елать это.
Марси перебила его мысли.
– Еще по одной?
Он подвинулся к ней поближе.
– Пожалуй.
Она сделала заказ, а Тайсон сказал молодому бармену, с которым был немного знаком:
– Эд, ты когда-нибудь слышал о сражении при Хюэ?
– Да... Что-то такое было по телевизору.
– Слышал о «Тэт-наступлении»?
Бармен повернулся и подсчитал сумму.
– Тэт? Конечно. Это во Вьетнаме. Вьетконг атаковал Тэт и американцы бежали. – Он положил счет на стойку бара перед Тайсоном.
– Тэт – это не место, а название праздника.
– Серьезно?
– Абсолютно.
Эд пожал плечами и отошел обслужить очередного клиента.
– Смышленый парень. – Тайсон сделал глоток и заметил: – Видишь ли... в конечном счете, все эти жертвы войны никому не нужны. Никто в действительности ничего не помнит об этом. Так где же справедливость?
– Ты расскажи мне.
Но Тайсон не мог. Алкоголь уже проник в каждую клеточку его тела, и ему стало лучше.
Марси предложила:
– Пора. Пойдем танцевать.
Тайсон улыбнулся и взял ее за руку. Держа курс в большой танцевальный зал, они – рука в руке – прошли вестибюлем, на ходу приветствуя знакомых. Как только они вошли в помещение, Тайсон быстро оглядел покрытые бледно-голубыми скатертями столики, расставленные вокруг огромной танцевальной площадки. Оркестр не играл, и в битком набитом зале, казалось, наступило временное затишье. Тайсон предложил:
– Давай разделимся сейчас и встретимся у бара.
– О'кей... О Боже...
Миссис Ливандер, президент филиала больницы г. Нассо, поймала их в свой объектив и уже неслась через зал с распростертыми объятиями. Тайсон шагнул вперед, как бы принося себя в жертву неуемной говорливости этой женщины. Легкий вираж оказался по силам миссис Ливандер, и она стиснула его своими полными руками.
– Бен Тайсон! Очаровательный мужчина! Если бы я могла сбросить десяток лет, то я бы добилась твоего расположения.
Тайсон подумал, что не десять лет, а двадцать было ближе к правде, но он крепко обнял Лидию Ливандер и чмокнул в щеку.
Миссис Ливандер повернулась к Марси и чуть не захлебнулась в собственных излияниях.
– Ты выглядишь превосходно!Какое потрясающееплатье! Как тебе удается сохранять такую фигуру?
Она взяла Марси за плечи, словно хотела сначала пригвоздить ее на месте, а затем утопить в потоке похвал. Тайсон глазами искал бар.
Без предупреждения Лидия Ливандер цепко схватила их за руки и подтолкнула к фотографу из газеты «Гарден-Сити ньюс».
– Сэм, – затараторила она, – Сэм, ты долженнепременно сфотографировать эту прелестную пару, и сейчас же.
Тайсон и Марси улыбнулись, вспышка озарила их лица, и не успел Тайсон опомниться, как миссис Ливандер снова подхватила его. Тайсон посмотрел на Марси и развел руками. Даже если бы он захотел выскользнуть, ему бы все равно это не удалось. А поскольку миссис Ливандер водила их повсюду, стараясь охватить как можно большее количество присутствующих, то у Тайсона создалось впечатление, что люди оборачиваются им вслед.
Ссылаясь на необходимость пройти в туалетную комнату, Тайсон, наконец, освободился из объятий миссис Ливандер и направился прямиком в бар. Он заказал виски с содовой, устроившись в уютном уголке.
Буквально через несколько минут к нему подошла Марси.
– Вот видишь, ничего не изменилось. Лидия проделывает этот трюк с каждой двухсотой парой.
Тайсон ополовинил стакан.
– Я себя здесь чувствую каким-то негром, попавшим на дансинг либеральной партии. С меня хватит подобной беготни.
Марси улыбнулась.
– Останемся здесь, Бенджамин.
– Хорошо. Как никак, а вечер предстоит долгий.
– Это один из наших самых памятных и, смею заметить, последних выходов в свет.
– Возможно. – Однако он предположил, что в месте его последнего публичного появления он будет окружен не смокингами, а зелеными мундирами.
~~
Бен сидел за круглым столом, тупо глядя на горы окурков в пепельницах, пустые стаканы и рюмки, использованные программки вечера: хлам от очередного, хорошо рассчитанного удара по налогам. Если больница получает от выручки десять процентов, тогда дела у них идут совсем неплохо, думал он. Столик на сегодняшний вечер они не заказывали, поэтому его утомила постоянная круговерть знакомых и незнакомых. И вот теперь он наконец остался один.
Тайсон взглянул на часы. По зрелом размышлении он был даже рад, что пришел сюда. Если бы была хоть капля правды в старом афоризме, что общественное мнение появилось раньше закона, может, он и почувствовал бы хоть какое-то облегчение. Никто не задирал его и не заталкивал в туалет, чтобы вымазать дегтем.
И только натянутые улыбки наводили на размышление, но это вряд ли можно было принимать всерьез, поскольку не чувствовалось единодушия в корректном поведении к подозреваемому военному преступнику. В социальном отношении его все еще признавали. В юридическом – он не виновен, пока не докажут его вину. Пора идти домой.
Тайсон обвел взглядом зал. Большинство уже разошлись по домам, но он никак не мог отыскать Марси. За весь вечер он видел ее только пару раз, хотя был полностью уверен, что она протанцевала с добрым десятком мужчин, вызывая тем самым раздражение у их жен, получивших только по одному приглашению и раз или два согласившихся пообедать в городе.
Тайсон начал пробираться к двери и увидел Филиппа Слоуна, столкновение с которым оказалось неизбежным. Слоун перехватил его у выхода.
– Бен! Хорошо повеселился?
– Привет, Фил.
– Где твоя жена?
– А где твоя?
Слоун натянуто улыбнулся.
– У тебя есть пара минут?
– Пожалуй, я не расположен разговаривать с моим адвокатом.
Казалось, Слоун обиделся за то, что его поставили в ряд с букмекером на скачках или ростовщиком.
– Давай уйдем отсюда. – Они прошли в огромный холл, и Слоун указал на туалет.
– Отдел конторы? – съязвил Бен.
Слоун вошел, Тайсон последовал за ним.
– Подойдет? – голос адвоката звучал резко.
– Если ты предпочитаешь розовый мрамор...
– Послушай, Бен, ты никогда не был покладистым клиентом.
– А ты никогда не был учтивым юристом. Фил.
Слоун хотел было возразить, но передумал.
– Ты знаешь, наши семьи в течение многих лет были связаны бизнесом. Я считаю тебя больше чем клиентом, ты...
Тайсон повернулся к писсуару.
– Ты мне друг. Наш жены дружат.
– Мы все друзья.
– Правильно. Поэтому не надо меня мазать дерьмом и делать вид, будто ты не желаешь, чтобы нас видели вместе.
Тайсон привел себя в порядок и повернулся к Слоуну.
– Зачем я тебе нужен?
Слоун посмотрел вокруг, дабы убедиться в приватности беседы.
– Я связался с юристом, который специализируется по издательскому праву.
Тайсон вымыл руки.
– Он посоветовал нам возбудить судебное дело. – Слоун подождал, затем продолжил подготовленную речь. – Он утверждает, что эти якобы случившиеся инциденты за давностью лет вряд ли станет разбирать трибунал. Сейчас утверждения Пикара можно считать голословными. Грубо выражаясь, твой Пикар может засунуть язык в жопу. Ты понял?
– В некотором роде.
– И вот еще что. Никто, кроме тебя, не упомянут в уничижительной форме. Чтобы он ни писал об убивавшем мирных жителей офицере, он не назвал его имя.
– Я заметил это упущение.
– Но тебя он упоминает как свидетеля кровавой расправы. Он особо подчеркивает важность того, что ты ничего не сделал, чтобы остановить кровопролитие. В книге явно прослеживается тенденция заподозрить тебя в укрывательстве убийств. Там было одно двусмысленное предложение о том, что ты приказал расстрелять вражеских солдат.
– Это предложение действительно можно понять двояко. Я не приказывал убивать раненых и пленных врагов. Я приказал своим людям найти и уничтожить вооруженных солдат, скрывающихся в госпитале, тех что продолжали оказывать сопротивление.
Слоуна, казалось, не интересовало выяснение деталей.
– Дело в том, что тот человек, с которым разговаривал Пикар, нацеливался достать тебя.А Пикар поверил всякому сброду к выдал это за правду. Мы с юристом считаем, что у тебя есть все основания возбудить дело о клевете.
Тайсон поправил галстук-бабочку.
Слоун продолжал:
– Бен, я бы хотел, чтобы ты встретился с этим юристом. Его зовут Бикман. Он блестящий специалист.
– Что мне это даст? Наградят меня, да?
– Ты пьян. – Слоун хотел было уйти, но вернулся и, стараясь быть терпеливым, продолжил: – Бикман провернул два громких дела, связанных с клеветническими заявлениями в печати. Может быть, ты слышал про это.
Тайсон посмотрел на отражение Слоуна в зеркале.
– Мы с тобой оба слышали о гражданских разбирательствах, которые попахивали уголовщиной. Это заходит так далеко, что вся мерзость всплывает наружу, пресса подхватывает и разносит любую мелочь, словно действительно слушается дело об убийстве, а не рассматривается жалоба, и, в конце концов, даже если истец выигрывает, то ответчик все равно остается на свободе. – Тайсон взял флакон «Арамиса» и вылил немного жидкости на ладонь. – Давай предадим забвениювсю эту чертовщину. – Он протер лицо одеколоном, слегка похлопывая по щекам и подбородку.
– Это не умрети не забудется, пока ты не убьешьнапраслину. Если ты не предъявишь иск и не выиграешь дело, то все эти наговоры будут висеть на тебе до скончания века. Критики станут вырывать цитаты из книги Пикара, другие писаки поднимут дешевый визг, обсасывая каждую мелочь, а инцидент в этом чертовом госпитале войдет в историю как правда.
Тайсон не реагировал.
– Лучше посидеть тихо несколько недель и посмотреть, как начнут терзать эту тему средства массовой информации.
Тайсон в упор посмотрел на Слоуна.
– Что нам со всем этим надлежит делать?
– По мнению Бикмана, сейчас твой моральный ущерб ничтожен, поскольку книга только что вышла в свет. Мы могли бы подождать и... притвориться, что ничего не знаем о книге. Потом, со временем рецензии, интервью с писателем, реклама, массовый тираж – все это внесет свою лепту в очернение твоего имени.