Он очнулся от звуков собственного голоса, и ему стало стыдно за свои мысли о стройных ножках, дремлющей рыжей крошке, ведь он забыл о том, с каким энтузиазмом сам же взялся за подготовку лекции и как его увлекла сама тема. «Я им покажу, закачу такую лекцию, что они тут ахнут на заводе».
Чаще всего в качестве памяти используют магнитную барабанную память. Она состоит из немагнитного цилиндра, покрытого тонким слоем магнитного материала, на который затем наносится звуковая запись.
Она смотрела на картинку, но ничего не видела — Барталич, долговязый, неуклюжий и отнюдь не прозрачный. Потом устроилась поудобнее, взглянула на часы и испуганно подумала, что доктор после доклада обязательно потребует закончить ведомость расходов, завтра подводят месячный итог, а в такие дни и в бухгалтерии забывают о всяких свиданиях, билетах в кино.
Значительно быстрее — магнитная статистическая память из ферритных материалов. Взгляните на эту картинку, и вам станет ясно, что это волшебное устройство, в котором на поиски соответствующей информации уходит неполных пять миллионных секунды.
Слава богу, хоть что-то увидела, да ведь это как две капли воды похоже на руководство по вязке шерстяных кофт в польских модах: петля, сплошная решетка, пять миллионных секунды, трудно даже себе представить, сколько это может стоить? По-моему, можно прямо вязать кофточки по этой памяти, и ничего смешного тут нет. Доктор говорит, что кибернетические машины переводят с русского языка на английский, сочиняют песенки и дают отправление поездам. Почему бы им тогда не вязать симпатичные мягкие кофты, как, скажем, та, вьетнамская, за триста крон, но только, конечно, не точь-в-точь такая же, как у Гиты.
Потом она зажмурила глаза. «До чего же утомительно смотреть на доктора, опять у него вспотел лоб. Ну, теперь он, конечно, не станет вытирать рукой, она это совершенно точно знала — не вытрет, слишком следит за собой. И в эту минуту вдобавок его охватило воодушевление: «Извините, я несколько отклонился от темы, — слышит она его голос, — все это так увлекательно».
Увлекательно. Увлекательно. Стол совсем новый, не исписанный, надо бы слушать повнимательнее, директор предупреждал, что потом будет спрашивать на экзамене, это, мол, самая настоящая лекция в Заводской школе труда, поэтому слушайте внимательно, товарищи. Говорили даже, что это будет нечто вроде вводной лекции, а потом, мол, сразу перейдем к практическим занятиям: как организуется обращение фактуры и как ускоряется выполнение договоров. А вот сидим тут уже битых два часа, а до бухгалтерских расчетов еще и не добрались.
…Основы по расчету заработной платы и комплексной оплате труда для предприятия с пятнадцатью тысячами работников за несколько часов, повторяю, за несколько часов…
А Мариенка из отдела зарплаты болтает с Теркой, вот чудеса! Последние два дня грызлись, кидались друг на друга, прямо противно. Но вот шеф их одернул, и они уставились на доктора. «За несколько часов, повторяю, за несколько часов…» «Потрясающе, вы слышите», — произнес шеф шепотом, и это было понятно по движению его тонких губ.
Он все-таки вытер украдкой лоб рукой, увлеченный темой доклада. «По-моему, я говорю весьма убедительно. Как было бы замечательно, если бы было можно объяснить этой сотне людей, что я перечувствовал, составляя доклад». Таинственные гудения тысячи электронных ламп или транзисторов, серые металлические шкафы, сверкающие огоньки, бесшумно скользящие люди в белых халатах и резиновых тапочках, без чернильных пятен на пальцах, без следов штемпельной краски индиго, солидные благопристойные люди, надежда мира, не зависящие от каких-то там крошек и мышек. Машины не ошибутся, и не сдадут баланс с подчищенным резинкой результатом, как Мышонок, Мышонок со стройными ножками, но зато высокомерная и чересчур много о себе воображающая. Барталичу наплевать на нее с высокого дерева, он еще юнец безусый. Гудят бесчисленные сети электропроводов, непрестанно что-то изменяется, а еще двадцать лет назад всего этого не было и в помине.
Война, Гитлер, танки, ручные арифмометры и измученные глаза над клавишами — все это останется первобытным веком человечества.
Но ведь ты сам жил в первобытном веке и чувствовал себя неплохо. По радио орал, как бешеный, фюрер, а ты штудировал право в Вене, до Вены было рукой подать, а венские девушки в те годы тоже носили такие же коротенькие юбчонки — мода идет по кругу и повторяется. Каждые восемь лет меняется длина юбок, и как этого никто не заметил. Только тогда постукивали по улице деревянные сандалии, а ножки были такие же стройные, как и сейчас. Но немецкий язык Вены не был языком фюрера, и юный студент — «элита» нации — проходил курс обучения за границей. Международное право, успехи Хильмара Шахта, экономика земель Юго-Востока — сюда включалось все: «Гроссраум Зюд-Ост», словацкая древесина и целлюлоза, венгерский скот, румынская нефть и болгарское розовое масло. «Гроссраум Зюд-Ост» — это были обширные планы и карты в газетах, а между тем уже шла борьба за Зюд-Ост у Волги. Никакой, абсолютно никакой логики, но этого следовало ожидать.
Новая эпоха кибернетики означает освобождение человека от механического рабского труда при расчетах.
Это был слишком большой скачок в мышлении, но он все же углубился в кибернетику, Винера, Ашби с подлинной страстью, ибо он был юристом, человеком, натренированным воспринимать точные науки, точные понятия. Если бы тогда знали это понятие, то коллеги по факультету в Вене прозвали бы его «Шагающей вычислительной машиной с барабанной памятью». Благодаря неразберихе в руководстве он смог стряхнуть с себя прошлое, почувствовать будущее. Директор меня, несомненно, похвалит, ничто не угрожает мне на моей должности заведующего, моя характеристика становится все лучше и лучше. Ведь это не завод по строительству ракет, а самое обыкновенное и скромное коммунальное предприятие…
Десятки тысяч рабов канцелярии, которые влачили жалкое существование при капитализме, получили бы возможность освободиться от изнурительного труда. Однако это связано с тем, что они потеряют работу и окажутся выброшенными на улицу.
…где, однако, есть десяток людей, для которых я авторитет, истина. Рыжий Мышонок. У нее симпатичная кофта, в этом я уже имел случай убедиться, впрочем, надеюсь, я больше никогда не зальюсь краской невпопад…
Кибернетический зверинец… Начнем с черепахи ЭЛЬЗА, это сокращение английских букв.
…ни в коем случае, а потом перейду к гомеостату Ашби и, наконец…
«Мышь» Шеннона — это типичная машина, которая самым достоверным образом воспроизводит поведение живой мыши в поисках пищи.
Она стряхнула с себя оцепенение. Доктор, а ты не шутишь? Мышь, мышь Шеннона — чуть ли не вслух расхохоталась она, и доктор с удивлением покосился в ее сторону. Наверное, опять скажет: «Вы такая поверхностная девушка, что просто страшно».
Ему страшно, ему, доктору, у него ужасно костлявые руки, вот поэтому тебе и страшно, эх ты, осел, суставы на пальцах, точно зубчатое колесо на тракторе, я ни капельки не сержусь, что твои руки тянутся ко мне, я молодая и смазливая, сама знаю, просто жаль, что приходится терпеть по соседству такого осла, как ты, и эту машину. Ах доктор, бестолковый ты, как баран. Фу, и чего ты тут болтаешь? Все равно ненавижу тебя, ненавижу счетную машину, к которой ты меня изо дня в день гоняешь, ненавижу цифры, ненавижу столбики чисел, которые ты называешь «э-ви-ден-ци-ей», ненавижу счетную машину — ах кибернетика! — и когда же наступит наконец долгожданный век коммунизма и тебя выбросят на свалку, счетная машина, серая, как мышь Шеннона. Мышь, мышка, освободи меня, освободи девчонку, которую прозвали Мышонок.
Она невольно усмехнулась. Впервые ее назвал Мышонком Али Барталич. «Ты такая аппетитная, маленькая мышка, бегаешь, суетишься, нагоняешь страх». Не Крошка, как к ней фамильярно обращался доктор, а Мышонок.
«Мышь» имеет специальное приспособление, и машина движется по доске с лабиринтом препятствий. Машина отыскивает кратчайший путь к пище, которую представляет в данном случае электрод.
Наконец-то они стали слушать с большим вниманием, какие они все молоденькие, только теперь я обратил внимание, и моя рыжая крошка тоже. А этот верзила Барталич, долговязый, как линейка, конечно, не имел понятия о кибернетике, когда наградил ее в канцелярии этим прозвищем — Мышонок.
Он взглянул на девушку в белой кофте, и она показалась ему какой-то жалкой — человеком без будущего. Вот я совсем иное дело, у меня есть цель, я уже кое-чего достиг в жизни, я заведующий бухгалтерией на этом предприятии, правда крошечном, но тем не менее… И мои приказы исполняют шесть человек, один мужчина, вот тот забавный паренек Барталич, и пять женщин, среди них и Мышонок.
— Итак, товарищ доктор, мы открываем курсы Заводской школы труда нынешнего года, — у директора вздрогнули уголки губ, — и первая лекция будет о механизации административных работ.
— Ну, разумеется, товарищ директор, конечно, мне очень приятно. Это будет такая лекция, какой вы не слыхали никогда в жизни. Да-да, разумеется, вполне конкретная, можете на меня положиться.
Директору тоже около пятидесяти, как и мне, в известном смысле это твердая гарантия для взаимопонимания.
— И коснемся заводских проблем, только небольшое выступление о кибернетике, вы понимаете?
— Ну, конечно, товарищ директор, с этим необходимо познакомиться, у меня есть по этому вопросу соответствующая ли-те-ра-ту-ра.
Директор похлопал меня по плечу, в это время по коридору как раз шел Барталич, он еще глухо захихикал. Ты-то много понимаешь, лопоухий, теперь мой черед.
«Мышь» ползает по доске под действием электромагнита, который помещен внизу.
Такой лекции вам вовек не забыть, это лекция на самом высоком уровне, может быть, она окажется похожей на одну из тех, что читал в свое время профессор Эрвин Хейдеман на юридическом факультете в Вене на заре человечества. Неужели эта крошка Мышонок не вспотела в своей грубошерстной кофте, она в ней, точно в броне.