Латинские, эллинские, тевтонские песни учу, но для песен словенских живу и горю.
Ни дочери, сына не останется после меня, память обо мне – мои стихи поют.
Водник внес неоценимый вклад в развитие словенской журналистики, фольклористики, а также языкознания, археологии. Он был одним из первых, кто боролся за чистоту родного языка и использовал его как средство повседневного общения. В его поэзии, ставшей образцом для следующего поколения словенских литераторов, нашли воплощение национально-политические идеи, волновавшие словенских просветителей этого периода.
Творчество Водника, как и поэзия Дева знаменовали отход от религиозной поэзии и развитие поэзии светской, внимание к темам, раскрывающим жизнь человека, и новым художественным формам, характерным для современной литературы того времени. Их поэтическое творчество на словенском языке подтверждало сохранение языковой традиции XVI в. и демонстрировало способность языка выражать в слове разные оттенки человеческих чувств и переживаний.
С именем другого близкого соратника Цойса – Антона Томажа Линхарта (1756–1795) – связано зарождение словенского национального театра. Словенская драматургия в конце XVIII в. развивалась крайне медленно и носила преимущественно подражательный характер. В 1770-е гг. большое влияние на ее становление оказало творчество итальянского поэта П.Метастазио-Трапасси, чьи лирические мелодрамы переводились на немецкий язык (Ю. Япель – «Артаксеркс»), становились основой для создания оригинальных произведений на словенском языке (Ф. Дев – «Белин»). На сцене Люблянского сословного театра наряду с пьесами П. Метастазио и К. Гольдони ставились произведения Мольера, Вольтера, Бомарше, Шекспира, Кальдерона. К концу века все более отчетливо проявляется влияние немецкой драматургии: немецкие актерские труппы показывают для словенцев пьесы Лессинга, Шиллера и др. Несмотря на невысокий уровень постановок (часто опирающихся не на оригинальный текст, а на самовольную обработку), они сыграли свою позитивную роль, знакомя люблянское общество с основными направлениями европейского театра.
В начале 1780-х гг., получив место в архиве К. Герберштейна, Линхарт переезжает из Вены в Любляну и активно включается в культурно-просветительскую работу, сначала как член «Академии деятельных мужей» и участник школьной реформы, позже становится членом кружка Цойса. При его активном участии и поддержке Цойса в Любляне создается Общество любителей театра (1786), готовятся постановки пьес немецких авторов. Наряду с этим Линхарт пишет большой двухтомный труд (на немецком языке) по истории словенских земель («Опыт истории Крайны и других южнославянских земель Австрии», 1788, 1791). Привлекая данные археологии и критически обрабатывая источники, он стремится охватить историю словенцев до завоевания. При этом автор подчеркивает, что в основе его периодизации лежит не описание правления тех или иных монархов и смены религий, когда-либо существовавших в этом маленьком уголке Европы, но движения народов, населявших его в разные времена.
В начале 80-х гг. XVIII в. появляются и первые литературные произведения Линхарта (пьеса «Мисс Дженни Лав» и поэтический сборник «Цветы Крайны», куда вошла его ранняя лирика), написанные на немецком языке. Однако наибольшую известность принесли ему его драматические произведения, ставшие первыми пьесами на словенском языке: «Жупанова Мицка» (1789) и «Веселый день, или Матичек женится» (1790)[59]. В основе первой лежит произведение австрийского драматурга Й. Рихтера «Сельская мельница» (1777). Это легкая комедия с занимательной любовной интригой (благородный господин Тулпенхайм – Мицка) и антиинтригой (крестьянин Анже – вдова Штернфельдовка – Тулпенхайм). Язык героев социально и сословно дифференцирован, при этом отдельные сцены по своему языку пародируют «галантный» стиль венских пьес Рихтера. Вторая пьеса – «Веселый день, или Матичек женится» – создана на основе комедии Бомарше «Женитьба Фигаро» (1785). Сохранив основную композиционную линию и сюжетные коллизии, а также центральный конфликт первоисточника, словенский драматург построил свое произведение на национальном материале, при этом четырнадцать сцен пьесы имеют оригинальный характер. Линхарт сохранил антифеодальную направленность сочинения Бомарше, выступив с резкой критикой старого феодального патримониального суда и его бюрократических правил. Главное место он отвел проблеме самораскрытия человеческой личности. Герой пьесы, садовник Матичек, отстаивающий право на любовь, лишь благодаря своим личным качествам (уму, храбрости, настойчивости, хитрости) добивается успеха. Предупредив все козни барона Налетела, он в финале женится на красавице Нежке. Однако «словенский Фигаро» не довольствуется лишь победой в личном плане. В сцене судебного разбирательства Матичек выступает не только против произвола господ над крестьянами, но и как защитник национальных прав словенцев, требует, чтобы приговор был зачитан «по-крайнски». Так, герой Линхарта выступает как носитель индивидуального и национального сознания. Выразителен язык пьесы: речь героев индивидуализирована, автор стремится передать нюансы современного ему разговорного языка (от «высокого стиля» господ и официальной речи чиновников до крестьянского говора). Линхарт вводит в комедию и музыкальные сцены (второе и четвертое действия), которые написаны с учетом словенской народной музыкальной традиции (образцом послужила плясовая песня Верхней Крайны – «гореньская поскочница»). Заключительная картина пятого действия – это короткий водевиль (музыка Я. К. Новака), в котором участвуют все действующие лица.
Пьесы Линхарта представляют собой комедии нравов и положений и имеют яркую национальную окраску. Действие происходит в Крайне, крестьяне и слуги имеют словенские имена, феодалы – немецкие. При этом основные конфликты пьес, имеющие социальный (крестьяне – феодалы) и национальный (словенцы – немцы) характер, автор усложняет и углубляет. Он вводит новые критерии оценки поведения героев из народа: их моральные и интеллектуальные качества. Произведения словенского драматурга являются не столько переводами, сколько самостоятельными переработками известных сюжетов, в которых, по словам М.Чопа, «крайнский дух выражен так ярко, как ни в одной другой словенской книге»[60]
Не случайно они до наших дней не сходят со сцен словенских театров.
Продолжает свое развитие и народный театр, вобравший традиции духовной драмы, которая существовала в словенских землях как в протестантском, так и католическом вариантах. Особенно широкую известность в рассматриваемый период получают народные пьесы на темы библейских легенд и народных сказаний (например, о короле Матьяже) народного сочинителя (буковника) из Каринтии Андрея Шустера Драбосняка (1768–1825).
В других словенских землях во второй половине XVIII в. – первом десятилетии XIX в. процесс национального и культурного возрождения шел медленнее и сложнее в силу более ощутимого иноязычного и инокультурного (немецкого и итальянского) влияния. В Каринтии лингвистическую науку развивал О.Гутсман (1727–1790), автор «Грамматики словенского языка» (1777) на немецком языке и немецко-словенского словаря (1789), ставшего ценным лексикографическим источником на многие годы. Появляются и первые объединения культурно-просветительского характера. В Штирии в 1803–1806 гг. действовал кружок («Академия св. Урбана»), состоящий из патриотически настроенных священников (И.Нарат, Ш.Модриняк, М.Яклин, Л.Волкмер и др.). Свою основную задачу они видели в разработке норм правописания, создании грамматики и словаря родного языка. При этом в работе над грамматикой И. Нарат использовал не только опыт крайнцев, но опирался на материалы других славянских языков (польского, чешского, хорватского, русского).
О зарождении в других словенских землях светской поэзии на народном языке сохранились лишь отдельные свидетельства: рукопись обрядовой песни для масленичных гуляний Давида Новака из Прекмурья, написанная на местном говоре; а также рукописи произведений штирийского священника Леопольда Волкмера (1741–1816), которые были изданы после смерти автора. Его переводы с немецкого, оригинальные стихотворения патриотического и просветительского характера («Хвала крестьянскому сословию» и др.), сатирические стихи и басни получили широкое распространение не только среди его прихожан.
Выход в свет сборника Водника «Стихотворные опыты» (1806) и появление первой научно-аналитической «Грамматики славянского языка в Крайне, Каринтии и Штирии» (1808)[61] Ернея Копитара (1780–1844) знаменовали собой начало нового, третьего этапа словенского просвещения, который охватил 1810-е – 1820-е гг. Основной его особенностью стало дальнейшее развитие национального самосознания и более широкое распространение просветительских идей. В разных словенских землях создаются новые культурно-просветительские общества, делаются попытки издания газет и журналов на словенском языке. В Граце (Штирия) в 1810 г., при активном участии Я.Н.Примица (1785–1823), в ту пору студента-юриста, начинает действовать «Словенское общество», ставившее целью, наряду с вниманием к истории и культуре соседнего немецкого народа, изучение славянской истории, географии, этнографии и литературы (Ю.Цветко, Я.Шмигоц и др.). Год спустя в Грацком лицее была открыта кафедра словенского языка, первым профессором которой становится Примиц. Формулируя свою программу, он опирался на идеи Гердера и труды Й. Добровского. Он стремился связать воедино задачи практического и эстетического образования, включив в обучение лекции по поэтике с примерами из произведений Водника и Линхарта.
В Крайне в эти годы также создаются различные общества культурно-просветительской ориентации. Среди последних выделяется так называемая «Славянская группа», объединившая представителей духовенства (Я. Циглер, Ф.К. Андриолли и др.). В 1824 г. они выступили с проектом новой словенской газеты «Славинья», который был отвергнут властями. Важным событием явилось создание кафедры словенского языка в Люблянском лицее, первым заведующим которой становится Ф.Метелко. Он воспитывал в своих учениках любовь к литературе и всемерно поощрял их стихотворные упражнения.