– Звучит рискованно.
Солнце начинало садиться над нашими головами, и огни освещали очищенную от пробок дорогу.
– Всякий бизнес есть риск. Тебе нравится балет?
Он застиг меня врасплох, но затем указал на подвеску в виде балетных пуантов, которую носила на шее.
– Да, я люблю балет.
– Умеешь танцевать?
– Да, хотя больше не занимаюсь этим профессионально.
Неизбежно подумала о матери.
– У тебя это в крови, не так ли?
Я удивленно распахнула глаза.
– Полина Козлова была близкой подругой родителей. Если не ошибаюсь, именно мой отец познакомил ее с твоим.
– Твои родители знали мою маму?
– Да. Я тоже был знаком с ней, хотя мне тогда было не больше восьми или девяти … Однажды она танцевала для моей семьи, это было частное представление в нашем доме в Москве…. Почти вся Россия была влюблена в нее, так она была прекрасна. Не думал, что кто-то может превзойти ее красоту… пока не увидел тебя.
Я кивнула, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
Когда он посмотрел на меня, тяжесть взгляда едва не загипнотизировала. Мы приехали, а я даже не заметила. Маркус вытянул руку и смахнул одну из слезинок, которые скатились по щеке.
– Станцуешь для меня… когда-нибудь?
Сердце забилось быстрее, и я ничего не могла с этим поделать. Он правда хотел посмотреть, как я танцую?
– Конечно.
Маркус улыбнулся и пошел открывать дверь. Выйдя из машины, увидела, что Себастьян уже стоит в ожидании у входа в ресторан, и при виде меня что-то в его лице изменилось.
С опозданием поняла, что он, должно быть, встревожился, увидев, как выхожу из машины с мокрыми глазами. Улыбнулась, чтобы успокоить его.
Три телохранителя Маркуса и два моих – в общей сложности пять хорошо одетых мужчин поднялись с нами на лифте, который доставил на террасу, где мы собирались ужинать.
Маркус, казалось, привык вести себя так, как будто их нет, для меня же это было непривычно. Особенно, когда почувствовала руку Маркуса на талии, когда он по-собственнически притянул меня к себе на глазах Себастьяна.
Ресторан был расположен в очень удачном месте, с красивым видом на реку через огромные панорамные окна; столики были отделены перегородками, обеспечивали уединение, присущее немногим ресторанам, придавая месту интимную атмосферу.
Я знала, что так телохранителям будет сложно получить полное представление о том, что происходит за столиком, и была этому рада. Было очень неловко знать, что Себастьян будет здесь; в глубине души я сожалела, что не приняла предложение Маркуса и не доверилась его телохранителям вместо того, чтобы брать Себастьяна с собой.
Мы сели, и официант в элегантном костюме предложил меню. Маркус заказал вино и, сев рядом в маленьком овальном «купе», обратился ко мне.
– Тебе понравились цветы?
Он налил мне вино.
– Они прекрасны, спасибо.
Поднесла бокал к губам, наслаждаясь его вниманием.
– Твой отец сказал, что ты живешь в Нью-Йорке.
Позволила ему сделать заказ и кивнула, любуясь им: он был красив. Теперь, когда его лицо было близко, увидела, что он был ненамного старше Себастьяна. Не знаю, почему была так одержима возрастом, просто нужно было знать, в каких водах плаваю.
– Ты живешь одна?
Он приобнял меня за плечи.
– Да. В безопасном районе.
Я нервничала и не хотела, чтобы он подумал, что напугана.
– Твой отец сказал, что Себастьян Мур делит с тобой квартиру.
– Да. Всего несколько месяцев назад переехал в служебное крыло.
– Тогда почему сказала, что живешь одна?
Совсем не понравилось, как он на меня посмотрел.
– Зачем ты спросил, если уже знал?
Маркус улыбнулся и поднес бокал к губам.
– Туше́.
Принесли блюда, и с этого момента беседа стала более непринужденной и расслабленной. Маркус вел себя как настоящий джентльмен и, казалось, искренне интересовался тем, что ему рассказывала. И все же я вела себя сдержанно по отношению к нему и не чувствовала себя по-настоящему свободно, отчасти потому, что он был другом отца. В то время как с Себастьяном была собой с того момента, как увидела его; с досадой осознала, что с Маркусом пыталась вести себя так, как думала, он ожидал от девушки с моей внешностью и статусом.
Ко времени десерта Маркус практически прилип ко мне. Его рука приблизилась, пока не коснулась чувствительной кожи шеи, и тогда уже ничто не могло заставить отдернуть ее.
– Я принес подарок, – сказал он после того, как попробовали десерты.
Расстегнул пиджак и сунул руку во внутренний карман, чтобы достать квадратную коробочку из черного бархата. Она показалась тяжелой, когда он положил ее на стол передо мной.
Широко раскрыла глаза от удивления.
– Тебе не нужно ничего дарить.
– Мне это в удовольствие. Открой. Заметил, что на тебе нет украшений, только эта подвеска. Такой женщине, как ты, к лицу лучшие бриллианты и сапфиры.
Уставилась на ожерелье, не зная, что сказать. Сердце забилось почти болезненно, и не в хорошем смысле.
Я не любила украшения. Они напоминали о причине маминой смерти.
– Это… – пыталась подобрать слова. – Это слишком… Не могу его принять…
Провела пальцами по тому, что, как была уверена, было настоящим бриллиантом.
– Тебе это не покажется слишком, когда наденешь, – сказал он, вынимая ожерелье из футляра и с улыбкой глядя на меня. – Позволишь?
Прежде чем успела отказаться, объяснить, что не ношу таких украшений, подвеска с балетными туфельками исчезла с шеи и была заменена драгоценностью, которая наверняка стоила тысячи долларов.
Когда повернулась к Маркусу, заметила странный блеск в его глазах, понять который не смогла.
– Хочу, чтобы ты была моей, Марфиль Кортес, – затем опустил руку на колено, поглаживая длинными пальцами.
– Ты слишком торопишься, – ответила я, положив руку поверх его, когда он начал продвигаться вверх по бедру.
Маркус прекратил ласки и задержался взглядом на губах.
– Когда я чего-то хочу, добиваюсь этого.
– Очень амбициозный жизненный девиз, – сказала я, поднимая руки и снимая ожерелье. – Но ты не завоюешь меня цветами и драгоценностями.
Боялась, что он обидится, но он улыбнулся.
– Это только заставляет меня желать тебя еще больше.
Подошел официант, чтобы унести наши тарелки, повернулась к нему и попросила счет.
Маркус издал смешок.
– Хочешь уйти?
– Сестра уезжает завтра, обещала ей, что не буду задерживаться допоздна.
– Хорошо. Не волнуйся об этом.
Он протянул официанту черную кредитную карточку, а затем провел до лифта.
Почувствовала на себе взгляд Себастьяна и что-то снова кольнуло в груди. Маркус взял меня за руку и не отпускал, пока не подошли к его машине. Обратный путь проделали в тишине. Молчание не было неловким, но оно заставляло сомневаться в том, что свидание прошло удачно.
Когда подъехали к дому и он выключил двигатель, почувствовала, что он попытается поцеловать.
– Если скажу, что хочу снова с тобой встретиться, что ответишь?
Беспомощно улыбнулась.
– Что все еще здесь.
Когда Маркус наклонился ко мне, положив ладонь на затылок, и воздух вокруг пропитался запахом парфюма, одна часть меня хотела убежать, но другая… хотела проверить, сможет ли он заставить испытать то же наслаждение, что ощущала с телохранителем.
Как только наши губы соприкоснулись, он не стал утруждать себя тем, чтобы начать мягко. Жадно притянул к себе, и через несколько секунд его язык обвился вокруг моего, требуя гораздо большего, чем я хотела дать.
Пыталась отстраниться, но он крепко удерживал меня, пока, наконец, не отпустил.
Его дыхание, как и мое, было тяжелым. По одному взгляду поняла, что он возбужден.
– Марфиль… кажется, я только что попробовал новый наркотик.
Наши взгляды встретились, и он снова поцеловал меня, на этот раз более нежно.
– Иди домой, иначе стану тем, кто тебя похитит.
Я косо посмотрела на него.
– Я пошутил, извини.
– Спасибо за вечер.
Себастьян открыл дверь. Чувствовала себя странно и не могла смотреть ему в глаза. Не оставляло ощущение, будто предала его, и это чувство не нравилось.
Для нас оставили зажженной одну из масляных ламп, поэтому крыльцо было тускло освещено.
– Спокойной ночи.
Себастьян повернулся спиной, чтобы уйти к себе.
– Подожди.
Он наблюдал за мной, по его лицу невозможно было ничего прочитать.
– Давай, Себастьян. Скажи это.
Я возненавидела себя за то, что все ощущения, которые жаждала испытать с Маркусом, завладели телом именно в эту секунду, мучая, а все потому, что в паре шагов стоял Себастьян.
– Вы хорошо смотритесь вместе, – огрызнулся он, обходя меня, чтобы продолжить путь.
Он даже не посмотрел мне в глаза. Он был зол, я это чувствовала. На его месте я тоже бы злилась, но дело было в другом. Если его так расстроило, что встречаюсь с другим, почему он упорно твердил, что не может прикоснуться ко мне? И по-прежнему был непреклонен в том, что не может быть со мной, пока он мой телохранитель, это бесило больше всего на свете. Почему он не хотел, чтобы я была его? Почему не признавал, что у него есть чувства?
В ту ночь просыпалась тысячу раз. В привычные кошмары вторгся новый: Маркус душил бриллиантовым ожерельем, а Себастьян наблюдал со стороны, не вмешиваясь. Звала его, тянула к нему руки, чтобы он увидел, что нужен, но он… просто смотрел.
В конце концов, именно чувство невыносимого одиночества стало причиной моей гибели в этом сне.
22Марфиль
Сестра уехала, чтобы провести остаток каникул со своими мамой и отчимом. Было жаль прощаться с ней: в следующий раз увидимся лишь летом, и то на один месяц, который обычно проводили здесь, в Луизиане. Единственной хорошей новостью было то, что написала Тами: она сможет провести последние выходные каникул у меня, и что было бы неплохо вместе вернуться в Нью-Йорк к началу второго семестра.