Плотно сжала губы, его слова злили, но более того… они причиняли боль.
– Тебе следует встречаться с кем-нибудь твоего возраста.
– Ты же это не всерьез.
Он встал, подошел к двери и открыл ее.
– На этот раз я говорю серьезно.
– Хочешь сказать, тебе будет все равно, если буду встречаться с другими парнями?
– Я здесь только для того, чтобы сохранить тебе жизнь, а не стать ее частью.
Вскочила с дивана и подошла к нему.
– Сам прекрасно знаешь, что не только для этого, но больше не буду поднимать эту тему.
– Рад, что ты наконец поняла.
– Видимо, я медленно схватываю.
– Иди спать.
– Как скажете, сеньор Мур.
Пересекла коридор, чувствуя, как меня трясет от злости и обиды. Рико вскинул мордочку, наблюдая за мной с импровизированного лежака у камина.
– Хочешь спать со мной?
Он вскочил на лапы и радостно завилял хвостом. Похоже, он меня понял.
Слышала, как дверь в комнату Себастьяна захлопнулась за спиной, а я, так и не дойдя до спальни, вновь опустилась на диван. Рико запрыгнул рядом, и я крепко обняла его, чувствуя, что долго сдерживаемые слезы прорвали невидимую преграду. Рыдала и не могла остановиться.
Как все дошло до того, что я уже не помнила, какой жизнь была до Себастьяна? Почему не могу вести себя так, будто ничего не было? У него ведь получается.
Неужели это и есть любовь: терзаться, страдать как идиотка, чьи чувства никогда не воспринимали всерьез, чтобы ответить взаимностью.
В конце концов, мы с Рико вернулись в спальню; вопреки ожиданиям, этой ночью кошмары не мучили. Должно быть, я выплакала их.
27Марфиль
На следующий день мы отвезли Рико к ветеринару, ему сделали несколько прививок – в том числе и от бешенства, – провели дегельминтизацию и рассказали, какой диеты он должен придерживаться в этом месяце. Затем вернулись домой, чтобы я могла переодеться, оставить собаку и встретиться с Тами на Пятой авеню под предлогом похода по магазинам. Нам обеим нужно было проводить больше времени вместе: мне не понравилось то, что произошло прошлым вечером между ней и Лиамом, и я хотела спросить, как она.
Несмотря на то, что мы выросли вместе – она училась в школе-интернате с девяти лет, – все последующие школьные годы прожили в одной комнате и мечтали о том, чтобы быть друг для друга семьей, в которой нуждались, я всегда знала, что Тами что-то скрывает. Она была замкнутой и практически никого не подпускала к себе.
Однажды я попыталась спросить ее об этом после того, как со слезами на глазах сама рассказала о том, что пережила в детстве – как сильно хотела, чтобы мама была рядом, что мне все еще снятся кошмары о дне, когда ее убили у меня на глазах, признавалась, что с отцом отношения не самые лучшие, – но она ответила, что ей нечего рассказывать. Она была единственным ребенком в богатой лондонской семье, которая отправила ее в пансионат, как и многих дочерей богатых англичан, предпочитая дать детям образование в хорошем учебном заведении, таком, как эта закрытая школа.
Я знала, что она лжет, и сначала было больно, что она не открылась, будто и не была лучшей подругой, которой можно доверить даже самые мрачные секреты. Хотя я знала, что между нами существует стена, возможно, именно поэтому она не до конца мне доверяет, но любила ее. Тами была девушкой, при взгляде на которую хотелось сразу же ее обнять, рассмешить, стать частью особой ауры, которая всегда ее окружала.
Вот почему не понимала, что, черт возьми, происходит между ней и Лиамом. Лиам был хорошим парнем, моим лучшим другом, и со мной вел себя прилично. Много раз задавалась вопросом, что бы делала, если бы не встретила его в первый год в университете. Мы были единым целым, он знал все о жизни друг друга. Временами он мог быть довольно самонадеянным и немного придурковатым, но я знала, что это просто маска, чтобы завоевать девчонок. Он считал, что это его секретное оружие, и, как ни странно, оно работало.
Когда представила их друг другу, даже подумала, что они могут понравиться друг другу и влюбиться. В то время я все еще встречалась с придурком Реганом, поэтому смотрела на все сквозь розовые очки. Верила в настоящую любовь и прочую ерунду, но вскоре обнаружила, что любовь – дерьмо и от нее можно только страдать.
Взгляд невольно переместился в глубь кафе, где Себастьян пил кофе, наблюдая за дверями и окнами «Pret a Manger» – британской сети фастфуда, которая недавно открылась в Нью-Йорке и которую мы с Тами обожали за банановые кексы. С момента нашего короткого разговора накануне вечером я едва перекинулась с ним двумя фразами, и он тоже не собирался ничего предпринимать. Он так просто отверг меня, и я не очень хорошо с этим справлялась.
– Я в порядке, правда, – в четвертый раз сказала Тами, поднося чашку с кофе к губам. – То, что он твой лучший друг и что вы так хорошо ладите, не означает, что он должен быть таким со мной. Он сильно отличается от меня, и его личность выбивает из колеи.
– Никогда не думала, что тебя вообще можно вывести из себя.
– Ну, все бывает в первый раз или, лучше сказать, с первым человеком, – добавила она, отводя взгляд к огромным окнам, выходящим на Центральный парк.
Мы потратили большую часть дня на покупку одежды, обуви и аксессуаров. Я уже целую вечность не обновляла гардероб, и даже забыла, как обожала ходить с Тами по магазинам. У нас даже была свой персональный продавец-консультант, Тина, которая обожала нас и всегда рассказывала о последних тенденциях.
Себастьян, казалось, провел часы в сумасшедшем доме, а не в модных магазинах, и в глубине души мне нравилось мучить его таким изощренным способом.
Руки уже немели от количества сумок, а разговор наконец закончился там, где я хотела.
– Если Лиам сказал или сделал что-то, что тебе не понравилось… ты ведь знаешь, что можешь сказать мне об этом? Устрою ему хорошую взбучку от твоего имени. Для меня это раз плюнуть, особенно сейчас, когда Себастьян учит самообороне и всяким боевым искусствам.
Тами улыбнулась, и на фарфоровых щеках обозначились две ямочки.
– Уверена, что ранила его драгоценную гордость, выгнав его из студии.
Я удивленно распахнула глаза и издала смешок.
– Кто ты и что ты сделала с Тами Гамильтон?
Она пожала плечами и уставилась на Себастьяна.
– Между вами правда ничего нет?
Я вздохнула.
– Я бы хотела… но нет. – Я ничего не рассказывала ей о том, что произошло между мной и Себастьяном, и, хотя Лиам уже догадался, что тот мне нравится, с другом также не хотела вдаваться в подробности.
– Вчера он защитил меня, – сказала Тами, возвращая взгляд к чашке. – Мне понравилось ощущение, что кто-то заботится обо мне. Тебе повезло, что он у тебя есть.
Я запомнила ее последний комментарий, как делала это с тех пор, как познакомились. Она была настолько скрытной, что приходилось подмечать каждую мелочь в ее словах, чтобы попытаться выяснить, что, черт возьми, с ней произошло, или хотя бы понять, почему она никому не доверяет.
– Знаю, – ответила я, отщипывая кусочек кекса. – И, если честно, почувствовала ревность, увидев, как он с тобой обращается.
Тами выглядела удивленной, а затем с сожалением призналась:
– Эй, он мне даже не нравится… ну, в этом смысле.
Я улыбнулась.
– Знаю, не волнуйся. Проблема во мне, я им одержима.
– Проблема не в этом, а в том, что ты не привыкла, что тебе говорят «нет».
– У меня зеленые волосы?
Тами нахмурилась и посмотрела на меня так, словно я слетела с катушек.
– Нет.
– Видишь? Прекрасно могу принять «нет» за ответ. Не превращаясь в гарпию или что-то в этом роде.
Мой тон был довольно холодным.
Тами вздохнула.
– Ну вот, ты разозлилась.
– Нет, что ты. Прости, иногда кажется, что Себастьян прав, а я на самом деле просто капризная девчонка, которая не знает, как справиться с отказом.
– Ты не капризная, просто родилась с естественным оружием, которое позволяет легко получать почти все, что хочешь.
– Это неправда, – тихо, почти шепотом, ответила я.
– Мне понравилось то, что мы сделали вчера. Нам стоит делать это почаще, – добавила она, незаметно меняя тему. – Люди старались изо всех сил, это было невероятно, я этого не ожидала.
Я улыбнулась.
– Подумывала открыть штаб-квартиру «ВМС» здесь, в Нью-Йорке. Как тебе идея?
Продолжали говорить о проекте еще полчаса: обе всегда были очень заинтересованы в том, чтобы помогать другим. По какой-то странной причине всегда чувствовали себя виноватыми из-за того, что были богаты, и первыми поднимали руку, когда речь заходила о волонтерстве и школьных благотворительных акциях. Мы обе продвигали идею «Одна коробка, одна улыбка». Все девочки в пансионате должны были обернуть обувную коробку в подарочную бумагу и наполнить ее подарками в соответствии с заранее установленным возрастным диапазоном. Затем эти коробки на Рождество раздавали детям-сиротам или детям из развивающихся стран. Идея многим понравилась, нам даже вручили грамоты и все такое. С тех пор акция «Одна коробка, одна улыбка» проводилась каждое Рождество.
Когда закончили, Тами вызвала такси, и мы с Себастьяном снова остались одни.
– Глупо всегда ездить на машине. Нам следует чаще пользоваться такси или заказывать «Убер».
Себастьян продолжал смотреть в мобильный, полагаю, у него было приложение, которое сообщало, где мы припарковались.
Была половина седьмого, и нужно было вывести Рико на прогулку, чтобы он справил нужду. Кроме того, не терпелось показать ему игрушки, которые я купила для него в суперкрутом магазине для собак.
Когда наконец мы с Себастьяном вернулись домой, почти не разговаривая друг с другом – хотя я и обронила несколько фраз, но не потому, что хотела с ним поговорить, а потому, что не могла молчать, – позвонил отец.
К моему удивлению, он сказал, что в Нью-Йорке и что ждет меня завтра около десяти, чтобы вместе пойти на поздний завтрак.