случится сердечный приступ.
Я улыбнулась.
«Ах, Себастьян, позволь медленно ласкать тебя, пока не кончишь… Могу сделать это рукой или ртом, решать тебе…»
О, уверена, ему бы это понравилось так же, как и мне.
После ужина ушла в комнату – еда, приготовленная Себастьяном, на вкус была словно пища богов – и почти сразу заснула.
Чего точно не ожидала, так это того, что через несколько часов после того, как закрою глаза, Себастьян появится у моей кровати и со строгим «Вставай!» бесцеремонно откинет одеяло. Разлепив сонные глаза, увидела его спину в дверном проеме спальни.
Какого черта только что произошло?!
Снова уткнулась лицом в подушку и проигнорировала его – наверняка Себастьян где-то головой ударился, с него станется – и постаралась снова уснуть. Снаружи еще даже не рассвело.
Но через некоторое время он пришел опять.
– Или ты сейчас же просыпаешься, или разбужу тебя так, как это делали со мной в армии.
В полудреме услышала что-то вроде «бла-бла-бла».
И тут на голову обрушился поток леденящей воды, заставив дернуться и скатиться с кровати.
– Ты что, черт возьми, творишь?!
Себастьян бесстрастно смотрел на меня с высоты роста.
– Разве ты не хотела, чтобы я научил тебя защищаться? Вчера в студии еще раз продемонстрировала, насколько беспомощна перед лицом опасности. Первое, что должна усвоить, – без жесткой дисциплины у тебя нет шансов даже против бешеной чихуахуа.
Неверяще уставилась на него.
– Ты только что выплеснул мне на голову стакан холодной воды?
Себастьян не ответил.
– Через пять минут жду тебя на кухне, одетую и готовую к завтраку.
Рассмеялась ему в лицо, когда он рывком поднял меня на ноги. Он с ума сошел?
– Уж не знаю, влепить ли тебе пощечину или просто посочувствовать. Ты и вправду думаешь, что я встану в… – посмотрела на часы на прикроватной тумбочке, – в полшестого утра! – Сделала шаг вперед и шлепнула его по левой руке. – Совсем с катушек слетел?!
– Ты сама попросила научить тебя, и делать это буду по-своему.
– Эээ… ну, больше не хочу, чтобы ты меня учил, спасибо.
Уже собиралась вернуться в постель, но его рука молниеносно обхватила за шею и начала сдавливать горло, не давая дышать, а другая с силой перехватила бедра, полностью обездвижив. Задыхалась, не могла ни открыть рот, ни пошевелить ни единым мускулом.
– Не хочешь… И что бы ты сделала, если бы это произошло по-настоящему?
Когда немного ослабил хватку, чтобы могла хотя бы глубоко вдохнуть, но не двигаться, попыталась придумать, как избавиться от этого идиота, понимая, что в таком положении мало что могу сделать. Когда предприняла попытку ударить его в пах, он толкнул меня на матрас, навалился сверху, и под его весом уж точно не могла освободиться. Мышцы болели, да и сил не было.
– Что бы ты сделала? – пророкотал он у моего уха.
Это было совсем не похоже на романтичную сцену из кинофильма, какой я ее представляла. Он буквально вдавливал меня в матрас так, что я не могла пошевелиться, не хватало воздуха.
– Любой парень мог бы заполучить тебя в таком положении. Я гораздо сильнее, чем среднестатистический мужчина, и по этой причине даю свободу действий, чтобы могла освободиться, – продолжал он говорить на ухо. – Ты должна знать, как избавиться от любого, кто захочет причинить боль, и поверь, Марфиль, из-за твоей неземной красоты тебе встретится еще немало мужчин, которые возжелают воспользоваться ситуацией.
– Пусти меня, Себастьян, – промычала я в матрас.
– Ни за что, – ответил он, еще сильнее заламывая руку за спину. – Лучше подумай, как освободиться.
Честно пыталась пораскинуть мозгами и найти способ сбросить его с себя, но как вообще можно думать в такой ситуации?
– Кричать… Я бы закричала! – выдохнула, пытаясь набрать воздуха в легкие.
– Как маленькая принцесса? – усмехнулся он. Черт возьми, он совершенно не в себе! Слишком серьезно отнесся к предложению научить самообороне.
И тут меня осенило.
Сам того не осознавая, а может, специально, он упирался другой рукой – не той, что прижимала запястья к спине, – в матрас, совсем рядом с моим лицом. Ему и не нужно было задействовать вторую руку, телом и другой рукой он намертво обездвижил меня.
Не раздумывая ни секунды и восприняв серьезно наставления, я быстро продвинулась на сантиметры, которые были нужны, чтобы дотянуться до него, и изо всех сил впилась зубами в его руку. Неожиданная атака и, полагаю, боль от укуса возымели действие, потому что почувствовала, как он слегка ослабил хватку. Дернулась как сумасшедшая, перекатилась под его телом, сумела выскользнуть и встать на ноги. Как только собралась поднять ногу, чтобы ударить его по яйцам, он быстро пошевелился и рукой – не той, которую укусила, – схватил за лодыжку и потянул, заставляя пошатнуться и снова упасть, на этот раз на его грудь.
Я была в ярости, не хотела, чтобы он снова меня схватил. Не нравилось чувствовать себя беспомощной и сдаваться ему на милость не собиралась, так что попыталась отскочить, пока он снова не обхватил за талию… Но он был быстрее и, будто предугадав действия, с силой толкнул на матрас: вновь оказалась под ним, теперь на спине, а он возвышался надо мной, едва касаясь пахом живота.
Обмякла и сдалась, еле переводила дух, как после долгих часов пробежки. Себастьян пошевелил укушенной рукой и слегка поморщился, хотя показалось, что в его карих глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.
– Ты не владеешь никакими техниками. С точки зрения теории обучения самообороне – это катастрофа. Но ты взяла яростью и смогла причинить боль, так что сегодняшний урок можем завершить.
Он слез с кровати и, быстро окинув взглядом, повернулся спиной и вышел за дверь.
Грудь вздымалась и опускалась… Лежала на кровати, перебирая в голове неожиданные утренние события. Теперь было ясно, что долгих терпеливых разъяснений от Себастьяна ждать не стоило, он сразу переходил к практике. Долго не могла восстановить дыхание, будто Себастьян все еще придавливал телом, не давая возможности даже моргнуть.
А потом вспомнила. Он назвал мою красоту «неземной». И вправду так думал? И если так… почему произнес это слово, будто это было худшее оскорбление, когда-либо сказанное вслух?
Некоторое время спустя накинула на себя халат и вышла босиком, чтобы поговорить с ним как… нормальные люди.
Не могла даже понять, в каком настроении была этим утром: пробуждение было явно не лучшим. Себастьян, напротив, читал газету и пил кофе. Зайдя на кухню, заметила, что меня уже ждет чашка горячего молока с медом, и Себастьян спокойно стоит перед ней.
Это что – своеобразная «оливковая ветвь»? У нас перемирие?
Села за стол и ждала, что он что-нибудь скажет. Но он молчал.
Взяла в руки чашку и заговорила первой:
– Себастьян, понимаю, что тебе скучно защищать меня и все такое, но если в жизни не хватает экшена и хочешь почувствовать себя Рэмбо или персонажем «Броска кобры», была бы признательна, если бы ты не превращал меня в грушу для битья. Помню, что попросила научить некоторым приемам самообороны, но вовсе не имела в виду подъем в пять утра и ледяной душ. – Себастьян отложил газету и внимательно посмотрел на меня. – Мне не нравится быть загнанной в угол. Не хочу быть обездвижена твоим или чьим бы то ни было телом. Так что извини, но с этого момента прошу учить более… мягко. С чувством такта. Знаю, что таких слов в твоем лексиконе нет, но…
Речь прервал смешок, и я опустила чашку с молоком, прежде чем успела сделать хоть глоток.
– Мягко? С чувством такта? – съехидничал он, закатив глаза. – Марфиль, это не гребаный боевик. И не развлечение. Я согласился учить тебя не для того, чтобы ты хорошо провела время и почувствовала себя удовлетворенной. Если буду учить, то делать это буду так, чтобы в случае опасности ты действительно могла постоять за себя, понимаешь? Впервые за все время у тебя появилась здравая мысль, которая должна была прийти в голову мне, как твоему телохранителю, но ты была права: тебе нужно учиться защищать себя. Нельзя забывать, что тебя похищали и ты в опасности.
Вместо ответа я посмотрела на него: в голову не приходило ни единой остроты или шутки, чтобы опровергнуть его слова.
– Так что будем немного тренироваться каждый день. Научу тебя нескольким приемам, чтобы почувствовала себя увереннее…
– Сам же сказал, что у меня «яростная» техника…
Невольно бросила взгляд на его правую руку, которую укусила.
Я улыбнулась.
– Можно посмотреть?
Себастьян отставил чашку и хмуро на меня уставился.
– Только ты можешь улыбаться при виде раны, которую нанесла, – сказал он, разматывая тонкий окровавленный бинт, которым закрыл укус.
– Вот дерьмо! – воскликнула я, не обращая внимания на его обвинения. – «Взяла яростью», это точно! Тебе больно?
– Нет.
– Какая досада.
Поднесла чашку к губам и, отпив молока, невольно улыбнулась, прижавшись губами к кромке.
– Возвращаясь к теме… Я тебе кое-что покажу, идем, – сказал он, отставляя чашку и поворачиваясь на стуле, ожидая, что встану и подойду к нему.
Сделала это немного неохотно. Больше не хотела, чтобы он меня учил: было страшно. Но решилась и подошла.
Он притянул к себе, почти поместив между ног. Его рука поднялась к моей шее и откинула волосы, которые ниспадали каскадом на правое плечо.
– Точка вот здесь, – сказал он, осторожно касаясь в месте, которое находилось между шеей и ключицей, – участок каротидного синуса. Если будешь давить сюда примерно тридцать секунд, человек потеряет сознание. Это продлится недолго, но даст время вырваться и сбежать, если кто-то попытается что-то с тобой сделать. Его пальцы чертили круги по коже, и меня снова пробрала дрожь, подняв волоски на руках. Если Себастьян и заметил, то виду не подал.