Я много раз выезжала на прогулку под дождем, но ни разу во время такой бури. Земля под копытами Филиппа неприятно хлюпала, превращаясь в вязкую жижу, и было досадно осознавать, что Себастьян прав. Причина непокорства всегда заключалась в одном: правила. В юности все было подчинено правилам: приказывали дома, приказывали в школе-интернате. Монахини ненавидели меня, одна даже однажды сказала, что я дочь Сатаны. Всегда нарушала правила, это было моей сущностью, сутью… Я даже противостояла отцу в пределах границ и пространств, свободных от постоянного «мозгоклюйства».
Вот уже два года жила одна, вдали от всех строгих правил, вдали от людей, которые с детства пытались приручить меня. Приручить, будто лошадь, которая сейчас была подо мной; но что бы они ни делали, неукротимый дух, который я унаследовала от мамы, всегда тянулся в сторону свободы и света подобно балерине, которую невозможно заключить в стеклянный шар. Я не умела подчиняться.
– Довольна? – закричал Себастьян, промокший до нитки и очень рассерженный.
Смотрела на него, пока вода стекала по лицу и волосам. Подняла глаза к небу: почти могла различить капли воды, падающие со скоростью света, чтобы ударить по щекам. Там, наверху, была уверена, кто-то наблюдал за мной, улыбаясь.
Снова ударила Филиппа по бокам.
– Черт, Марфиль! Мы должны вернуться!
Я проигнорировала его крики и направила Филиппа к тропе, которую знала достаточно хорошо, чтобы не сбиться с пути в сложившихся обстоятельствах. Не могла вернуться домой, пока не утихнет буря, поэтому поскакала по тропинке к заброшенному сараю соседей, где мы с Габриэллой не раз играли, когда катались верхом. Это было наше секретное убежище – место, полное тайн и приключений, где жили драконы, эльфы, феи и всевозможные волшебные существа.
Увидела вдалеке сарай и продолжила ехать, пока наконец не появилась крыша над головой. Через минуту появился Себастьян. Филипп, казалось, был доволен, что находился в таких условиях; Маренго, напротив, ржал и отряхивался от воды, стекавшей со спины.
– Совсем голову потеряла?! – крикнул Себастьян, на которого я бросила убийственный взгляд, прежде чем осторожно слезть с седла. В конюшне было сухое сено, и лошади потянулись за едой, не обращая внимания на конфликт, который вот-вот должен был разразиться рядом с ними.
– Вроде как она все еще на моих плечах.
Себастьян шутку не оценил, казалось, перебирал в голове способы, которыми хочет меня убить.
– Ты сумасшедшая!
– Думал, у тебя всегда будут покорные клиенты, с которыми легко работать?
Дождь лил с такой силой, что пришлось повысить голос, чтобы он услышал. Меня трясло, и хотя был уже конец апреля, шторм принес с собой ужасный ветер: учитывая, что на мне не осталось ни единого сухого места, сочетание было не лучшим.
– Все кончено, – произнес он скорее себе, чем для меня. – Все кончено, я не собираюсь продолжать.
В недоумении взглянула на него.
– Не собираешься продолжать что?
Себастьян посмотрел мне в глаза. Совсем не понравилось то, что увидела в их глубине.
– Больше не собираюсь охранять тебя. Не собираюсь выполнять работу в таких условиях.
Когда он это сказал, сердце пропустило глухой удар.
– О каких условиях ты говоришь? Несколько минут назад заявил, что работа важнее всего…
– Это так, поверь. Поэтому и собираюсь уволиться.
С силой сжала челюсть.
– Это не имеет смысла.
Себастьян посмотрел на меня раздражающе-снисходительным взглядом, будто была маленькой девочкой, которая ничего не знала о жизни.
– Ты привыкла добиваться своего. Ты меня не уважаешь. Я не смогу выполнять работу, если будешь поступать необдуманно. Как будто специально идешь на риск, когда появляется возможность. Мне нужно знать, что ты осознаешь опасность, которой подвергаешься, но уверен, думаешь, что все это шутка.
Это меня разозлило.
– Ты сам не знаешь, о чем говоришь, Себастьян. Я не дура: чувствую, что происходит что-то, о чем не рассказывают. Вот только это меня похитили, помнишь?
Себастьян провел рукой по моему лицу, стирая воду, и снова посмотрел с высоты роста: исполненный достоинства, но холодный и отстраненный…
– Тогда почему усложняешь мне задачу, черт возьми?
Смотрела на него, не в силах оторвать взгляда. Себастьян знал, какой я была. И его реакция показалась совершенно неадекватной.
– Ты сердишься не потому, что я ушла ночью одна, без сопровождения и никого не предупредив. Ты злишься потому, что находишься под одной крышей с моим отцом, твоим боссом, и боишься, что он узнает о нас. О том, что произошло.
Я сказала это. Больше не могла держать в себе.
Себастьян даже не моргнул.
– Нет никаких «мы». Никогда не было.
– Можешь повторить это хоть миллион раз, если от этого станет легче. – Повернулась к нему спиной. Не хотела, чтобы он видел, как сильно ранили слова. Не хотела давать больше власти надо мной, чем он уже имел.
Он удержал меня за руку и заставил повернуться к нему.
– Я уже извинился перед тобой за то, что тогда произошло. Мы решили, что это больше не повторится.
Горько усмехнулась.
– Решили? Не припоминаю такого…
Себастьян вполголоса выругался, не отрывая от меня взгляд.
– Ты не можешь иметь все. Для тебя это каприз, прихоть. Ты и представить не можешь…
– Прихоть? – возмущенно оборвала я то, что он собирался сказать. – Думаешь, что знаешь меня, но это не так. Видишь, что у меня уже есть все, но не знаешь, чего на самом деле хотела бы…
– Знаю, что если останусь с тобой… – Он не закончил фразу, но ему и не нужно было. Знала, что он имел в виду.
Сделала шаг вперед.
– Если останешься со мной… Что произойдет, Себастьян?
Он покачал головой, не желая смотреть на меня.
– Почему ты гладил меня по голове во время полета? Зачем? Я тебя не просила.
Он не ответил на вопрос, поэтому я изо всех сил толкнула его в грудь: движение, которое едва ли причинило ему боль.
– Ты знаешь, что чувствую к тебе. Ты знаешь, и делаешь вид, что тебе все равно, но потом делаешь то, что не имеет никакого смысла, например, когда ухаживал за мной после татуировки, или когда беспокоишься, не голодна ли я, и готовишь еду. Тебе нравится прикасаться ко мне, Себастьян. Ты делаешь это чаще, чем думаешь, но я чувствую каждое прикосновение. Думал, не замечаю? Не вижу, что пользуешься любой возможностью, чтобы невзначай коснуться, будь это случайное прикосновение или мимолетная ласка?
В ответ он сжал челюсти с такой силой, что испугалась, казалось, жилы на шее лопнут от напряжения.
– Черт возьми, Себастьян! Да я во время того поцелуя почувствовала больше, чем со всеми парнями, с которыми была.
Его горящие огнем глаза не отрывались от меня.
– Заткнись, Марфиль.
– Почему продолжаешь отрицать? Почему боишься получить то, чего хочешь?
– Потому что никогда не сможешь дать то, чего хочу.
Теперь я знала, что такое разбитое сердце.
Замаскировала боль гневом и сделала шаг назад.
– Не бросай мне вызов, Себастьян, потому что я не отступлю.
Когда его глаза были прикованы ко мне, я сделала еще один шаг назад и, поняв, что отошла на безопасное расстояние, стянула футболку и осталась перед ним в лифчике. Вены на его шее продолжали пульсировать, и ярость в глазах превратилась в жгучее желание, когда он увидел меня в бюстгальтере и джинсах.
– Прекрати… – сказал он, когда я принялась снимать джинсы. Расстегнула первую пуговицу, и он в два шага пересек разделяющее нас пространство. Удержал меня за руку, когда я попыталась расстегнуть вторую пуговицу. – Прекрати, – повторил он сквозь зубы.
Дыхание участилось.
Тела все еще были влажными от дождя, и от близости мурашки побежали по коже.
– Не хочу останавливаться. Хочу, чтобы ты заставил почувствовать себя так же, как в тот раз. Хочу пройти весь путь до конца…
Голос сорвался в конце фразы. Никогда и ни к кому не испытывала подобного. Жаждала этого всем телом. Ожидание было почти болезненным: я мечтала о прикосновениях Себастьяна, какими бы они ни были. Что бы он мне ни дал, удовлетворилась бы этим…
– Не могу, Марфиль, – выдохнул он, все еще не прикасаясь ко мне. – Тебе не следует испытывать ко мне такие чувства…
Мои глаза вспыхнули, когда подняла голову, ища его взгляд.
– Ты чувствуешь то же самое, – тихо прошептала я. – Знаю, ты меня хочешь.
Стояла в бюстгальтере в полуметре от этого сильного, высокого и мускулистого мужчины, тело которого блестело от воды. Почему он не поцеловал меня? Почему он не давал того, чего оба хотели?
– Любой бы тебя хотел, – сказал он, глядя на мои губы. Знала, что он сдерживается, и было приятно видеть, чего ему это стоило, – Но больше не прикоснусь к тебе, – заключил он, поворачиваясь спиной и отстраняясь.
Крепко сжала губы.
– Если не поцелуешь меня, все расскажу, – сказала я, чувствуя себя самой скользкой тварью на планете. Это было слишком низко. Если бы я не была так уверена, что Себастьян хочет меня так же сильно, как я его, никогда бы не пошла на это. Но не собиралась мириться с тем, что отец снова вмешивается в мою жизнь, особенно когда встретила того, кто мог свести меня с ума всего несколькими прикосновениями.
Себастьян остановился и медленно повернулся.
– Не шантажируй меня, Марфиль, потому что это может закончиться для тебя плохо. Очень плохо.
Испугалась его взгляда, но собралась с силами и продолжила настаивать на своем.
– Разве ты не говорил, что я капризная? Возможно, ты прав. Хочу, чтобы твои губы были здесь, – сказала я, склонив голову и указывая на часть шеи, где прожилки вен выделялись на фарфорово-белой коже. И пусть голос немного дрожал, молилась, чтобы он этого не заметил. – А затем чтобы перешел сюда. Хочу, чтобы нежно укусил. Хочу, чтобы вырывал стон за стоном, пока руки делают с моим телом все, что вздумается.
Его глаза заволокла тьма и, клянусь, взгляд был страшен. Не знала, взволнован ли он или взбешен, но, когда подошел, невольно сделала шаг назад.